Карина Сергеевна Пьянкова - Прикладная некромантия (Часть 3)

Продолжнение. Предыдущая часть. Начало...

Искомый студиозус обнаружился там, где его и ожидали найти, то есть возле корпуса некромантов. Неподалеку от эльфийского принца валялся сломанной куклой труп, облаченный в пижаму. Мэтрэсса Амеррит сперва нервно хихикнула, увидев, что надето на нежити, потом с ужасом ахнула и закусила губу.

Само «наказание» впрочем, оказалось в полном порядке. Физически в порядке. Эльдана трясло мелкой дрожью.

— Вот только не надо говорить, что ты кого-то убил, — мрачно произнес мэтр Райхэ, подойдя вплотную к студиозусу.

— Не я, — тихо ответил Эльдан, не шелохнувшись. — Это Эдвин. Его зомбифицировали. Это сделал профессионал очень высокого уровня, поскольку тело сохранило возможность использовать речь и внешне практически ничем не отличалось от живого. Также появилась боевая трансформа. Реакция зомби на тридцать процентов превышает человеческую.

Рему просто плохо стало. Голос у его друга был спокойный, будто он отвечал наставнику на занятии. И слова он произносил слишком… механически.

— А ну, живо успокоился! — как следует встряхнул принца за плечи мэтр Райхэ. — Ты не виноват, мальчик. Ты ни в чем не виноват. Ты же сам понимаешь, что не убивал своего друга. Ты лишь остановил зомби, куклу, которую сделали из Эдвина. Ты же не убийца…

— Пока нет, — все тем же ровным тоном ответил Эльдан. — Но я убью его. Их. Тех, кто посмел причинить вред моим друзьям. Зомби… Они еще не знают, с кем связались. Я убью каждого из них своими руками, и их души никогда не пройдут за Последние Врата. Им не знать покоя до конца времен…

На мгновение всем показалось, будто резко похолодало.

— Дракон и Единорог! — ахнула мэтрэсса Амеррит, с суеверным ужасом глядя на студиозуса. — Что он говорит?!

Вопрос был более чем злободневным. Кажется, Эльдан сейчас был немного… не собой. И с такими его обещаниями считаться точно придется больше, чем с угрозами, брошенными в запале злости.

— Он в магическом трансе, — без тени волнения пояснил мэтр Райхэ. — Это не очень хорошо, но куда лучше, чем я предполагал. Мальчик держится. Впрочем, думаю, как только в его руки попадут те, кто безобразничает у нас в Академии, он их действительно убьет. И осуществит все, что пообещал сделать. Способный мальчик. Сил ему определенно хватит.

Второй наставник согласно кивнул.

— Может, его лучше самого убить? — неуверенно пробормотала женщина, комкая пальцами подол платья. — Пока не поздно.

Анджей и Ремуальд тут же напряглись, готовые, если что, драться за жизнь друга. Пусть даже и с наставницей.

— Дорогая моя, я бы тщательнее следил за своим языком, если бы хотел прожить долгую и счастливую жизнь. Вот эти молодые люди ваш порыв явно не оценили и готовы открутить вашу хорошенькую головку за то, что в ней завелась такая плохая мысль. А студиозусы, надо вам сказать, народ весьма целеустремленный и изобретательный во всем, что не касается учебы, — с кривой ухмылкой сказал мэтр Райхэ, с подозрением глядя на некромантов-недоучек, будто бы ожидая, что они бросятся прямо сейчас. — К тому же предложенный вами способ, хоть и является обычно безотказным, в данном случае не даст нужного результата. Уж поверьте на слово.

Мэтрэсса Амеррит растерянно смотрела на культуролога и более ничего сказать не порывалась. Этим были довольны все присутствующие.

— Вот и дивно. Амелия, если вас не затруднит, потревожьте милорда ректора и господ Карающих. Пусть все тут осмотрят. Эжен, а вы отведите эту троицу в общежитие. И больше никаких поблажек из личных симпатий. А то докладную напишу! На всех!

— А ты что собираешься делать? — хмыкнул мэтр Вансел, не особо возражая против командования темного эльфа.

Мэтр Райхэ в ответ на реплику другого наставника только пожал плечами:

— За трупом пригляжу. Надеюсь, снова он не встанет.

— Не встанет, — кивнул наставник по ритуальному мучительству. — Мальчишка в нем напрочь пережег ложный узор жизни. После такого никто повторно не встанет. Грубовато, правда. Сила есть — ума не надо.

— А силы теперь — хоть конец света устраивай, — поморщился темный эльф. — Вот бы еще ума побольше.

Эльдан смерил злобным взглядом сперва одного мужчину, потому другого, но ничего не сказал.

Мэтр Вансел только тяжело вздохнул и подтолкнул Эльдана к друзьям. Те понятливо подхватили своего третьего под руки и покорно направились в сторону общежития.

— Келе, как ты? — шепотом спросил меня Рем, поддерживая справа. Слева меня подпирал Анджей, молчаливый и сосредоточенный. Мэтр Вансел на мгновение обернулся, стало быть, слышит он нас прекрасно, шепчи не шепчи. До меня и прежде доходили разговоры, что через какое-то время у некромантов слух становится как у кошки, но подтверждение этой досужей болтовни получил только сейчас.

— Мне пришлось собственноручно упокоивать зомби, сделанного из друга. Как ты думаешь, как я должен себя чувствовать? — равнодушно ответил я, пытаясь отвлечься от мерзкого ощущения привкуса крови во рту, которое меня преследовало.

Равнодушие… Никому не рассказать, как дорого оно мне дается сейчас. Но либо это, либо истерика, причем истерика со страшными последствиями в духе нашей блистательной семьи. Видел уже однажды такое… Самому повторять не хочется.

— Прав был Райхэ, надо было тебя за шкирку — и в комнату, чтобы не стряслось чего, — тихо вздохнул за спиной мэтр Вансел.

— Я ничего не натворил, — с плохо скрываемым раздражением отозвался я. — Я себя все еще контролирую.

— Да не о тебе речь, мальчик. В Академии сейчас разное творится. Ты много чего проспал.

Я тут же напрягся:

— Рем, Анджей, что стряслось?

— Мы ничего не знаем, — дружно ответили ребята. Слова наставника удивили их не меньше, чем меня.

— А студиозусы и не знают, — пояснил наставник, не сбавляя шага. — Зачем лишняя паника? Вот только на территории Академии начали люди пропадать. Ночами. Чаще всего студиозусы или наставники, что ходили поодиночке. Теперь патрулируем вдвоем-втроем.

Вот тут я понял наконец причину ярости мэтра Райхэ. Друзья, судя по виноватым физиономиям, тоже.

— Так какого беса вы меня действительно не остановили, хотя и заметили? Решили факультет еще от одного учащегося избавить?!

Ребята синхронно вздрогнули. Мэтра Вансела они, как нормальные и здравомыслящие люди, по-прежнему боялись.

Я же больше испугался того, что, оказывается, шлялся неизвестно сколько времени в том месте, где массово пропадают люди и нелюди. Я разумный трус, я не люблю подставляться понапрасну.

— Ты за языком-то последи, парень! — осадил меня наставник. Причем таким тоном, что я тут же вспомнил тот неконтролируемый ужас, который этот маг вызывал у большинства студиозусов.

— И-извините, — покладисто проблеял я, споткнувшись.

— Так-то лучше, — удовлетворенно хмыкнул мужчина. — Ты, мальчик, случай особый. С тобой так легко никто не справится. Я в этом уверен.

— Потому что вас инструктировали перед моим поступлением в Академию? — припомнил я, о чем он беседовал с мэтрэссой Амеррит. Какой замечательный разговор был. Прямо для моих острых ушей.

— Да. Поэтому. Но не только. Ты силен, но при этом знаешь, когда остановиться.

Хотелось рассмеяться. Мало кто из моих знакомых считает, что я знаю, когда остановиться.

— Я не был самым сильным на курсе. Релька… Релька на пару порядков сильнее. Бестолковая она совершенно. Неумеха, но ее силе позавидовать можно. У меня только чутье на нашу магию. От природы.

До общежития оставалось шагов сто. Корпус щерил провалы темных окон. Все уже спали. Это вроде бы нормально, что ночью все спят. Но мне даже смотреть на здание было до тошноты неприятно.

— Я туда не пойду, — решительно сказал я. — Хоть на части режьте — я туда ни ногой!

Парни тут же сообразили: с нашим обиталищем все очень и очень нечисто. Они знали меня с моими заскоками достаточно хорошо, чтобы понять: если я говорю, что куда-то не пойду — значит, идти туда вообще не стоит. Для здоровья полезнее.

Анджей затравленно переводил взгляд с нашего общежития на меня и обратно. И я даже понимал, о чем он сейчас думает. Общагу занимают студиозусы со всех факультетов. И сейчас там прорва народу. Они спят. Они не ожидают ничего дурного…

Теперь уже деление на темных, светлых и прочую дребедень казалось нелепым. Мы — студиозусы одной Академии. И если по-мелкому всегда рады друг другу нагадить, то в целом все же едины и неделимы, плевать, кто откуда силу черпает.

— Эльдан, что с тобой? — немного растерянно спросил мэтр Вансел.

Ответить я не мог. Меня просто колотило.

— Неправильно. Там — неправильно. Это не смерть. Смерть — это только ступень, шаг дальше. Там не смерть — там неправильно, — сбивчиво шептал я, не понимая, как выразить те чувства, которые испытывал.

Было страшно до одури. Как в детском сне.

— Стоп. Прекрати мямлить и дай нормальный ответ! — рыкнул на меня наставник.

— В общежитии ощущается какая-то инородная враждебная магия. Я не могу ее классифицировать, — с трудом, но выдал удобоваримый ответ я. — Это точно не некромантия и точно не магия Света.

Спустя пару минут я добавил:

— Мне страшно до обморока, Тьмой клянусь, мэтр. Это жутко… Я очень сильно не хочу туда идти.

Мэтр тяжело вздохнул и нахмурился:

— Вы туда и не пойдете. Студиозусы, стоять здесь. Если что, отбивайтесь. Эльдан, делайте все, что считаете нужным. Только конец света не устраивайте. Я за милордом ректором и еще кем-нибудь из наставников. Исследовать общежитие будут те, кому положено, а не недоучки вроде вас.

Как будто мы спорить собирались…

Глава 9

Едва мэтр скрылся из поля зрения, как нас чуть ли не до сердечного приступа напугал шорох в кустах. Анджей хотел было запустить заклинанием, хорошо Рем успел остановить — из укрытия вылезли Константин и Кьера. Парни синхронно выругались, я только мученически вздохнул. Глупо было даже надеяться, что эта Кьера вляпается в дерьмо вместе со всеми другими обитателями общежития… Не того полета птичка. И остается только предполагать, не она ли сама поспособствовала тому, что произошло с остальными. Я как можно аккуратнее «подвесил» атакующее заклинание. Пусть даст хоть малейший повод — раскатаю. С моими нынешними силами — это задача выполнимая.

Друзья же не испытывали никаких подозрений по поводу победоносного явления из кустов светлой парочки.

— Вы откуда здесь нарисовались? — гневным шепотом вопросил их Рем.

— Мы… это… за вами, — чистосердечно признался Константин.

— Идиотизм передается воздушно-капельным путем. Наглядный пример перед нами, — хмуро прокомментировал наш староста.

— Можешь радоваться, Рем, нас будут убивать вместе со светлыми, — иронично хмыкнул Анджей.

— Или заливаться слезами умиления, глядя на пятерых выживших студиозусов, — пессимистично сказал я, стараясь даже не смотреть в сторону общежития.

Где-то далеко в лесу тоскливо и протяжно завыл, приветствуя полную луну, волк. Весьма исчерпывающая характеристика нынешней ситуации. Сам бы завыл, да только тогда точно подумают, что я рехнулся.

Парень с девушкой недоуменно переглянулись.

— А… что там? — только и спросила Кьера. Вроде бы действительно удивлена, не играет, но кто может в этом поклясться?

— Келе утверждает, что ничего хорошего. Больше ничего доподлинно не известно, — пояснил Ремуальд.

— Келе? — не понял Константин. Девушка тоже была изумлена. Ну да, они же не знают о моем «двойном именовании».

— Ну Эльдан, в смысле.

— А он у нас такой великий специалист. На третьем курсе, — предсказуемо скривился Константин. Интересно, он сам-то понимает, что после каждой своей «фееричной» гадости искоса поглядывает на Кьеру?

Парни только переглянулись и рассмеялись. Они тоже видели, что пришлый просто из последних сил выделывается перед потенциальной дамой сердца.

— Ну специалист, может, и не великий, но если Келе сказал, что это полная задница, стало быть, полная задница и есть. Уж в этом он точно понимает.

— Стало быть, специалист по задницам, — с поганой усмешкой протянул светлый.

Девушка недоуменно посмотрела на соученика. Мои друзья — тоже. Я только хмыкнул. Выкобениваемся, стало быть, до последнего. Перед этой куклой строим из себя могучего воина. Ну о том, что бью без предупреждения, я вроде бы ему говорил. Моя совесть чиста, а даже если и не чиста…

Я хорошенько врезал Константину в челюсть. Тот пошатнулся, но на ногах удержался.

— Мать твою, — просипел он.

— Сейчас за мать тоже получишь, — ухмыльнулся я. — Маму я люблю.

— Тин, что на тебя нашло?! — возмутилась первопричина нашего конфликта.

О женщины… Такие умные там, где не надо, и ничего не понимающие, когда это необходимо. Красивая девушка, но убралась бы сейчас с горизонта — всем бы легче стало. Или она просто делает вид, что не понимает, почему вдруг кристальной души парень Константин как с цепи сорвался?

— Не обращай внимания, Кьера. Его бес попутал, — ответил я вместо светлого, с удовольствием наблюдая, как того перекашивает.

Ага. Бес. С большими… глазами.

— Все в порядке. Он уже все понял, — добавил я с улыбкой, больше подобающей жрецам Единорога.

— А ты мог бы и не махать кулаками чуть что! — напустилась Кьера уже на меня.

Надо же… А ведет себя как нормальная женщина. В смысле, с энтузиазмом лезет туда, куда ее не звали, и пытается воспитывать.

— Извини, издержки воспитания. Бил, бью и бить буду, если считаю, что заслужили. А Тин своим языком уж точно себе на год вперед наработал.

Для пущего эффекта я развел руками и скорчил извиняющуюся рожу.

Не поверили.

— Ты же принц! Как ты можешь так себя вести?! — не отступалась девушка, гневно сверкая глазами. Глаза и правда были большие и не уступали эстетичностью иным достопримечательностям тела эстрийки. Может, Тина и правда ее глаза привлекали, а не что-то другое.

Светлая же, не зная о моих крамольных мыслях, все наступала.

— Кьера, я в первую очередь некромант, — прибег я к самому универсальному аргументу. Некроманты своей профессией объясняют много чего, начиная с излишней любви к противоположному полу, заканчивая корыстолюбием.

— Так нельзя! — воскликнула светлая, схватив меня за воротник. Точно, не слабая и не хрупкая девушка — слабая и хрупкая не сумела бы меня так придушить моей собственной одеждой.

В здании общежития что-то заскрипело. Потом раздался стон, какой-то больно уж потусторонний даже по моим меркам. Кьера испуганно ахнула и вцепилась в меня еще более мертвой хваткой, придушив окончательно, до темноты в глазах. Отпустила, только когда я начал красноречиво падать. Спас от падения меня, как ни странно, Константин.

— Келе, мне все это не нравится, — нервозно сказал Рем.

— Мне тоже, — поддакнул Анджей.

— И мне, — произнес Тин.

— Надо же, какое трогательное единодушие…

Приближающийся топот пары десятков ног прозвучал для нас неземной музыкой. Наставники. Наконец-то. Дорогие наши. Где вас, гадов, носило?! Мы ж тут едва не обделались от счастья.

Наставников набежало штук двадцать, причем тут были не только наши, но и с других факультетов. Все нервные, у кого-то глаза красные от недосыпа, у кого-то, наоборот, заспанные, у некоторых так и вовсе пижама из-под преподавательской мантии виднелась. И на нас все смотрели с убойной смесью умиления и подозрения. Видя такое, хотелось, от греха подальше, закопаться в землю и сверху прикрыться могильной плитой.

— А эти тут откуда? — пораженно спросил мэтр Вансел, кивнув на светлых.

— За нами поперлись, — только и сказал Рем.

Вперед вышел милорд ректор. Этот выглядел так, будто собирается толкать торжественную речь перед советом гильдии: волосы лежат волосок к волоску, русая борода и та в идеальном порядке, синяя парадная мантия отутюжена. Все это смотрелось как-то неуместно, если быть совсем честным.

Сперва глава Академии с видом завоевателя взглянул на вражескую крепость, то есть на общежитие. Потом как-то странно хмыкнул.

— Господа наставники. Заходим в связке по двое. Проверяем все этажи и подвал. Согласуйте между собой, кто куда идет. Не пропускать ни единого помещения.

— А что там? — спросил мэтр Карол, который преподавал боевку у светлых. Пару раз он приволакивал меня за ухо в кабинет милорда ректора, поэтому отношения у нас с Каролом сложились немного напряженные.

— А кто знает… Но из достоверных источников известно, что нечто опасное и враждебное. Студиозусы нуждается в вашей помощи.

Достоверные источники, да уж. Я прямо-таки резко вырос в собственных глазах.

— А вы, — глава Академии вперил в нас взгляд, — идете с мэтрэссой Амеррит, она покажет вам комнаты, где вы заночуете. И до рассвета носа на улицу не казать!

Мы переглянулись, покорно кивнули и потопали за мэтрэссой в сторону общежития наставников, не рискуя даже оглядываться.

Когда мы проходили мимо нашего корпуса, Константин неожиданно сказал:

— А я милорда ректора видел.

— Мы все его видели, — хмыкнул Анджей.

— Да. Но вы видели у общаги. А я видел сейчас, входящим в наш корпус.

Остановились все, в том числе и мэтрэсса.

— Что? — переспросил я. — Входящим в наш корпус?!

— Да.

Опять морф шутит? Вот только кто именно из двоих ректоров — подделка? Тот, что был с нами, не пользовался магией, а только по ней худо-бедно можно заметить подмену.

— Проверим? — тут же предложил Рем.

— Стоять! — рявкнула наставница. — Никто никуда не пойдет ничего проверять! Я должна довести вас до спален — туда вы и придете. Иначе добьюсь отчисления для всех!

Мы тут же сникли. Но загадка второго ректора терзала всех.

— Итак, Райхэ, ты решил немного посамовольничать? — с усмешкой спросил милорда ректора Карающий Халдрид, когда стражи закона вместе с магом вошли в общежитие и поднялись на этаж некромантов.

Глава Академии пожал плечами, и его тело начало менять очертания. Секунда — и вместо почтенного мага стоял уже темный эльф. Донельзя встревоженный темный эльф.

— Так было нужно. Если бы мы сейчас доискивались милорда, то потеряли бы слишком много времени. А так все в порядке.

— Посмотрим, что скажет сам милорд ректор на твои выкрутасы, — пожал плечами Тейнор, впрочем не особо обеспокоенный. За Райхэ было кому заступиться, и многие из этих заступников при желании могли раздавить Келлиса и даже не заметить такой малости. — И почему ты решил, что необходимое нам находится именно здесь?

Эльф застыл, прикрыл глаза, будто прислушиваясь к чему-то, и лишь потом ответил:

— Кто бы это ни был, но его целью скорее всего были именно эти взбалмошные мальчишки. Келе та еще заноза в заднице, причем заноза въедливая и сильная, несмотря на юный возраст.

В общежитии стояла абсолютная тишина, противоестественная для места, где проживало больше трех сотен студентов. Отбой не отбой, а переизбыток энергии спать спокойно молодежи не давал. Если бы все было в порядке, где-нибудь бы обязательно слышались разговоры, топот, звон посуды и приглушенные ругательства.

Все это было очень неприятно и пугающе. Райхэ чувствовал беспокойство. Определенно, будь у него выбор, он бы трижды подумал, прежде чем войти в здание.

— Ты все-таки связываешь происходящее именно с Эльданом? Я понимаю, ты к нему привязан, но не стоит его возносить. Кому он сам по себе нужен-то? — скептически высказался Тейнор.

Райхэ покачал головой:

— Началось не из-за Келе, это точно, но мальчишки не оставили злоумышленникам выбора. Они вечно во все суют свой нос, при этом умудряются до чего-то докапываться. К тому же у парнишки сейчас наблюдается всплеск силы из-за начала…

Трое мужчин медленно и осторожно шли по коридору, поминутно останавливаясь и применяя заклинания поиска и распознавания. Ответ был все время один и тот же: вокруг только мирно спящие студенты. И никакой опасности. Вот разве что интуиция заставляла предполагать исключительно самое дурное.

— Кстати, по поводу начала. Как думаешь, он удержится? — озабоченно спросил Халдрид. — Я, конечно, помню все твои отчеты, но сам понимаешь, ситуация неприятная. И опасная.

Под ногой оглушительно скрипнула половица. Райхэ подумал, что его вполне мог хватить удар.

— Удержится ли? — с насмешкой фыркнул он. — Да я в нем уверен полностью. Мальчишка хороший, правильный.

— Разве что морды бить любит, — почти весело заметил Тейнор.

— Ну так это нормально в его возрасте и при его воспитании. Все же Айаллэ…

— Это было глупо — допускать к ребенку лесного демона, — недовольно произнес южанин. — С чего начнем?

— С комнаты нашей неразлучной троицы. Могу поспорить, что источник магии будет именно там.

— А зомби? — недоуменно спросил Халдрид. — Эльдана подстерегли уже на улице. На него натравили мертвяка.

— И на что рассчитывали? — злорадно усмехнулся Райхэ. — Келе и в нормальном состоянии совладал бы с такой нежитью без особых трудностей.

— Тут ты нрав. Мальчик на интуитивном уровне понимает, как использовать свою магию, — согласился северянин. — Он не делает ошибок, обычно присущих новичкам. И я не могу понять, как он умудряется в конфликтах использовать только кулаки. Его должно тянуть к колдовству.

— А вот здесь как раз проявляется польза от воспитания Айаллэ. Он приучил Келе сбрасывать агрессию именно путем физического насилия. Это, конечно, плохо, но остальные варианты — еще на пару порядков хуже, — почти весело сказал Райхэ. — Ну, господа Карающие, вот и наша цель.

Трое мужчин застыли перед дверью, где жили горе-студиозусы. Входить никто не спешил.

— Ну что, на счет «три»? — с нервным смешком произнес Халдрид.

— Три! — сказал Райхэ и двинул по двери.

Та с резким скрипом отворилась и хорошенько грохнула об стену. Стук был оглушительно громким, эхо пронесло его дальше по коридору, сделав еще и зловещим. Никто, помимо Карающих и морфа, на звук не среагировал. Еще одно подтверждение, что студиозусы не просто так уснули.

На первый взгляд, в комнате Эльдана и его друзей все было спокойно и нормально. Никаких магических ловушек, никаких подозрительных фонов… Вообще никакого магического фона, даже того, что присущ месту, где долгое время живут маги.

— Ну ничего себе почистили, — присвистнув от изумления, поразился Халдрид.

— Скорее прикрыли, — не согласился Райхэ. — Я бы сказал, что тут мастерски положена «кисея».

— «Кисея»? — не понял Тейнор.

— Новейшая разработка факультета светлых боевых из Высшей Академии Виоры, — пояснил культуролог. — Скрывает любую магию.

— Но оставляет ощущение беспокойства и режет все подряд, не сохраняя видимости нормальной обстановки, — саркастично рассмеялся южанин.

— Либо еще не доделали полностью, либо тут спрятали такое, что трудно представить, — предположил Райхэ.

— Ставлю на второе, — хором откликнулись Карающие.

— Вы это бросьте. У меня ум за разум заходит, когда вы так делаете, — поежился эльф. — Тот, кто первым предложил сотворить подобное с Карающими, был сумасшедшим.

— Зато удобно, — одновременно пожали плечами Халдрид и Тейнор. — Дай нам хоть в твоем присутствии расслабиться.

— Ладно. Только кто будет «кисею» снимать?

— Тей, — не раздумывая ответил северянин. — Он в таких делах мастер.

— Ну-ну, — скептически хмыкнул тот.

— По крайней мере ты в этом разбираешься лучше меня.

С этим спорить никто не стал.

Тейнор закрыл глаза и медленно развел руками.

— Если Тей не снимет, то даже не знаю, кому это вообще под силу, — чуть самодовольно ухмыльнулся Халдрид.

Губы южанина беззвучно произносили какие-то слова, а пальцы беспрестанно шевелились, будто что-то плели. Двое других мужчин напряженно застыли, не сводя глаз с мага. Так прошло не менее десяти минут, за которые ни Райхэ, ни Халдрид не рискнули переступить порог комнаты студиозусов. Как только Тейнор открыл глаза, Райхэ тут же спросил:

— Ну и что?

— Твой мальчик был прав, что не хотел сюда идти. На комнате мощные атакующие чары. Что-то вроде «удава» или «бездонного колодца». Убивает примерно за час и далеко не безболезненно, — пояснил за напарника Халдрид. — Остальные студиозусы работают в качестве подпитки заклинания. Эффект наподобие «паутины».

— Вот же гадство, — пробормотал Райхэ. — Как все это снять?

— Проще всего — уничтожив мага. Но я не могу с полной уверенностью сказать, чей это почерк, — отдышавшись, включился в разговор южанин.

— А если без полной уверенности? — нервно уточнил культуролог.

— Поверь, тебе эти варианты не понравятся.

Наставник и так уже понимал, что все плохо, но все равно спросил:

— Насколько сильно?

— Очень не понравятся. Работаем втроем.

Все поняли недосказанное. Ситуация с каждой минутой становилась все более неприятной.

— Вансел с нами, — с полной уверенностью добавил Райхэ.

— Этот ненормальный фанатик от некромантии? — опешил Халдрид. — Он же с головой не дружит!

— Ну не так уж сильно и не дружит, — пожал плечами эльф. — Немного увлекается, ничего особо страшного. Что с остальными студиозусами?

— Спят. Очень крепко. Пока не разорвем заклятия — не проснутся.

— Они в опасности? — счел своим долгом узнать Райхэ. Все же он нес некоторую ответственность за этих ребят.

— Пока не активировано заклятие в комнате Эльдана, ничего страшного. От них не убудет. Больше ничего точно сказать не могу, — неуверенно ответил Тейнор.

— А что, все довольно мило, — пожала плечами Кьера, оглядывая выделенную нам комнату. Одну на пятерых.

Как раз шесть коек и смежная уборная. Девушку оставили с нами, заявив, что надеются на нашу порядочность. Светлая с многозначительным видом материализовала на ладони сгусток пламени, пару секунд полюбовалась на него, а потом распылила. Все тут же решили, что девичья добродетель — это святое и посягать на нее никто не собирается. Правда, я изначально на эстрийские прелести не особенно заглядывался. Эта девица вызывала у меня разве что одно желание: уложить ее на жертвенник, а самому встать рядом, вооружившись каким-нибудь ножом. А в идеале — крючьями и щипцами. Но если бы я озвучил эту мысль, меня бы явно не поняли. Как минимум Константин. Правда, и Анджей с Ремом тоже начали глядеть на Кьеру исключительно одобрительно. Творец явно создал красивых женщин как испытание для мужского разума.

— А может, все-таки пойдем посмотрим? — взыграл искатель приключений в светлом.

Мы с парнями дружно язвительно хмыкнули. Ну да, «посмотрим». Мы уже посмотрели… К общежитию я добровольно не подойду, хоть четвертованием угрожайте. Вот за вторым «милордом ректором» проследить было бы куда полезнее. Но мэтрэсса Амеррит все же была права: лучше не искать сейчас лишних неприятностей, они нас и сами прекрасно найдут.

— Трусите? — не унимался Константин, который под внимательным и вроде бы даже одобрительным взглядом Кьеры разошелся сильнее некуда.

Лунный свет лился через окно и окутывал фигуру парня каким-то неземным сиянием, а героический или скорее все же дурной блеск в глазах довершал картину. Сейчас он был куда больше похож на эльфа, чем я.

— Нет, — пожал плечами Рем. — Просто мы на сегодня свою дозу адреналина уже получили. С нас хватит.

Анджей явно был сейчас раздражен и, кажется, горел желанием попортить Константину физиономию. И если приятель еще не начал махать кулаками, то только по одной причине. Он считал, что у меня лучше получается выбивать пыль из наших недругов в Академии, и если уж кто-то возьмется за усмирение бестолкового кретина, то это должен быть я.

— Точно трусите, — заладил светлый.

Вот же полудурок какой. Определенно, в отсутствие Кьеры он куда умнее, чем рядом с ней. Женщины — зло. Особенно такие, фигуристые, смазливые и с какими-то своими, возможно даже темными, целями. Куда бы ее деть отсюда, пока чего не стряслось?

— Тин, а ты с боевым зомби справишься? — с изрядной долей сарказма протянул я, с прищуром глядя на него. То, что я испытываю огромные сомнения по поводу боеспособности идеологического противника, должно было быть понятно всем.

У Константина в принципе имелся некоторый шанс выжить в реальном поединке, даже после трех лет обучения, — студиозусы вообще твари живучие. Я чувствовал, что маг он неслабый, только необученный. Мы все необученные.

— В смысле? — не понял сути вопроса тот. — С классическим боевым?

— Да, — кивнул я.

— Один на один? — зачем-то уточнил Константин. Ну нет, бес его дери, в двадцать рыл против одной заморенной нежити.

— Да.

— Ну… Один к четырем, что справлюсь. А что?

— А у нас по территории такие ходят, — криво ухмыльнулся Анджей. — Так что прижми задницу и сиди тут. Понял?

— А откуда вы знаете про зомби? — не поверил Константин. — Сами, что ли, столкнулись?

— Да было дело.

Я столкнулся с телом моего друга, которое использовали, чтобы убить меня. Сам не знаю, как мне удалось напасть на ту тварь самому. А справился бы светлый с нежитью, созданной из его близкого? Даже при условии, что сумел бы почуять неладное?

— Келе встретился с зомби. Один на один. И справился. Сам.

— Правда?! — ахнула Кьера, глядя на меня с оттенком благоговения. — Да ты ведь еще третьекурсник!

— Не поверишь, я знаю, — невозмутимо ответил я, не отводя взгляда.

— Но… Ты же должен быть очень сильным.

— Я одаренный некромант в третьем поколении, — отмахнулся я. — Я не самый лучший студиозус, но в поле пока чувствую себя увереннее однокурсников.

— Вроде как крут, — тут же начал язвить светлый, недовольно глядя на восхищенную мордашку девушки.

— Ти-и-ин, — многозначительно протянул я. — Ты ведь знаешь, что сейчас нарываешься?

— Ты меня не сделаешь! — тут же вскинулся он.

Дракон его подери. Ну так все хорошо начиналось, а он снова начал! Опять придется напрягаться, а так не хочется… Устал.

Я от души заехал идеологическому противнику в ухо. Тот пошатнулся, споткнулся обо что-то и упал под кровать.

— Отдыхай.

— Эльдан! — кинулась ко мне Кьера. От ее волос тонко пахло ландышами и чем-то еще, свежим и легким. — Так же нельзя! Что ты творишь?!

— Пытаюсь исправить ошибки, допущенные родителями Тина в процессе воспитания ребенка.

— Сволочь! — воскликнул светлый, не делая попыток подняться.

— Будешь хамить — еще раз врежу, — нежно улыбнулся я.

— Кто тебя такого самого воспитывал?! — вопросил потолок Константин.

— Вообще-то я, — раздалось от двери.

Новая ссора умерла тут же.

Я резко повернулся:

— Ahi!

— Келе, я же говорил тебе, — только и пробормотал Айаллэ. — Меня попросили приглядеть за вами, пока еще во что-нибудь не вляпались.

Тьма, как же я рад был его видеть. Как же я устал быть взрослым.

— Лесной демон. Этого следовало ожидать, — констатировал Константин. — Характер у него явно соответствующий.

— Это Айаллэ. Он принес клятву служения моей матери, принцессе Мириэль, — представил я того, кого считал своим отцом. — Айаллэ, это мои одногруппники, Ремуальд, Анджей. Это Константин и Кьера. Они с третьего курса факультета светлой боевой.

— Наконец-то ты научился дружить со светлыми, — довольно улыбнулся демон.

— Ahi, если ты не заметил, я только что набил морду этому типу.

— Если не продолжаешь избивать в назидание — это явный признак симпатии.

На Константина смотреть было жалко.

— «Продолжаешь избивать»? — с трудом выдавил он. — А можно мне вернуться в общежитие, а?

Все только рассмеялись.

— Барышню оставили в таком неподобающем обществе, — поклонился Айаллэ Кьере.

Та смущенно улыбнулась и стала смотреть на демона с чуть большим интересом. Оно и понятно: Айаллэ всегда пользовался популярностью у женского пола (даже излишней), и это были фрейлины, краса и гордость королевского эльфийского двора, их так просто не впечатлишь. И все равно никто ничего от него не добился. Рыцарь принцессы Мириэль ни на йоту не отступил от своих принципов. К облегчению мамы (что заметил я один) и раздражению прочих эльфиек.

— Ничего страшного, — залилась краской светлая.

— Айаллэ, прежде чем охмурять девушку, ты бы предупредил, что ее чувство никогда не станет взаимным, — счел своим долгом сказать я.

Последовала немая сцена.

— А? — повернулась ко мне Кьера.

— У меня уже есть дама сердца, — обезоруживающе улыбнулся мой любезный воспитатель.

— Ну так я и не… — нахмурилась эстрийка.

— Точно «не»? — невинно поинтересовался я и тут же огреб подушкой в лицо.

Айаллэ только рассмеялся.

— Келе, когда же ты научишься общаться с женщинами и не получать при этом по физиономии? — риторически вопросил он.

Я счел за благо промолчать. Ну выходит у меня обычно неувязочка со слабым полом, так какие мои годы? Я еще вторую сотню лет не разменял. Это люди ограничены во времени, для эльфов все гораздо проще.

— Ну что, мальчики, выкладывайте подробности своих подвигов. А то заполошенная барышня, которая меня сюда отправила, только что-то невнятно бормотала.

— Лучше ты расскажи, что стряслось за то время, пока я спал, — мрачно ответил я. — Ребята совсем ничего не знают.

Мой воспитатель тяжело вздохнул.

— Все весьма паршиво, — нахмурившись, сказал он. — Такое ощущение, что магические потоки тут взбесились. То энергия совершенно исчезает, то ее столько, что любого, кто пытается напрямую подключиться, выбрасывает в магическую кому. Ночью — так и вовсе ад кромешный. Люди пропадают, студиозусы в основном. Правда, парочке наставников тоже не повезло. И при этом больше ничего. Совершенно ничего. Никто ничего не видел и не слышал. И даже нет предположений, кто за этим может стоять. А тут еще вы ре шили устроить ночную прогулку. На кой ляд вас понесло за пределы общежития?

— Надо было, — только и смог ответить я. Собственные умозаключения все еще казались логичными и даже в некоторой степени разумными.

— Что значит «надо было»?

— Я на зомби напоролся. Он был сделан из моего одногруппника, ahi. Ты представляешь, что я хочу сделать с убийцей? Он лишил жизни моего друга и натравил его тело, превращенное в нежить, на меня же!

— Я понимаю. Но ты не должен рисковать собой, пойми. Сейчас очень сложная ситуация, ты можешь не сдержаться.

— Моя сила возросла. После того, как я проснулся.

Услышав эти слова, светлые посмотрели на меня как-то настороженно.

— Я боюсь себя. Я действительно боюсь не сдержаться и… Неизвестно, что я могу сотворить, если магия выйдет из-под контроля. Мне страшно.

Я плюхнулся на койку и закрыл лицо руками.

— Скажи мне, что со мной? Ты ведь знаешь… И наставники знают. Мэтр Райхэ так и вовсе надзирает за мной, — почти простонал я.

— Он не надзирает. Он присматривает. Это разные вещи. Райхэ можешь верить как самому себе. Он тебе почти что родственник. Ты ничего не знаешь, потому что так будет правильнее. Многие знания — многие печали. А знание, которое понадобилось тебе, — это слишком большая печаль для юноши твоего возраста.

Прозвучало утешающе, но не настолько, чтобы я забыл о своих волнениях и подозрениях.

— Меня боятся. Даже наставники. Их инструктировали перед моим поступлением, — продолжил жаловаться я.

Демон пересел ко мне на койку.

— Все будет хорошо, — как в детстве, погладил он меня по голове. — Ты замечательно держишься. Только от тебя зависит, оправдаются ли опасения окружающих или нет. Просто будь собой.

Вот ведь досада. А я думал развести его на откровенность, банально надавив на жалость. Нет, вроде бы надавить на жалость как раз получилось. Но все равно мне никто ничего не желает рассказывать.

Райхэ и Карающие сидели в комнате культуролога, вяло потягивая вино и переговариваясь.

— Ритуальное убийство Релии совершил светлый, — начал выкладку фактов эльф.

На улице резко начался дождь. Просто хлынул сплошным потоком, колотя тяжелыми каплями по стеклу. Сверкнула молния. Отличная погода. Вполне подходит под нынешние события.

— Но далее у нас появляется качественный зомби, созданный из другого студиозуса, — подхватил Тейнор. — И тут мы имеем уже некроманта. Причем опытного.

Райхэ сделал глоток и поставил свой бокал на столик рядом с креслом.

— Не факт, — покачал головой Халдрид, допив свой напиток. Его напарник одновременно с ним сделал то же самое. Райхэ понял, что Карающие опять расслабились.

— Тут может действовать и недоучка, если у него имеются способности Эльдана.

Однако равных мальчишке-эльфу в Академии точно нет, в этом Райхэ готов поклясться собственной головой. А подопечный был для него вне подозрений: Эльдана можно считать кем угодно, но уж точно не предателем и убийцей.

— Но Келе этого сделать не мог. Не буду говорить о его дружеских чувствах и прочем, но зомби создаются около четырех дней, а мальчик очнулся только вчера, — сказал Райхэ.

Он не собирался лишний раз демонстрировать Карающим свою привязанность к родичу одного из близких друзей. Он куратор и должен сохранять хотя бы видимость беспристрастности.

— Ночью в комнате этой неуемной троицы каким-то образом появилось сильное атакующее заклятие, — снова подал голос Тейнор. — Ремуальд и Анджей были там все время, но ловушка появилась, как только Эльдан пришел в чувство. Убить хотели его.

— Наивные, — только и хмыкнул Райхэ. — В первую же ночь мальчишки решили побродить по территории. И Эльдан нарвался на зомби.

В этот момент ветер взвыл особенно тоскливо, словно лич, которому выпала нелегкая доля быть материалом для практического задания на зачете у студиозусов-некромантов.

— Но для Эльдана с его одаренностью такая нежить большой угрозы не представляет, — задумчиво протянул Халдрид. — И тот, у кого хватило мастерства создать ловушку в общежитии и неплохого зомби, должен был знать об этом.

— Именно, — кивнул культуролог. — Уже готового зомби на Эльдана должен был напустить кто-то, кто слабо представляет границы возможностей моего подопечного.

— Итого мы имеем: один светлый маг-профессионал, один некромант высокого уровня и один недоучка, возможно студиозус, — произнес Тейнор. — Студиозус… Светлый или тоже некромант, как вы думаете?

— Понятия не имею, — тут же ответил Райхэ. — Для управления уже созданной нежитью некромант может и не понадобиться, достаточно подключиться к уже созданному ложному узору жизни, чтобы отдавать приказы. И всей этой компании мешает слишком уж инициативный Эльдан.

— Они надеются его убить, — тихо рассмеялся Халдрид.

Его веселье разделили и двое других мужчин.

— Им удалось инициировать процесс, вот что плохо. И ведь самое противное: они вряд ли могли предположить, какие последствия вызовут их манипуляции со студиозусами, — недовольно вздохнул наставник. — Но у Келе сила уже подскочила до небес. Он растерян и напуган.

— Процесс обратим, — попытался успокоить эльфа северянин. — Ты же сам говоришь, что мальчишка сильный и правильный. Он не поддастся искушению так легко.

— Да, это так. Но многое может произойти. Один неверный поступок, одно неверное слово — и у нас будет такое…

— Сплюнь, идиот! — рявкнул Халдрид. — Это твоя обязанность — не допустить срыва у подопечного! К тому же сам вызвался!

— Вызвался. Потому что попросили. Вроде как с моими способностями я идеальный кандидат на роль няньки. И ты не хуже меня знаешь, я делаю все, что от меня зависит. Это непредвиденные обстоятельства. Из-за потрясений Келе стал нестабилен. Хорошо хоть Айаллэ тут, он всегда действовал на мальчика успокаивающе.

— Успокаивающее воздействие лесного демона. Какая прелесть, — иронично произнес Тейнор. — А почему мальчишки решили побродить по территории? Именно по территории. Они не пытались выйти за стены Академии.

— Ответ может быть только один: они посчитали, что их друзья все еще где-то здесь, — ответил Райхэ. — И, если подумать, они скорее всего правы. Похищенных можно надежно спрятать только тут. Релию нашли рядом с Академией. Зомби напал на Келе тут же. А пройти сюда, не потревожив никаких охранных чар, для нежити не представляется возможным.

— И из этого опять же следует: мы можем доверять только друг другу, мальчишкам, Айаллэ и этому твоему Ванселу, — нахмурился Халдрид.

— Насчет Вансела я бы еще подумал, — добавил Тейнор.

— Еще я могу доверять милорду декану. Как ни странно, — сказал Райхэ. — Скотина, конечно, редкостная, но ему все происходящее совершенно невыгодно, да и факультет для него — как любимый ребенок, он за него кого угодно в землю закопает.

— Ты же сам говоришь, что этот старый хрыч несправедлив к твоему подопечному, — не понял позицию друга Халдрид.

— Но при этом Келе относительно спокойно и беспроблемно отучился три года. Муарр разве что пару раз в месяц вызывал его для очередной профилактической выволочки. И больше ничего.

Глава 10

— А твой демон уснул, — хитро усмехнулась Кьера, указывая на Айаллэ, который действительно мирно сопел на койке.

— Ты ему что-то подмешала? — растерялся я.

Не так давно Кьера, как примерная девочка, хлопала глазищами и исправно подливала чай демону, напрочь игнорируя всех остальных, а теперь вот мой воспитатель спит как убитый.

— Ну да. Одно старое семейное средство. Почувствовать невозможно. Помогает отправлять на тот свет постылых мужей, — весело ответила девушка.

— Ты!.. — бросился я к ней, понимая, что сейчас на тот свет отправится светлая.

Кьера даже не вздрогнула и отбросила меня силовой волной.

— Да не дергайся, псих! — с легким раздражением воскликнула она. — Травили-то смертных мужей, а для нелюдей это просто сильное снотворное!

— Если с ним что-то случится, я тебя лично зарежу! А потом подниму! — злобно прошипел я.

За окнами раздался вой. И это был отнюдь не ветер.

— Келе, спокойно! — Рем тут же оказался рядом и хорошенько тряхнул меня за плечи.

Так, берем себя в руки. Вдох. Выдох. Самоконтроль.

— Я спокоен, — продышавшись, ответил я. — Но ты меня слышала.

Кьера немного побледнела, но большого впечатления я на нее не произвел.

— Слышала, — с хитроватый прищуром хмыкнула она. — Вот ведь бешеный.

— Это издержки воспитания, — прокомментировал Ремуальд. — Ничего, к этому типу можно притерпеться. Со временем. В целом он парень неплохой. И даже добрый.

Да уж, для друзей я и такой хорош.

— Если без ритуального кинжала, — не поверила в мою благонамеренность Кьера.

— Да мы их еще и не использовали ни разу по назначению, — рассмеялся друг. — Раньше пятого курса нам не разрешено приносить в жертву разумных существ при совершении обрядов.

— Очень утешает, — мрачно пробормотал Константин.

Вот он-то точно перетрухнул после моего выступления.

— Какого беса ты опоила моего воспитателя? — возмутился я, чувствуя, как откатывает бешенство.

— Ну как же, — чуть нервно улыбнулась она. — Теперь за нами некому присматривать, и мы можем немного поисследовать Академию.

Все, кроме меня, на мгновение замерли, заговорщицки переглядываясь. Я почувствовал себя совершенно не удел.

— И ты туда же, — передернул плечами я. — Мы же недоучки. С нами справиться…

— Но ты уложил того зомби, — прямо посмотрела мне в глаза девушка. — Ты можешь справиться. Даже при том, что недоучка.

Я только скривился.

Думаю, она и сама не очень-то боится зомби.

— Я — это я. Это мой дар и мое проклятие. Если ты думаешь, будто я рад сейчас иметь больше положенного, то заблуждаешься. Путь некроманта страшен, — выдал я, сам того не ожидая. Возвышенная эльфийская натура, которую я долгое время столь тщательно изничтожал, прорвалась наружу.

— Да не в этом суть! — тряхнула каштановой гривой Кьера. — Просто не надо разбредаться. Будем держаться вместе — отобьемся, если что.

Ребята как-то сразу оживились, приготовившись к новым авантюрам.

Айаллэ меня пришибет. А потом отволочет домой, и добивать будут мама с бабкой. И из Академии меня отчислят, как пить дать. Как же мне все это не нравится… Ведь только что нас за шкирку приволокли в безопасное место, а нам снова неймется. Почему «нам»? Потому что если они вчетвером решат куда-то попереться, то остановить их мне не удастся — авторитетом особым не пользуюсь, а бросить на произвол судьбы — совести не хватит. Пусть я и не отягощен излишними знаниями, но в том, что касается практических действий, как выяснилось, превосхожу своих соучеников в разы.

— Наши в опасности! — выдал Анджей самый веский и убийственный аргумент. Я понял, что ночь только начинается. Как и неприятности.

Кьере понадобилось обыскать территорию Академии, и она непонятно с какой целью втравила в это гнусное и бесполезное занятие остальных. Воспрепятствовать я не смогу — убеждение на них вряд ли подействует. Попробовать принудить силой — тоже не вариант. Использовать магию я бы сейчас не рискнул, а три здоровых лба по-любому меня скрутят, если захотят.

— Хорошо хоть амулеты не забыли взять! — довольно протянул Рем.

Я только скривился. Мы свои заначки вечером по карманам распихали, а вытряхнуть их из нас наставники почему-то не догадались. И теперь это еще один довод в пользу прогулки.

— Народ, нас выпнут из Академии с позором, — снова попытался я достучаться хоть до чьего-то разума.

Впрочем, разумные мысли никогда не получают одобрения со стороны окружающих.

— Лес не выдаст — декан не съест, — отмахнулся Рем.

Даже благоразумный умница Ремуальд и тот туда же. Свихнулись все. Поголовно. Бросить их на одну Кьеру, которой я не верю ни на йоту? Нет, нельзя так подставлять друзей. Стало быть… Стало быть, у меня нет иного выбора, кроме как топать вместе с ними.

Твою-то мать…

Свет выключать не стали, чтобы не привлекать лишнего внимания. Вряд ли кто-то поверит, что в такую ночь мы безмятежно предаемся сну.

— Куда пойдем? — спросил Тин, когда мы оказались на улице.

— К вашему корпусу. Туда зашел второй ректор, фальшивый, — тут же ответила Кьера.

— А может, фальшивый был у общежития, — предположил я.

— Ну-ну, — рассмеялась девушка. — Кто бы рискнул нацепить чужую личину рядом с толпой боевых магов?

Ну просто убийственная логика. Я шел вслед за этой четверкой, мысленно поминая всех предков Кьеры, которая подала дурацкую идею. Поведение парней, поддавшихся на подлую провокацию светлой, раздражало не меньше. Можно, конечно, смыться и позвать сюда наставников, чтобы они всех разогнали по комнатам и приставили побольше охраны… Но тогда друзей точно выпнут из учебного заведения, этого я тоже допустить не могу. А вот если нас кто-нибудь засечет, это будет самый оптимальный вариант.

Как назло, все наставники в данный момент, видимо, были заняты чем-то другим, куда более интересным, чем группа безнадзорных студиозусов. Вот так всегда: когда срочно нужен тщательный присмотр со стороны старших магов, никого нет.

Ночь была такой спокойной и тихой, что я наложил на себя все известные защитные заклинания. Обычно темное время суток — самая приятная пора, когда моя сила находится на пике и я чувствую единение с магией. Но в данный момент изуродованные энергетические потоки вызывали только страх и оторопь.

Для полноты счастья зарядил дождь, который грозил вскоре промочить нас до нитки. Определенно, условия для прогулки самые подходящие.

— Мне страшно, — сказала Кьера.

— А какого рожна ты полезла не в свое дело и нас за собой потянула? — скривился я, втягивая носом воздух.

Казалось, будто я ощущаю знакомый и привычный сладковатый душок гниющей плоти. Но до нашего корпуса мы еще не дошли. Это означает только одно…

— Стоять! — резко скомандовал я. — Анджей, Рем, создавайте круг! Тин, страхуем парней вместе! Кьера, запускай поисковые чары!

— Что случилось? — деловито и без грана страха спросила девушка, впрочем, делая то, что я велел. Остальные выполнили мои приказы, не задавая глупых вопросов. В мои некромантские способности все же верили.

— Случилось закономерное. Мы в полной заднице.

Кьера дождалась ответа заклятия и с ухмылкой кивнула:

— Ты прав, мы в полнейшей заднице. Но как-нибудь прорвемся… Нежить. Предположительно зомби. Семь штук. Движутся в нашем направлении, — отрапортовала она.

— Круг сделан, Келе! — отчитался Рем.

Защита была выполнена без сучка без задоринки и как раз вовремя. До нас еще не успели добраться, так что шансы пережить первую встречу были довольно высокие.

— Хорошо. Будьте настороже, а я пока еще один слой защиты наложу.

Про себя я молил все высшие силы, чтобы приближающиеся зомби были сделаны не из моих друзей. Если это тела ребят — я точно сойду с ума. Из-за треклятого волнения заклинание несколько раз срывалось в никуда. Полный идиотизм. Позорюсь, как первокурсник на зачете. С пятой попытки я все-таки разродился «пологом тьмы».

И тут из темноты к нам вышли те самые зомби, из-за которых я так всполошился и перепугал других. Мы с друзьями облегченно выдохнули. Эти совершенно точно сделаны не из наших одногруппников. Слишком уже несвежие. Трупы шли неуверенно, их мотало из стороны в сторону, плоть то и дело отделялась от костей и падала на землю бурыми кусками.

— И что за уродство такое? — выдал Анджей. — На нас напустили эти развалины?!

— Да уж, и не говори. Как-то стыдно даже, — поддержал возмущение друга наш староста. — На нас — и выпустить такое. Их же можно лопатой спокойно покрошить. И всего делов-то.

— А их и не натравливал никто… — ошалело констатировал я, используя на тварях идентифицирующее заклинание. — Это самопроизвольное разупокоивание.

— Два подряд за такой короткий срок?! — не поверил своим ушам Ремуальд. — Такого быть не может…

— У нас тут нет кладбища! — подал голос Анджей.

— Чтобы имелись в наличии трупы, кладбище необязательно, — пробормотал я. — Теоретически трупы можно прятать и здесь.

— А сейчас они сами выкапываются, что ли? — тихо прошептал Константин за спиной.

— Кажется, так, — неуверенно подтвердил я. — Спокойно, ребята, это совсем не страшно. Семь зомбяков среднего качества без дополнительных способностей. Покрошим минут за пятнадцать, не выходя из круга. Парни, это же практически как зачет на втором курсе. Уж как-нибудь да справимся.

— А вы, светлые? Не подведете? — посмотрел староста на Кьеру и Константина.

— Не волнуйся, мы свое дело тоже знаем! — с довольной ухмылкой подтвердила девушка, подбрасывая на ладони сгусток пламени, то ли «светлячок», то ли «искру». Простенько и надежно. Огонь эффективнее всего боролся с некромантией. Хотя самым сильным оружием против магии смерти всегда была сама магия смерти.

Анджей начал бой, со всей дури долбанув по близстоящему отродью «молотом судьбы». Нежить изрядно покорежило: череп сплюснулся, шея сломалась, отчего голова безвольно повисла, берцовые кости раздробились, а от стоп почти ничего не осталось. Но тварюга довольно уверенно ползла вперед, загребая землю все еще целыми руками. Презрительно хмыкнув, Константин поджег труп. Заклинание, правда, было выбрано очень неудачно — оно только уничтожало объект, но ничего не делало с запахом, который неизбежно возникал при горении плоти. Нам-то, некромантам, ничего, мы ко всему привычные, а вот нашим светлым товарищам стало худо. С шестерыми коллегами изуверски изничтоженного зомби Константин поступил также чудовищно и неаккуратно. Будь это и правда зачет, нас бы с позором отправили на пересдачу.

Я в побоище не вмешивался, полностью сосредоточившись на нашей защите. Я принимал все меры, чтобы никто не засек, чем мы занимаемся в неположенное время в неположенном месте. У меня все еще имелась робкая надежда получить через четыре года свой диплом. К тому же я плохо представлял, как действует моя новообретенная сила и во что может вылиться ее применение. Развалить родное учебное заведение и угробить друзей совершенно не хотелось.

О том, что я «отлынивал», по окончании сражения не преминул заметить Константин, высказав свое «фи» излюбленным козлиным тоном, которым пользовался исключительно в присутствии Кьеры. Я не стал ничего объяснять или оправдываться, а просто еще раз съездил ему по морде. Либо поумнеет, либо скоро будет сам на мертвяка походить синюшной физиономией. Кьера беспомощно переводила взгляд с меня на него и вздыхала. Видимо, наконец дошло, что ее вмешательство только ухудшит ситуацию.

— Бес! — уже привычно выругался в мой адрес Константин. — Когда ж ты руки перестанешь распускать?

— Когда ты прикусишь свой язык, — пожал плечам я.

— Парни, ну завязывайте с этим, а? — взмолился Рем. — Пошли уже к нашему корпусу.

— Давайте лучше сдадимся, пока не поздно, — еще раз предложил я, не особо надеясь, что кто-то прислушается к робкому голосу разума в моем лице. И не ошибся — ответом мне стало всеобщее недовольство пополам с негодованием.

— Эльдан, ну что ты как баба! — укорил эстриец.

Это я-то баба? Да я ему устрою небо в алмазах!

— Тин, я тебе сейчас снова врежу, — сообщил я с убийственным спокойствием.

Меня грызла тревога, вроде бы безосновательная, но отчетливая. А мои предчувствия, особенно плохие, имели свойство сбываться. Ведь на территории, где имели место два случая спонтанного разупокоивания, могло возникнуть и три, и четыре, и пять таких случаев: нежить с каждым разом будет становиться сильнее и даже получит некое подобие разума. Остается надеяться, что в Академии не так уж много трупов заныкано по углам. Или что эти трупы догнили до состояния, которое не позволяет с ними работать.

Мы крались к корпусу с поистине коровьей грацией, налетая друг на друга и постоянно обо что-то спотыкаясь (ну кто мог подумать, что наш садовник прячет лейки и грабли прямо в зарослях шиповника… Мне так знатно по лбу досталось, что еще долго звездочки в глазах мелькали), но все равно никто нас не заметил. Они тут все рехнулись, что ли?

— Как в нашем корпусе темно… Даже непривычно, — нервно пробормотал Анджей. — Ведь обычно это самое оживленное время…

— Считай, что сейчас перерыв, — мрачно откликнулся я. — Парни, а может, вернемся? Какого беса мы изображаем из себя героев-самоубийц?! Ладно светлые, у них другие моральные установки, природой заложено неуемное желание сражаться за справедливость, ну а вы-то чего?.. Мы же некроманты, нам положено отсиживаться за чужими спинами! У нас другая стратегия ведения боя!

— Спокойно. Мы справимся, — только и ответил Рем.

Полное коллективное помешательство.

Добравшись до нужного корпуса, мы обнаружили, что дверь заперта. Мне захотелось сплясать от счастья. Остальные расстроились.

— Это же нечестно! — возмутился Анджей, для надежности дернув за дверцу. Запирающее заклинание оскорбленно заискрило.

— Взломать не сможем, — констатировал Рем.

— Это точно, — облегченно выдохнул я. — Пошли назад, а?.. Кстати, что это там такое?

Язык мой — враг мой. Сказал — и сразу понял, что сам нашел неприятности разом на пять задниц.

Под окнами здания нашего явственно виднелся провал, которого там не должно было быть.

— А это уже что-то! — радостно прошептал Рем и тут же рванул к провалу с азартом собаки, взявшей след. Я даже сказать ничего не успел. А хотелось. Хотелось очень многое сказать, причем в таких оборотах, которые не к лицу особе королевской крови.

Анджей и светлые ринулись следом, оживленно перешептываясь на бегу. Никто не задумался о том, что там может оказаться нечто голодное и не очень доброжелательно настроенное. Нет, я бы тоже не задумывался, но после того, как побывал в магической коме, у меня резко начали работать мозги. Или инстинкт самосохранения.

— Келе, не тормози ты там! — окликнул меня Рем.

Я понуро поплелся следом. Куда же мне деваться из мощных щупалец студенческой солидарности и дури?

Спуском в яму служила вполне приличная каменная лестница. Хотя даже если бы ее не было, мы бы все равно сиганули.

— А тут и следы чьи-то, — сказал Константин. — И какие четкие.

Ну еще бы, мы ведь по клумбе топчемся. Это наши следы и есть. Поди завтра садовник последние волосы на голове вырвет, глядя на последствия акта вандализма.

Первым в неизвестность, естественно, сунулся эстриец, воодушевленный заинтересованным взглядом Кьеры. Мои парни только хмыкнули, переглянувшись… и последовали за светлыми. Процессию смертников замыкал я, время от времени трагично вздыхая.

Едва я спустился ниже уровня земли, как по коже забегали то ли мурашки, то ли искры. Кажется, здесь использована пассивная магия, но что конкретно, понять трудно. Я же только в родной некромантии разбираюсь куда больше положенного, в остальных же науках — на среднем уровне студиозуса третьего курса.

Внизу оказалось самое обычное подземелье, тускло освещенное светом факелов, расположенных настолько далеко друг от друга, что их пламя скорее нагоняло жуть, чем позволяло нормально все рассмотреть. Мне было чуть легче, потому что эльфийские глаза куда лучше приспособлены к тьме, чем человеческие. Никаких странностей на первый взгляд не чувствовалось, как и какой-либо магической активности.

— А на плане тут не было никаких подземелий, — задумчиво прокомментировал увиденное Константин, обеспокоенно озираясь.

— Можно подумать, тайные коридоры показывают в планах, — рассмеялся Ремуальд.

— Речь идет не об обычном плане: я уломал дядю показать мне полную документацию по вашему учебному заведению.

Все данные по Академии у какого-то жалкого недоучки? Куда мир-то катится?

— А кто у нас дядя? — тут же озадачился я.

— Начальник тайной службы его величества, — гордо ответил светлый. — Так что прекращай меня бить.

Угу. Напугал до поноса, весь трясусь.

— Я принц крови. Так что мне плевать, — пожал плечами я. — Парни, а давайте-ка назад, а? Мне все это не нравится.

И получил подзатыльник от Ремуальда. Не так больно, сколько обидно и странно.

— Да завязывай ты со своим паникерством! — начал уже злиться староста. — Лучше бы за обстановкой следил!

— Так я и слежу, — обиженно пробурчал я, потирая голову.

— Стало быть, идем вперед, — удовлетворенно улыбнулась Кьера.

Она повернулась к Константину и тронула его за плечо, ласково так, осторожно. Парень застыл на месте, боясь шелохнуться. Потом с тем же нежным выражением лица повернулась ко мне. Но если реакция светлого была удовлетворительной, то моя каменная морда девушку разочаровала. Она вздохнула и, как мне показалось, едва удержалась от того, чтобы сплюнуть.

Я прикрыл глаза, пытаясь хоть что-то почуять. Уж лучше знать… Вот только не чувствовал я ничегошеньки. Пустота. Только проклятый полутемный коридор, которого не должно здесь быть и который ведет в никуда.

Не хочу идти. Совсем не хочу. Там пусто. Туда нельзя.

Меня скручивало от страха. При этом тварь во мне, которая радовалась смерти Рельки, тоже была не в восторге от происходящего.

— Пошли отсюда! — прошипел я, глянув наверх, чтобы прикинуть, насколько глубоко мы спустились. И понял, что мое предложение уже неактуально. Лестница упиралась в потолок. Ни единого намека не выход не наблюдалось.

— … твою мать …! — Ругательства на этот раз вырвались настолько заковыристые, что ребята даже повернулись, желая узнать, отчего я так впечатлился.

Исчезновение пути к отступлению никого не порадовало, но реакция моих спутников была куда более спокойной, чем моя. Они и не собирались в ближайшее время выходить наружу. Жажда исследований — чтоб ее! — тянула в глубь коридора. Им и в голову не приходило, что другого выхода из этих катакомб может и не быть.

Друзья между тем быстро посовещались и пошли вперед. Оставалось лишь выругаться и потопать следом.

— А я вспомнил про эти подземелья, — неожиданно сказал идущий впереди Рем.

В коридоре раздавалось гулкое пугающее эхо шагов, а пламя факелов порой становилось ядовито-зеленым вместо алого.

— Не было тут ничего! — тут же возмутился светлый. — Я все планы перед приездом сюда изучил.

— Ты же небось смотрел планы только с ныне существующими строениями, — пожал плечами наш староста с убойной дозой снисходительности в голосе.

— Ну да, — согласился светлый.

— Я слышал об этом месте. Катакомб уже четыреста лет как не существует. Они были полностью разрушены во время войны с орками. Тогда Академия сильно пострадала, большую часть корпусов пришлось отстраивать заново, а подземная часть нашего достославного учебного заведения, которая в те времена была едва ли не обширнее наземной, была и вовсе уничтожена. А тут ведь находилась вотчина именно нашего факультета.

Я едко усмехался, слушая друга. Рем, как всегда, знает все и даже чуть больше, что вполне типично для нашего старосты. А историю Академии Рем знал даже лучше, чем мэтр архивариус.

— Получается, мы находимся в месте, которого не существует несколько веков. И выхода отсюда нет. Я еще не говорил, что вы идиоты? — поинтересовался я, стараясь сохранять спокойствие.

— Отсюда есть выход, Келе, — не согласился Рем. — Сюда явно кто-то зашел. И этот кто-то открыл проход в подземелье.

— Если твои слова верны, то некий тип открыл проход для себя. На нас никто не рассчитывал. И вряд ли этот добрый дядя так расстарается, что повторно разомкнет пространство для незваных гостей. Это тебе не зачарованная дверь. Это другой пласт реальности.

Коридор шел идеально прямо. Где-то там, далеко, он мог и разветвляться, но пока взору открывался лишь ровный туннель. Кое-где в стенах виднелись двери. Анджей хотел было сунуться в одну из них, но я его остановил, дернув за шкирку на себя. У меня была абсолютная уверенность, что открывать двери не стоит совсем. Кто знает, что сохранилось в памяти этого места? Если тут проводили обряды некроманты… Темная магия сама по себе не опаснее светлой, но ее отпечаток (если не проводились обряды очищения) имеет свойство притягивать разнообразную мерзость.

Ребята немного повозмущались из-за моего запрета, но, видимо, я был очень убедителен: после моих слов они даже к ручкам этих злосчастных дверей не тянулись.

Спустя пятнадцать минут я что-то услышал впереди. То ли шорох, то ли шаги. Эхо доносило звуки, но и искажало их, причем гораздо сильнее, чем если бы мы находились в своей реальности. А еще в дальнем конце коридора наблюдалось какое-то шевеление. Может быть, это копошился тот умелец, который открыл проход. Или какая-нибудь местная страхолюдь. В общем, хрен редьки не слаще.

— Я пойду первым, — тихо сказал я. — Там кто-то есть.

— Келе, может, не стоит? — шепотом откликнулся Анджей. — Рем искуснее в атакующей магии.

— Да, но я сейчас сильнейший среди нас.

К тому же как живой щит я просто безотказен. Во всех смыслах.

Идти не хотелось. Но дороги назад не было, пути в сторону тоже были заказаны, а стоять на месте — смерти подобно. Остается переться вперед, наплевав на страх, потому что другого варианта все равно нет. И тут к непонятным шорохам добавились еще какие-то звуки, похожие на детский плач.

— Ну чего встал-то? — недовольно осведомился Константин, чуть толкнув меня вперед. — Боишься, что ли? Так давай поменяемся.

— Боюсь, — не стал спорить я. — Но уж лучше вперед пойду я.

— Я крепче тебя, — уперся светлый, страстно желающий доказать всем присутствующим свою выдающуюся мужественность. — Я выше. И в плечах шире.

— Это ничего не значит, — отмахнулся я. — Не в росте счастье.

Так, сосредоточимся. Вдох. Выдох. И снова вдох. Затаившийся поодаль незнакомец не двигался, словно чего-то выжидая. Келе, ты ведь не боишься всяких там монстров в темном коридоре, который потерян во времени и пространстве? Ты сейчас пойдешь — и врежешь ему, кто бы это ни был. Я сжал зубы покрепче, двинулся вперед и материализовал на ладони «лепесток тьмы». Хорошее заклинание, легко покрошит любую материю, будь она живая или мертвая. Надеюсь, никакая местная аномалия не повлияет на заклинание. А еще надеюсь, что моя возросшая сила не исказит действие магии.

Шагов за спиной слышно не было. Значит, друзья за мной не пошли. Наверное, Рем остановил. И правильно сделал. Угробить меня не так просто, а люди — создания куда более хрупкие.

Спокойно. Все хорошо. Все нормально. Почти…

Плач становился все громче и громче. Такой жалкий, несчастный… и раздражающий. Ненавижу младенцев. Младенцев — и утбурдов. Пожалуй, утбурдов я ненавижу даже больше, чем младенцев. В этом подземелье так долго не было живых существ, что нежить должна была изрядно оголодать и ослабнуть. А главное, отсутствие силы не позволит утбурду стать невидимым. Он чует живую кровь, уровень развития у таких существ более высокий, чем у примитивной нежити. В качестве обеда я тварюгу не заинтересую, ибо попросту несъедобен. А вот мои спутники для него должны быть очень и очень лакомым кусочком. Утбурд будет прорываться к ним, но, хвала Тьме, коридор небольшой, я смогу целиком закрыть проход щитом.

Простолюдины наивно предполагали, что в утбурдов превращаются младенцы, брошенные своими матерями и обреченные на смерть. Чушь какая. В маленьком ребенке, который еще не осознал себя, не может быть столько боли, гнева и обиды, чтобы он переродился в нежить. Утбурды — это всегда творения некромантов… В Академии нас учат создавать и таких монстров. Но мы никогда не отрабатываем навыки на живом материале. Это запрещенный обряд, его разрешается проводить лишь в самом крайнем случае. Похоже, до войны, в результате которой Академия так сильно пострадала, утбурдов здесь делали и просто ради исследовательского интереса.

Этот уродец и правда не сумел стать невидимым. Мне впервые удалось разглядеть такую редкость в подробностях не на гравюрах в учебнике. Крохотное тельце, но не пухлое, как у младенцев, а исхудавшее, с резкими линиями, отвратительно серая кожа, когти на ручках и ножках и желтые звериные глаза, в которых только ненависть и желание жрать. Нежить, что с нее взять. Утбурд пялился на меня недоуменно, обиженно, будто настоящий ребенок, которому вместо желанной конфеты подсунули камень. Ну еще бы! Едва только тварь сделала шаг вперед, я выставил щит — но не перед собой, а позади себя. Утбурда в любом случае надо уничтожить — он не отвяжется от потенциальной пищи.

Нежить метнулась мимо меня с душераздирающим воем, со всей дури врезалась в невидимую преграду и завизжала от обиды и непонимания. Еда была так близко, но к ней не пускали. Надо было выместить на ком-то злость. А тут я под руку попался. В пищу непригодный, но это не помешает сорвать на мне ярость, накопленную за долгие годы. Утбурд оскалил пасть, демонстрируя заостренные зубы в два ряда.

— Ути, маленький, спокойно, — с издевкой протянул я.

Нежити в принципе все равно, что я говорю. Она не поймет слова, как и не поймет, что дрожащий голос — это признак страха. Зато мне от собственного голоса становится спокойнее. Некромант всегда найдет возможность справиться с нежитью, тем более рукотворной. Главное, не бояться. Да, это не элементарные полуразвалившиеся зомби, которыми периодически умудряются разродиться однокурсники; но нежить есть нежить, вся она создается по определенным правилам и законам — зная их, можно справиться почти с любым монстром.

Утбурд весь подобрался. Ага, прыгнуть собирается. Ничего, я готов. Тварь встретил «черный сон». Я об этом заклинании читал и на досуге отрабатывал его действие, но не всерьез, не применяя в полную силу. Эти чары упокоения были более сложными, чем те, что доступны третьекурсникам, — его курсе на шестом проходят. Но для утбурдов «черный сон» подходит идеально. Заклятие вышло даже большей мощности, чем мне хотелось, потому что, когда нежить Довольно ловко увернулась, магия приняла форму ударной волны и хорошенько врезала по стене. В стороны полетела пыль и каменная крошка, тварь от удивления зависла в середине прыжка и позорно хлопнулась на брюхо. Я же еле устоял от отдачи. Кто сказал, что сила есть — ума не надо? Сила без ума — не беда, а катастрофа.

Утбурд посматривал на меня как-то настороженно и нападать прямо не спешил. Я ему совершенно точно не понравился. Ладно, в первый раз не получилось — врежем «русалочьим плачем». Он у всех членов нашей семьи выходит на диво удачным… Но шустрая погань опять успела уклониться, заклятие задело его только краем. Утбурд замедлился, но упокоиваться все еще не планировал. Я тихо выругался и вытянул из ножен ритуальный кинжал. Тот самый, который в случае проигрыша в споре должен был отдать Ясе. Как говорит Айаллэ, магия — чепуха, кинжал под ребра — куда надежнее. А если это семейная реликвия старого некромантского рода, то вдвойне надежнее. Под ребра не под ребра, а хребет я твари продырявил. Та с визгом напоследок прокусила мне руку до кости. Вот ведь гадство… Но подаренный любимой бабушкой кинжал не подвел. Плоть вокруг лезвия стала медленно чернеть и осыпаться.

Я щелчком пальцев деактивировал щит, и ко мне сразу прибежали друзья. Надо же, как трогательно. Что-то они не сильно жаждали последовать за мной, когда в коридоре шастал утбурд. Конечно, в схватке с нежитью ребята бы мне только помешали, но ведь сам факт!

— А что это за тварь? — тут же заинтересовался неизвестным ему видом нежити Константин. Одногруппников тварюга тоже впечатлила, но идиотских вопросов они задавать не стали: наверняка их знаний хватило, чтобы классифицировать нежить. А вот светлым читают нежитеведение то ли на пятом, то ли на шестом курсе.

Зато Кьера тут же подошла ко мне, чтобы проверить, что случилось с моей рукой, в которую вцепился утбурд. Она-то уж точно поняла, кто на меня напал и чем это грозило.

— Да все в порядке, — попытался отстраниться я от девушки. Но та резко дернула руку на себя, дабы убедиться, что моя конечность цела и невредима. Однако бурые потеки крови говорили о том, что меня действительно тяпнули.

— Но я же видела, — растерянно пробормотала Кьера, переводя взгляд с моей ладони на мое же лицо. — Я же видела, Эльдан! Он тебя укусил! Укусы нежити опасны и могут повлечь непредсказуемые последствия.

Очень даже предсказуемые. Смерть. Причем медленную и мучительную.

— Да все хорошо, — поспешно отмахнулся я. — Тебе просто показалось!

Светлая моим словам не особо поверила, но спор прекратила. Только взгляд ее стал более внимательным.

— Сейчас не время и не место, я понимаю, — преувеличенно смиренно кивнула она. — Но даже не надейся, что позже я из тебя не вытяну информацию.

Все-таки женщины — ужаснейшие создания. А Кьера — так и вовсе монстр.

— Это утбурд, — тем временем пояснял Рем Константину. — Рукотворная нежить. При помощи обряда некроманты создают его из живого младенца. Фактически, жертву не убивают, она просто как бы перетекает из состояния жизни в состояние нежизни. Очень сложный процесс.

— Какая мерзость, — раздался голос Константина. — И вы до сих пор такое творите?

— Вообще этот обряд в настоящее время проводится только при наличии специального разрешения. За последние сто лет было получено только одно.

— Ну а сколько этих убу…

— Утбурдов! — раздраженно поправил светлого Анджей.

— Ну да, — кивнул эстриец. Но повторить название вида нежити не рискнул. — А сколько их реально сделали за последние сто лет?

— Ну как сказать… — В голосе Ремуальда слышалось смущение. — Тьма его знает. В любом стаде есть свои паршивые овцы.

— Я бы сказал, у вас все стадо в парше, — в очередной раз не счел нужным придержать язык Константин.

— Я тебе сейчас врежу, — тихо, но грозно сказал я.

— Ладно. Понял, заткнулся, — быстро пошел на попятную эстриец. Оно и понятно: рука у меня тяжелая, так что если постоянно получать по морде, рано или поздно здравомыслия хоть чуть-чуть, да прибавится.

— Парни, давайте назад, — велел я. — Лучше будет, если я и дальше пойду впереди.

— И тебя и дальше будут жрать всяческие твари, — мрачно прокомментировала Кьера.

— Никто никого не жрал, — возмутился я.

— А рука? — уперлась эта въедливая девица.

— Моя рука цела, — напомнил я. — Ты сама видела.

— Это ничего не значит. На ней столько крови, будто тебе ее отпиливали, — не сдавалась она. — Я видела, что эта тварюга тебе руку прокусила, до того как ты продырявил ее своей зубочисткой.

Парни начали прислушиваться к нашей с Кьерой перебранке с все возрастающим и нежелательным для меня интересом. Только этого не хватало.

— Зубочисткой? — праведно возмутился я, радостно вцепившись в возможность сменить тему спора. — Это фамильный ритуальный кинжал! Да на нем заклинаний больше, чем ты можешь представить! Его еще моя бабушка при обрядах использовала! А потом передала матери, когда та начала практиковать! Это же огромная ценность!

Вещал я вдохновенно и с блеском в глазах, который пристал помешанному на своей профессии магу. Для убедительности пару раз махнул зажатой в руке семейной реликвией. Кьера недовольно зыркнула и сделала шаг назад:

— «Ценность», которую передают из рук в руки, как что-то совершенно негодное!

— Да что ты вообще понимаешь в артефактах некромантов?! — радостно продолжил свару я. Отлично. Можно устроить скандал и отвлечь внимание от моего ранения. Я уже давно усвоил: стоит затеять громкий полноценный скандал, как все сразу забывают, с чего же все началось.

— Ну да, куда уж нам! — фыркнула Кьера, поджав губы. — Потомственный некромант, элита профессии.

Все понятно с этой девицей. Первый всплеск магического дара в роду. Отчаянное смущение по поводу отсутствия колдовской родословной и демонстративно наплевательское отношение к уже сложившимся магическим династиям. Ялли тоже начинала возмущаться, если при ней заводили разговор о родственниках-магах.

— Все, хватит, — оборвал наш спор Рем. — Пора идти.

О да, золотые слова.

— Куда идти? — с язвительной усмешкой спросил я.

— Пока вперед. Должен же быть выход отсюда, — нахмурился староста.

Должен. Ну-ну, разбежался. Это же аномалия, здесь никто никому ничего не должен. Выхода вполне может и не быть.

— Это же пространственный карман. Он вне нашего времени и пространства, — попытался убить оптимизм друзей я.

— Келе, прекрати паниковать! — вмешался Анджей. — Нам, по-твоему, следует остаться на месте и сдохнуть от голода и жажды?

— Нам вообще не надо было сюда идти, — пробормотал я, отвернувшись. — Ладно, двигаемся. Так у нас будет хоть какой-то шанс.

Или не будет.

Укус утбурда смертелен. Даже для эльфов (каковым в данный момент я уже не являлся). А это была только первая тварь, встреченная нами в подземелье, давно исчезнувшем из реальности.

В этом лабиринте я напрочь утратил ощущение времени. Идти мы могли как двадцать минут, так и два часа.

— Келе, а ты тут что-то… чувствуешь? — тихо спросил идущий позади меня Рем.

Я нахмурился. Все еще ничего не чувствую. Только опасность, тянущуюся от боковых дверей.

— Нет, все пусто. Вот это-то и пугает. Хотя, если учесть, где мы сейчас находимся, то вроде бы все в порядке вещей.

— Как можно попасть в место, которого уже не существует? — подала голос Кьера. — Этих катакомб нет. Их разрушили и засыпали землей. Этого места нет.

Я не стал отвечать. Лекции — это не по моей части, пусть Рем отдувается, он у нас как-никак староста и один из лучших студиозусов курса.

— Это память. Тут проводилось слишком много некромантских обрядов, да и, наверное, чар на стенах тоже немало было навешано для зашиты. Так что даже физическое уничтожение не смогло до конца стереть катакомбы из плана мироздания. Сейчас они скорее всего состоят из чистой магии.

— Вашей магии, — убито констатировал Константин.

— Ну да. Наша магия более устойчива. Она может сохраняться веками.

— И притягивать сюда всякую гадость, — мрачно пробормотал светлый.

— И притягивать, и сохранять то, что было. Утбурд тут бегал явно еще с тех времен, когда катакомбы существовали вживе, так сказать.

Глава 11

Впереди пока ничего не было. А у меня в голове металась одинокая мысль: тут явно должно находиться нечто ценное. Потому что тратить прорву энергии только ради того, чтобы походить по мрачным и опасным коридорам, лично я бы не стал, потому что это глупо. А тот, кто проворачивает в Академии столь серьезные дела, причем на глазах у десятков магов, да так, чтобы этого никто не заметил, явно не дурак. Дурак на такое не способен. Как не способен и создать проход в иное измерение.

Что тут на самом деле спрятано? Какую такую ценность наши покойные уже коллеги могли здесь хранить?..

— Рем, ты же читал старые хроники? — спросил я.

— Ну да, читал, ты и сам это знаешь, — недоуменно откликнулся тот.

— Чем занимались некроманты до разрушения старых зданий?

— До разрушения старых зданий… То есть до войны… — пробормотал Ремуальд. — Кажется, ерундой какой-то маялись.

Ерундой, стало быть. Ну-ну. Однако в это опасное место, рискуя собственной жизнью, они бы не полезли ради какой-то ерунды. Здесь должно быть что-то исключительное.

— А конкретнее? — не отставал я, продолжая тем временем идти вперед.

— Хм… Кажется, бились с идеей вечной жизни.

Вот тебе и «ерунда». Да за такое во все времена друг другу глотки рвали! К тому же для некромантов вечная жизнь всегда означала нечто иное, чем для остальных. Не молодость, которая может длиться бесконечно, но жизнь, которая не прервется смертью, пока этого не захочет сам маг. Записи именно на эту тему, сделанные мастерами смерти, особенно ценились в магическом сообществе. Их передавали из рук в руки тайно, опасаясь жестокой кары за чтение запрещенных текстов.

— Некроманты? Пытались раскрыть секрет вечной жизни? — ушам своим не поверил Константин.

Мы с одногруппниками одновременно рассмеялись.

— А кто, по-твоему, должен заниматься этим вопросом? — полюбопытствовал я.

— Ну уж точно не вы! Вы же повязаны со смертью! — процедил светлый.

— Поэтому бессмертие как раз по нашей части, — спокойно пояснил наш староста. — Истинное бессмертие — это невозможность умереть, а не просто отсутствие старения, как у тех же эльфов. И некроманты тут очень даже при делах.

— Отсутствие смерти, — задумчиво протянула Кьера. — Это больше тянет на высшую нежить. Лича какого-нибудь. Звучит противоестественно.

В точку попала.

— В принципе да, — не стал спорить Рем. — Очень похоже. По крайней мере, то, что получалось в итоге экспериментов, действительно смахивало на высшую нежить, если верить рассказам очевидцев. Проект был масштабным: десятки образцов, толпы магов-участников…

— Образцы? — нервно поинтересовался я. В груди как-то противно екнуло. Я подумал о дурном.

— Ну да, — подтвердил Ремуальд.

— То есть ты хочешь сказать, что тут помимо прочей гадости могут шастать «экспериментальные образцы»? — уточнила девушка с плохо скрываемой паникой.

— Да, — убито подтвердил друг. — А еще тем, кто служил материалом для проекта, сохранили личность… Полностью.

— Итого у нас потенциально имеется Тьма ведает сколько неубиваемых разумных тварей, которые пробыли здесь довольно долго и вряд ли были этому рады, — с истеричным смешком сделал вывод Анджей.

— А это значит, что мы в еще более глубокой заднице, чем сами предполагали, — пожал плечами я.

Всего-то. Какие мелочи. Тварью больше, тварью меньше. Я и не рассчитывал на благополучный исход затеи, когда перся сюда вместе со всеми.

А вот остальные участники похода ощутимо сдулись, уже не проявляя ни жажды открытий, ни оптимизма, ни особых надежд на благополучное возвращение наверх.

— Мы все умрем, — тяжело вздохнув, заявил Константин.

Удивительно точная характеристика сложившейся ситуации!

— Не все, — отозвался я, не замедляя шага.

— Очень обнадеживающе, — раздраженно буркнула Кьера.

— Мне напомнить, из-за чьей придури мы вообще тут оказались? — протянул я.

— Лучше заткнись! — шикнула светлая. — Вообще-то мы ваших одногруппников спасаем!

— Угу. Только не так, не там и не тем местом! — отбрил я ее. — И неизвестно, спасаем ли вообще.

Ответом мне послужило раздраженное сопение сзади.

— Вы использовали живых людей в качестве материала для эксперимента? — осознал Константин.

— Не мы конкретно, — спокойно ответил Анджей.

— Но ваши! — возмутился светлый.

— Ну наши, — равнодушно откликнулся я. — И что с того? Издержки профессии, не более. Ваши тоже не такие белые и пушистые, как тебе хотелось бы. Если тебя утешит, то этот проект был официально запрещен в связи с большими издержками человеческого ресурса. Руководство гильдии магов и совет старших мастеров смерти пришли к выводу, что нецелесообразно добиваться бессмертия, угробив столько народу.

— Некромантия — грязное дело, — с ноткой презрения выдохнул эстриец.

Определенно новая мысль.

— А кто спорит? — хмыкнул Рем. — Грязное, но нужное, а то бы нас уже давно под корень извели.

Отвечать на слова Рема посчитали излишним.

Высокую фигуру, двигающуюся нам навстречу, я, естественно, заметил первым. Судя по очертаниям тела, это был мужчина. А точнее, если оценивать магическую ауру, это когда-то был мужчина. У нежити нет таких понятий, как пол или возраст, эти данные есть только у исходного материала.

А вот тихий, но довольно-таки проникновенный грудной рык расслышали все.

— Монстрик хочет кушать, — с чуть истеричным смешком сказала Кьера и тут же перетекла в боевую стойку. Сразу видна хорошая дрессировка, причем не нашего розлива. Девушку затачивали под бой, это совершенно очевидно.

О да, монстрик до жути хотел кушать. Я ощущал его голод почти так же остро, как свой собственный. Я лучше, чем кто-либо другой, понимал, что он чувствует. Тоска, отчаяние, одиночество. Он все еще помнил, что было «до» и что произошло «после».

— Твари! — раздался то ли стон, то хрип со стороны приближающегося. — Ненавижу!

— Это он кому? — чуть заикаясь, спросил Тин.

— Это он нам, некромантам, можешь порадоваться, — откликнулся я, будучи совершенно уверенным в своей правоте.

— Почему ты так думаешь? — не захотел поверить моим словам Анджей.

«Потому что я едва ли не мысли этой нежити читаю», — мог бы сказать я. Но, наверное, такой ответ звучал бы дико. У меня возникло странное чувство родства с подземным монстром, какой-то жуткой общности.

— Не спрашивай, — коротко и почти зло ответил я вслух.

— Убью-у-у! — раздался вой с другой стороны коридора, и темная тень метнулась к нам.

Твою ж мать… Опять придется жертвовать собой. А еще Друзья называются… Они поперлись бес знает зачем и бес знает куда, а кто страдать в итоге будет? Ну конечно же Келе. Ему же делать больше нечего.

Щит я точно создать не успевал, поэтому просто выскочил вперед, встав на пути нашего нового знакомого. Надеюсь, у кого-то из нашей компании хватит ума защитить себя и остальных.

Встреча с нежитью не принесла радости ни мне, ни ей. Упасть на спину под весом крупной туши — это неприятно. Страхолюдина же, оказавшись в моих страстных объятиях (ну не подпускать же его к охломонам-друзьям?), тоже испытала бездну отрицательных эмоций. Пару раз урод дернулся, но я держал мертвой хваткой, которую ослабил, лишь ощутив возмущения магического фона, характерные для магического щита. К счастью, кто-то все же додумался создать защиту. За это время меня успели слегка подрать (у нежити имелись довольно неплохие когти, остроту которых я испытал на собственной шкуре), обругать крепкими словами и даже разочек врезать по морде.

Что ж, налицо способность к членораздельной и разумной речи, что говорит о возможном сохранении интеллекта у объекта. Правда, обезображенная синюшная морда портила впечатление напрочь.

— Отпусти! — хрипло выдохнуло чудо древней некромантии. — Почему ты помогаешь им после всего, что они натворили?!

— Не отпущу! — так же хрипло ответил я, из последних сил сжимая тварюгу. — Конкретно эти ребята еще никому ничего плохого не сделали!

— Некроманты! Ублюдки! Чудовища! Ненавижу! Убью!

В конце концов ему удалось вырваться, и он для острастки швырнул меня в магический щит, по которому я красивой остроухой тряпочкой сполз с тихим стоном.

— Тварюга, — выдохнул я, с трудом поднимаясь.

И чем ему некроманты не угодили?.. Впрочем, дурацкий вопрос. Признаю, некроманты ему сделали столько плохого, что даже представить страшно. Но это ведь не повод кидаться на всех подряд!

— Кто ты? — как мне показалось, удивленно и даже более-менее мирно просипел немертвый. — Я не видел тебя прежде. Откуда ты явился?

Когда на тебя пялятся темными провалами глазниц, в которых тускло светится зеленоватое пламя, это очень неприятно. Даже если ты некромант-третьекурсник. Маг, создавший эту нежить, уделил преступно мало внимания сохранению ее прижизненного вида. Страхолюдина та еще получилась. Прямо озноб пробирает.

И почему мертвяк безошибочно угадал магов смерти в Анджее и Ремуальде, а ко мне отнесся столь… дружелюбно? Я ведь тоже был некромантом. Даже бить меня начал только за то, что я встал у него пути. Идеи по поводу причин столь доброго отношения имелись, но все они мне дико не нравились.

— Сверху! — показал я пальцем в потолок.

Мертвяк уставился на меня с явным сомнением. Хотя кто знает, что творилось в его голове: сложно разобрать эмоции на изувеченном нежизнью лице.

— Там ничего нет… Там уже целую вечность ничего нет. Есть лишь это проклятое подземелье и мы в нем, — с унынием протянула нежить.

— Тут, выходит, и время замкнулось, — подал голос Анджей.

Эхо понесло слова по коридору.

— Заткнулся бы лучше, — еле слышно шикнул Рем. — Просто он здесь находится много веков, немудрено потерять всякое чувство времени.

— Ублюдки! Падальщики! — вновь разразился бранью немертвый.

— Келе, ты бы попросил его быть повежливее, а то достало уже выслушивать оскорбления от отходов некромантского производства! — чуть заикаясь, обратился ко мне Ремуальд.

— А я тут при чем? — отозвался я.

Новый знакомец, который отнес меня к числу единомышленников, тоже никак не мог понять, с чего бы это я должен пытаться вбить в него почтительность к мастерам смерти.

— Ну как же, тебя он не костерит и даже не пытается грохнуть, несмотря на профессию. Стало быть, вы с ним практически друзья.

— Я?! С ним?! Ты свихнулся?! Я с нежитью работаю, а не дружу!

— Работаешь? — прогудело со стороны нового знакомца.

— Да, — резко повернулся я. Похоже, сейчас придется сцепиться с этим изыском некромантии, но я не позволю, чтобы меня принимали за умертвие. — Я некромант. Недоучка, правда, но если Академия не развалится или меня не вышвырнут, то диплом я получу.

— Так ты не наш? Ты один из них?! — выдал проникновенный и прочувствованный рык мертвяк. Не знаю, как остальных, а меня до подштанников пробрало.

Песец подкрался незаметно и острыми зубами вцепился точнехонько в зад. Скорее всего, меня сейчас будут бить. Больно.

— Если ты имеешь в виду, принадлежу ли я к некромантам, то да, я потомственный некромант в третьем поколении.

— Ты эльф. Эльфы не могут использовать эту проклятую магию.

Кажется, не поверил. Точнее, пока не хочет верить.

— Во мне и человеческой крови хватает. Я учусь на третьем курсе факультета некромантии. Отличник и надежда современной науки, кстати говоря.

Насчет «надежды» я, конечно, загнул, но в остальном сказал чистую правду.

— Этого не может быть. Ты — такой же, как мы, — с полной уверенностью заявили мне.

Кажется, меня низводят до положения высшей нежити. Неприятно.

— А ведь в соответствии с инструкцией неудачные образцы утилизируют, — издевательски протянул я, прекрасно понимая, что сам нарываюсь на трепку. Язык мой — враг мой. Вкупе с фамильным темпераментом.

— Сложно уничтожить то, что сам же и пытался сделать неуничтожимым.

Логично. Его пытались сделать бессмертным.

— Но вас, даже несмотря на внушительное количество, больше нет. Вы не существуете в реальном мире. Это не мир вокруг этих катакомб отсутствует, это катакомб больше не существует в мире. Они были разрушены четыреста лет назад, во время войны с орками, — счел своим долгом сообщить я. Пусть хотя бы правду узнает.

— И как же вы все тут оказались? И те, другие, тоже как-то приходят.

Понятно, не верит. Не хочет верить.

— Долгая история, — вздохнул я. — А те другие… Что они тут делают, кстати? И вы тут случайно толпу студиозусов не видели?

— Ты выглядишь куда лучше остальных наших. Практически как живой, — заметило умертвие, внимательно рассматривая меня.

— Очень лестная характеристика, — скривился я. — Но я и вправду живой. Живее некуда. И я некромант.

— Тебе так только кажется, — как мне почудилось, с усмешкой произнес мертвяк. — Ты не живой, но ты и не мертвый. Ты — как мы. Но тот, кто над тобой поработал, — истинный мастер своего дела. Мало кто догадается, что ты нежить.

Я вообще чуть не упал.

— Это я-то нежить? — зло прошипел я, выдав самый свой жуткий оскал. — Ладно… А способна ли нежить на это?

Угробить ценный реликт желания не было, но слегка потрепать «путами тишины» можно. К тому же использование магии смерти — лучший способ доказать, что я живой.

Большинство умертвий вообще не способны создавать какие-либо чары. Личам доступно некоторое подобие колдовства, но на уровне разве что примитивного поднятия свежих покойников или простейших атакующих заклятий.

— Ну как? Нежить я после такого?

Мертвец поднимался с пола медленно, координация у него явно нарушилась, как и ориентация в пространстве. Кажется, больше в моей профессии никто не сомневался. По крайней мере, мертвяк уже не признавал меня безоговорочно своим, и это определенно радовало.

— Ты все-таки некромант… Но как такое может быть? — еще более хрипло, чем раньше, спросил он. — И неужели ты думаешь, что сможешь уничтожить меня такой мелочью?

Приближаться ко мне жертва некромантии не спешила, чему я был несказанно рад. От него еще и воняло. Не гнилой плотью, хвала Единорогу, а то бы меня стошнило, но чем-то таким противным, сладковато-мерзким.

— Ну, во-первых, это не мелочь, — раздосадованно сказал я. — А во-вторых, желал бы уничтожить — жахнул бы чем-нибудь поинтереснее.

Неужели синюшный урод мог подумать, будто я настолько глуп, чтобы попытаться уничтожить его магией, изначально направленной на замедление и ослабление движений? Я недоучка, но не до такой же степени!

— Какой самодовольный мальчик, — протянул немертвый.

Если бы он не был бессмертным, я бы его наверняка попытался убить. Но поскольку попытка уничтожить мертвяка изначально обречена на провал, я уж лучше попробую договориться миром. Впрочем, кажется, мое поведение вызвало в умертвии некоторое подобие симпатии.

— Есть немного, — ухмыльнулся я, с вызовом глядя предположительно в глаза жертвы эксперимента. — Но у меня имеются веские причины для самодовольства.

— О да, дитя Света, благородный эльф, погрязший в чернейшей из отраслей магии.

— Зато я исключительный, — хмыкнул я.

— Так сколько, ты говоришь, времени прошло там, наверху? — неожиданно спросил немертвый.

— Чуть больше четырехсот лет, — ответил я. — Все уже забылось.

— А род Дэлейн… не знаешь, существует ли он еще?

Я замер, пораженный. Передо мной стоит нежить, которая четко помнит свою жизнь в качестве человека. Нежить, которая помнит о близких спустя столько времени.

— А ведь это явно большой прорыв в некромантской науке, — выдохнул я, изумленно глядя на немертвого. — Высшая нежить может сохранять память после преобразования, но она никогда не сохраняла прижизненные эмоциональные связи! Как такого удалось добиться?

Желание вцепиться в умертвие и разобрать его по кусочкам, чтобы понять, как оно функционирует и что с ним для этого сделали, было невыносимым. Прямо-таки руки чесались. Даже страх перед этим существом как-то отступил.

— Некроманта хлебом не корми, дай только с нежитью поэкспериментировать, — мрачно прокомментировал мое высказывание немертвый.

Ну что поделать? Все хорошие маги слегка помешаны (надеюсь, что только слегка) на своей области науки. Просто нашему брату повезло чуть меньше: считается, что энтузиаст-некромант — это опасность для мирных членов общества. Неприятно признавать, но доля правды в этом есть.

— Да, все верно. Но ваш проект закрыли сразу после окончания войны. Все материалы были уничтожены.

— Но кто-то же сумел добраться сюда!

— Да. И я не представляю, насколько могущественным должен быть такой маг, — ответил я. — И сколько жертв он должен был принести, чтобы открыть дорогу в это исчезнувшее место. Принесение в жертву разумных существ сейчас тоже под запретом. Только по специальному разрешению или с согласия жертвы можно провести подобный ритуал. Мы стали куда цивилизованней с того момента, когда…

— …когда меня превратили в чудовище и лишили жизни в угоду придури очередного сумасшедшего гения! — продолжили за меня фразу.

— В целом формулировка точная. Но могу вас уверить, что я в этом никакого участия не принимал, как и те двое студиозусов-некромантов, которые здесь находятся. Нас тогда просто не было. И сюда мы пришли исключительно с благими намерениями. Наших друзей похитили. Одну девушку принесли в жертву. А еще одного парня зомбифицировали. И это были не самые плохие люди при жизни, уверяю, — решил я попробовать сыграть на ненависти мертвяка к тем, кто уничтожает живых существ из личных интересов.

— Некроманты, убивающие некромантов. Это по крайней мере забавно, — оскалился в некоем подобии улыбки немертвый.

— Там и светлые участвуют, кстати говоря, — с ухмылкой уточнил я.

— Верно. Здесь был светлый. И никто из нас не посмел его тронуть. Мы, впрочем, и не хотели… Светлые — не враги.

— Это смотря какие светлые, — пробурчал позади Рем.

Мертвяк повернулся к моему другу и сделал шаг навстречу. Наверное, хотел добраться до языкатого старосты, но вовремя вспомнил про магический щит.

— Среди светлых такие чудовища — исключения. А для вас это обычное явление.

Я только скривился. Какая наивность. История знает множество примеров, когда светлые проявляли такую жестокость, что даже мы за голову хватаемся. Наша жестокость — сугубо прагматичная, а вот когда во все тяжкие пускаются светлые… Они творят зверства исключительно из фанатичной веры. Мне трудно это понять.

— И что, будем выяснять отношения по-мужски? Если, конечно, можно назвать подобное тебе существо мужчиной.

Четверо моих спутников позади меня хором заявили, что я свихнулся.

— Я не занимаюсь заведомо бесполезными вещами, — вроде бы даже спокойно произнесло умертвие. — А ты врешь, мальчишка. То, что проект запрещен, не значит, что больше никто не занимается подобными вещами.

Я вздохнул. Ненавижу все эти тонкие намеки, особенно те, что касаются моей природы. Это семейное дело, в конце-то концов! И мне не хочется, чтобы о моих особенностях терли все подряд. К тому же для того, чтобы я приобрел некоторые специфические свойства, не принесли в жертву даже таракана. Оно само так получилось.

— Нам всего лишь надо выйти отсюда, — мирным голосом ответил я. — Только выйти. И к тому, что здесь творилось четыреста лет назад, ни один из нас не имеет ни малейшего отношения. Просто дай нам найти выход.

— О-о… Мальчик пытается угрожать, — забулькал-засмеялся немертвый. — И что же ты мне сделаешь? Что вообще мне еще можно сделать?

В эту секунду коридор начал заполняться густым клубящимся туманом, подобным тому, который я видел в своем кошмарном сне. Я нервно заозирался, но, кажется, кроме меня, никто ничего не замечал. Друзья только спрашивали, что мной случилось и не сошел ли я с ума. Возможно. Но скорее всего это понемногу набиралась сил та сущность, что получила возможность становиться мной.

— Я многое могу сделать, — неожиданно для меня самого произнесли мои губы. — Например, я могу сделать так, что твоя душа будет поглощена и никогда не придет в царство смерти. И от тебя не останется даже этой жалкой изуродованной оболочки, жалкая тварь!

В глазах у меня помутилось. Очертания предметов стали расплывчатыми. Через пару мгновений до меня дошло, что без каких-либо усилий со своей стороны я неосознанно перешел на иной уровень зрения и теперь вижу узоры и ауру окружающих предметов. А это плохой признак. Как и то, что я стал воспринимать друзей как источник энергии и пищи. Прямо как тогда, с Релькой…

Умертвие озадаченно наклонило голову набок, глядя на меня своими фосфоресцирующими глазами.

— Занятно, — пробормотало оно.

— Келе, спокойно! — рявкнул позади меня Рем.

Все хорошо. Все отлично. Я спокоен. Я совершенно спокоен.

— Не надо меня злить, — мрачно произнес я. — У меня и так нервы ни к бесу. И Тьма знает, что я могу сотворить в ярости.

Точнее, что может сотворить тот, другой.

— Хм… теперь ясно. А я думал, таких, как ты, удавливают, едва у них появляются магические способности.

— Со мной так просто не справиться. И мать с бабушкой не обрадуются, если кто-то покусится на их любимое чадо.

— Занятно. Очень занятно, — пробормотал мертвец, озадаченно взирая на меня.

Бесы! Это я должен так пристально его рассматривать. В конце-то концов, кто тут специалист по нежити, а кто — эта самая нежить?! Хотя мне прозрачно намекают, что и я не особо-то живой.

Когда я в полной мере осознал, что подразумевал мертвяк, мне резко поплохело. Нежить? Но меня рожала мать. Я кровный сын своих родителей, это совершенно точно, я же проверял в те времена, когда мне все уши прожужжали, что я, дескать, был прижит моей любезной родительницей не от законного, пусть и постылого супруга, а от лесного демона, который ей служит, а то и вовсе бесово отродье, подменыш, подброшенный силами Тьмы. А ведь самое смешное, проверял я, всей своей душой надеясь, что я и правда сын Айаллэ, а не этого холодного кронпринца эльфов, который меня не замечал.

Надежды не оправдались. Честь принцессы Мириэль поражала кристальной белизной, как и моя родословная. Помимо полученной от матери небольшой примеси крови смертных, ничего более предосудительного в моих генах не обнаружилось.

— Рот прикрой, отрыжка прикладной некромантии, — рыкнул я в расстроенных чувствах.

— И до чего додумался, ушастый? — съехидничало умертвив.

— Ты хоть кто такой? — проигнорировав глупую реплику, спросил я.

— Когда-то мое имя было Кевин Дэлейн, — последовал ответ. — И когда-то я был светлым магом.

— Дэлейны были мятежниками. И практически всех казнили за выступления против правящего монарха. Некоторых отдали некромантам на опыты, — тихо пояснил Ремуальд. — Род уничтожен. Мне жаль.

В коридоре повисла тишина, которую нарушали лишь шорохи и еле слышные то ли стоны, то ли всхлипы. Но по сравнению с этим самым Кевином уже ничего не страшно. Привыкли.

А от нежити пошла такая волна отчаяния и боли, что у меня сердце пропустило удар. Я ощутил все, что чувствовал он: горечь, одиночество, скорбь. Сродство с ним оказалось настолько сильным, что мне даже тошно стало. Он был один. Как и я. Потому что я не мог полностью доверять даже лучшим друзьям. Пожалуй, лишь мать и бабушка Гира мне по-настоящему близки, они знают все. Они сами такие же. Но они не могут всегда быть рядом.

Я тоже один. Как и этот несчастный, которому выпала тяжелая доля оказаться в руках чересчур предприимчивого некроманта.

— Род уничтожен, — тихо повторил Кевин. — А я все еще существую… И даже умереть не могу. Меня даже смерти лишили.

— Ну почему, — подал голос Ремуальд. — Если полностью уничтожить физическую оболочку, то скорее всего многовековая магия станет нестабильной и не сможет удерживать душу. Думаю, окончательно упокоить вас можно.

— Не смей говорить обо мне — обо всех нас! — как о тупой нежити! Мы люди! Мы могли бы прожить нормальную жизнь и получить нормальную смерть, если бы не вмешались такие, как вы! — вызверился покойник и бросился на прозрачную стену, укрывающую моих товарищей.

Кьера грязно выругалась и, судя по моим ощущениям, добавила еще один щит. Ну хоть эта ушами не хлопает зря.

— Вы не люди, — отчеканил я в спину беснующейся нежити. — Вы уже давно не люди. Тебя рвет на части от голода, который не имеет ничего общего с человеческим. Твои чувства — не чувства людей. Живые не способны на такую тоску. И боль ощущают живые совершенно не так. Ты мертв. Ты просто неудачный эксперимент заигравшихся магов. Они хотели найти секрет вечной жизни, а создали лишь идеальную нежить. Разумную, сильную, выносливую. Но нежить. Смирись с этим.

Недовольное ворчание, раздавшееся в ответ на мои слова, заставило нервно вздрогнуть. Потому что звук издал не Кевин, а… другие. Множество других. Я увидел приближающиеся силуэты. И высокие, и низкие, и тонкие, как молодые деревца, и необъятные, как винные бочки.

О Тьма… И женщины, и дети, и старики…

— Кто мог дать разрешение на… такое? — не поверил я своим глазам. — Кто мог позволить использовать в качестве материала… детей?!

— Гильдия магов. Великая и могущественная гильдия магов, — прошелестел чей-то голос со стороны приближавшихся умертвий.

— Никого не щадили, — продолжил кто-то еще. — Некроманты не боятся крови… И смертей не боятся. И изувеченных душ. И отнятого посмертия.

— М-материал для эксперимента должен быть максимально разнообразен, дабы обеспечить объективность и точность результатов, — заикаясь, произнес я заученную фразу из учебника. Только сейчас я понял ее истинное значение. — Дракон и Единорог…

Уверенность в том, что я выбрал правильное место для обучения, покидала меня стремительно, как кровь, хлещущая из разорванной артерии.

Нельзя так… Нельзя приносить в жертву всех подряд, прикрываясь высшей целью или чем там еще руководствовались мои коллеги в давние времена. Нас учили, на каждом занятии вбивали: всякая жизнь ценна; двадцать раз подумай, прежде чем вонзить в живое существо ритуальный нож, даже если занес его над кошкой; нельзя убивать единственно из исследовательского интереса… А всего каких-то четыре века назад творилось такое. И ведь многие из тех, кто учит нас сегодня, жили и тогда. Маги долго коптят небо, куда дольше тех смертных, которые не обладают даром. И часть наставников Академии, светлых и темных, входит в верховный совет гильдии… Они вполне могли проголосовать «за», когда поставили вопрос об использовании членов семей мятежников в качестве подопытных.

Да как после этого вообще можно жить? Как можно смотреть в глаза студиозусам и еще сметь их чему-то учить?

— Это чудовищно, — одной фразой выразил я весь спутанный комок моих мыслей. — Так нельзя.

— Ишь ты, — раздался смех откуда-то из толпы умертвий, которые застыли на границе света и тьмы. — Как мальчик заговорил… Ты такой же. Ты один из нас. Ты наш.

— Нет! — взвыл я. — Никто ничего не делал со мной. Я рожден женщиной! Я не умертвие!

— В смерти рожден, — издевательски ответили мне.

Сердце заколотилось как бешеное.

— Смертью благословлен, — продолжил кто-то.

Дышать стало невыносимо тяжело, воздух вырывался из легких с мучительным хрипом.

— В смерти обрел силу, — упала, как горсть земли на гроб, следующая фраза.

Перед глазами замелькали крути. Удушье становилось все более нестерпимым.

— И сам — смерть.

Сердце остановилось. Стукнуло один раз, слабо, из последних сил. И остановилось.

А я ничего не почувствовал.

Вообще ничего.

Даже легче вроде бы стало.

И легкие гореть перестали.

Забавно. Я вроде бы как умер, ведь так? Кровь не течет по жилам. Дыхания нет. Но я чувствую себя почему-то лучше…

— Келе! — истошно заорали сзади.

Я обернулся, не понимая, по какому поводу такой крик.

— … тебя …! — грязно выругался Рем, когда заметил, что мертвяков вроде этого Кевина оказалось куда больше, чем студиозусы надеялись.

А там ведь Эльдан. Погеройствовать захотел, придурок остроухий. Благородный рыцарь в черном, в одной руке — череп, в другой — ритуальный нож.

Подумал бы лучше о том, каково будет друзьям, если с ним что-то стрясется. Умертвие по имени Кевин оказалось более-менее лояльным, но это же не значит, что прочие твари будут столь же неагрессивными и не порвут некроманта-недоучку на части при первой возможности. У нежити иная логика, порой непонятная живым.

Толпа немертвых приступила к беседе, наверное, жутко познавательной, если бы еще можно было понять, что означали короткие выкрикиваемые фразы. А вот Эльдан… Он вдруг начал раскачиваться из стороны в сторону, едва не падая, и схватился за горло, будто его что-то душило.

— И сам — смерть, — произнес кто-то из мертвяков.

После этих слов эльф замер, как каменное изваяние. Это показалось старосте еще более жутким, чем недавнее раскачивание.

— Келе! — закричал Рем.

Эльдан медленно повернулся. Кьера еле слышно охнула.

Лицо остроухого было до ужаса бледным. В данный момент он больше напоминал свежий труп, чем живого эльфа. И глаза у него были как два черных омута — ни радужки, ни зрачка, ни белка, одна лишь глянцевая вязкая чернота.

— Что? — немного хрипло спросил Эльдан. — Чего орать-то так?

— Ты… ты как? — выдавил из себя Рем.

Остальные ребята молчали, будто бы разом онемели.

— Ну… Вроде бы нормально. Как мне кажется. Бывало и хуже.

В голосе эльфа звучала какая-то неуверенность.

— У тебя глаза… странные, — заметил Рем.

— Да брось, все будет хорошо, — пожал плечами Эльдан, невероятно правдоподобно притворяясь совершенно спокойным. — Ну подумаешь, что-то там с глазами. Мало ли что.

Ему даже поверили. Константин — тот сразу же повелся. Он предпочел поверить в слова Эльдана и успокоиться. Так куда легче. Анджей тоже поверил, пусть и с некоторым сомнением. Все же спокойная улыбка на лице, похожем на гипсовую посмертную маску, — аргумент скользкий, да и не свойственна такая благостная гримаса для Эльдана в нормальном состоянии. Что касается Кьеры… Дракон разберет, что творилось в ее хорошенькой головке.

А вот Ремуальд чувствовал, что понемногу сходит с ума от страха. Не в порядке. Бесы их всех раздери! Ничего не в порядке. В Эльдане что-то меняется. Что-то страшное происходит сейчас с их другом.

— А я все же не такой, как они, — неожиданно сказал эльфийский принц. — Со мной все куда веселее и интереснее.

— Интереснее, — согласилось умертвие по имени Кевин. — Такое вообще сложно предположить, мальчик.

— Мы должны выйти отсюда на поверхность, — решительно произнес Эльдан. — Помоги нам. Это в твоих силах.

— Знаю, но не лучше ли тебе остаться тут?

— Нет, — мотнул головой эльф, и на его маске-лице застыл страх, смешанный с неуверенностью. — Я вернусь наверх. Мне здесь не место.

— Я бы так не сказал… Но я помогу. Мы все тебе поможем. Хотя бы потому, что, если ты окажешься наверху, это уже станет достаточной местью с нашей стороны.

На секунду повисла мучительная тишина.

А потом раздалось:

— Нет!!! — Вопль был пронзительный и резкий, как чаячьи крики.

На миг глаза Эльдана стали нормальными, но через мгновение вновь проступил жутковатый черный глянец.

— Я выдержу. Я контролирую себя, — хрипло и зло произнес эльф. Его губы посерели и затряслись. — Я никому не причиню зла. Вы слышите? Я! Никому! Не причиню! Зла! Я не для того пошел учиться в эту проклятую Академию, чтобы гробить живых существ!

— Хороший мальчик, — криво усмехнулся Кевин. — Хороший, добрый и ответственный некромант… И такие бывают, стало быть. С каких это пор вам, гробокопатели, стали прививать моральные нормы?

— С тысяча двести тринадцатого года, когда высший совет гильдии магов выпустил эдикт, согласно которому для полноценной подготовки мастеров смерти необходимо включить в программу расширенный курс этики, — тут же оттарабанил Рем.

Кьера истерично хихикнула позади…

— И что, помогает? — с сомнением протянуло умертвие.

— Ну как сказать? По мне, так больше помогает активная деятельность Карающих, — пожал плечами староста. — Шаг влево, шаг вправо — лишение магии, чуть более серьезное нарушение — смертная казнь. Даже чихаем на потенциальных жертв только с разрешения гильдии.

— С трудом в это верится, — хмыкнул Кевин.

— Но мы все равно добрые! — включился в разговор Анджей. — Просто работа такая.

Кьера и Константин в ответ на эти слова разразились противным смехом. Кевин отнесся к заявлению студиозуса серьезно.

— Умом не блещет, но чистота помыслов налицо, — констатировал немертвый.

— Келе, врежь ему за меня! — возмутился оскорбленный до глубины души Анджей.

Остроухий же после этих слов сперва замер, а потом громко захохотал. И Рема отпустила паника — голос у друга теперь был совершенно обычным, живым. А потом и на лице заиграл румянец и нормальные, пусть и покрасневшие чуть глаза взирали на мир с привычной задиристостью.

Глава 12

Теперь я примерно представлял, как себя чувствует только что родившийся младенец. Странное ощущение.

Сердце снова забилось. Сперва неохотно, будто забыв, как это делается, а потом вновь вошло в нормальный ритм. С дыханием дело обстояло получше: чтобы говорить, мне, понятное дело, автоматически приходилось вдыхать воздух, так что тут особого дискомфорта не возникло. Но тот факт, что за последние десять минут я, по сути, умудрился умереть, а потом воскреснуть, чувствительно подействовал на мои и без того разболтанные нервы. Стало до одури страшно. Если после «смерти» меня накрыло спокойствие, то теперь внутри все дрожало. Хаотичный стук в груди добавлял волнения. Нет, я знал, что обладаю некоторыми особенностями, но не представлял, что они проявятся таким вот образом.

Забавно, но к жизни меня вернула фраза: «Келе, врежь ему за меня!»

Сразу все встало на свои места: я понял, кто я, где я и что надлежит предпринять в сложившейся ситуации. Врезать — это правильно. Собственно говоря, именно это я и сделал, хорошенько съездив Кевину в челюсть. Сомневаюсь, что мертвяку было больно или он испытал хотя бы малейший дискомфорт, но он так красиво отлетел в сторону, что на душе сразу стало как-то легче.

— Мальчишка, — то ли осуждающе, то ли, наоборот, одобрительно прокомментировал мою выходку немертвый, чуть неуклюже поднявшись с пола. — Но ты и правда себя контролируешь. Смелый эльф.

— Именно, — подтвердил я. — Нам нужно выйти отсюда, а заодно отыскать того, кто сюда приходил. И обстоятельно с ним побеседовать.

— Ну попробуй, деточка, — ухмыльнулся и без того оскаленным ртом Кевин. — Мы уже пытались с ним побеседовать, так на нем столько щитов, причем такой мощности, что даже близко подойти не удалось.

Странно было бы, если бы сюда заявился «гость» в одних подштанниках. Разумеется, щиты на нем должны стоять первоклассные.

— Ну мы-то не нежить, — отозвался я, недобро прищурившись. — А от ножа под ребра надежных чар еще не придумали!

Анджей с Ремом одновременно и не слишком доверчиво фыркнули. Третий курс. Мы еще толком не проводили ритуалов жертвоприношений — как выражаются наставники, «вкуса крови не почувствовали», — так что в нормальном состоянии я вряд ли смогу действительно кого-то убить. Внутренний запрет на убийство — вещь сложная, и некроманты долго учатся этот запрет ломать. И себя ломать тоже учатся долго. Но есть же еще и некто. Я уже примерно понял, каким образом можно пробудить в себе эту тварь. Но как загнать чудовище обратно, не представлял. Именно в этом и заключалась проблема.

А вот Константин поверил в мое наглое вранье и теперь пребывал в шоке, граничащем с почти животным ужасом. Наивный и добрый светлый парнишка. Непонятно, как он вообще с нами связался. С нами и с этой двуликой Кьерой. Она на мою браваду вряд ли купилась. Вон как взглядом сверлит.

— Смелый мальчик, — снисходительно произнес мертвяк. Он-то понял, что я попросту петушусь, пытаясь набраться храбрости перед очередной дракой. Проницательная падаль. Ненавижу таких. — И не сверкай на меня глазами, деточка, — хмыкнул Кевин. — Ты страшен, не спорю. Пожалуй, пострашнее многих будешь, но того, кто уже мертв, сложно напугать. Самая мучительная пытка для нас — это вечное существование, но и к нему мы сумели притерпеться.

Я слушал его речи и уже перестал понимать, он действительно страдает или упивается своим положением терпеливой жертвы? В словах умертвия звучала почти гордыня.

— Вы поможете? — спросил я твердо, глядя в мутные глазницы нежити, светившиеся тусклым светом.

— Обещай мне смерть, мальчик, — потребовал тот. — Если мы поможем вам, обещай мне смерть.

Я застыл на месте, понимая, какой клятвы от меня требуют. Пообещать смерти тем, кого создавали как вечных. Боюсь, мне не по силам исполнение подобного желания, да это и не в моей компетенции. Тут следует обращаться не к жалкому эльфу, а к той, что всегда стоит за моим плечом.

— Не могу, — покачал я головой. — Но я приложу все усилия, чтобы вы ушли за Последние Врата, как и должно было быть. Идет?

Надеяться особо не на что, но попробовать нужно.

— Идет, мальчик, — последовал положительный ответ.

— Я всего лишь студиозус, некромант-недоучка, — счел своим долгом напомнить я. — Моих сил не хватит.

— Но ты обещал сделать все, что от тебя зависит. А ты можешь и попросить за нас.

Я вздрогнул. Как он узнал? Откуда он мог узнать?

Говорить что-то еще было бы глупо, тем более при друзьях. Есть вещи, которые должны храниться в тайне. Но как Кевин сумел узнать тайну моей семьи? Или все дело именно в том, что он — нежить?

Идти в окружении разномастных умертвий, ощущать их случайные прикосновения, тихий шепот, видеть слабо фосфоресцирующие глаза… Я успел раз пять раскаяться в выборе места учебы, будущей специальности, а также пару раз проклясть корень всех бед, то есть Кьеру, из-за которой мы тут и оказались. Было страшно. Нынешнее перемирие с тварями нисколько меня не успокаивало. Друзей — тоже. Они жались в кучу, и у каждого наготове имелось подвешенное заклинание, которое они могли тут же пустить в ход. Вот только все равно не поможет, если что-то пойдет не так.

— Боитесь, цыплятки? — с усмешкой произнесли справа от меня. Когда-то это была женщина, причем на момент смерти молодая и, должно быть, красивая. Даже те метаморфозы, что произошли с ней после опытов некромантов, не смогли скрыть былой привлекательности.

— Не без того, — честно подтвердил ее слова Константин.

Смех у умертвий тоже оказался специфический, похожий на сиплое карканье простуженной вороны. Спасибо, они хотя бы сжалились над нами и практически растворились в полумраке коридора. Остался один лишь Кевин.

— А вы на удивление тактичны, — ошарашенно заметил я.

— С теми, кто может даровать тебе смерть, лучше иметь дружеские отношения, — прозвучал ответ.

На эти слова можно было только улыбнуться. Истина для всех, но для этих несчастных, замерших между жизнью и смертью, эта фраза приобретала особый, извращенный смысл.

— Впрочем, будет лучше, если я предупрежу вас: мы практически едины с этим местом, и даже если вы нас не видите, мы находимся вокруг вас.

Чего-то подобного и следовало ожидать.

Константин выглядел особенно жалко, он плелся, едва ли не прячась за Кьеру. Та была убийственно спокойна и почти расслабленна. Мне и самому хотелось бы успокоиться, да вот беда — не получается. Рем и Анджей перестроились так, чтобы быть поближе ко мне. Эти двое почему-то решили, что я должен позаботиться об их безопасности. Отлично. А кто меня-то спасет? От умертвий, от неизвестных убийц, от меня самого, в конце-то концов!

Коридор разделился на три рукава, и справа мои уши уловили шаги: довольно легкие, но все же это были не шаги мертвяков. Да и Кевин насторожился, вглядываясь в темноту.

— Он? — еле слышно спросил я.

— Да. Действуй.

Легко сказать «действуй». Ну вот он, враг. А что я должен с ним делать? И почему именно я? Впрочем, глупый вопрос. Остальные-то даже не добегут — свалятся по дороге в такой-то темноте. Это у меня зрение эльфийское, я сумею различить предметы и в безлунную ночь. Да и хожу я гораздо тише, чем люди… что, однако, не помешало моей добыче услышать, что ее преследуют.

Отлично. Либо нелюдь, как и я, либо на незнакомца навешаны оповещающие заклятия. Разумно в принципе. Я бы тоже озаботился этим вопросом, если бы планировал увеселительную прогулку по коридору, под завязку забитому нежитью. Топот стал более частым и громким. Побежал, стало быть. Ну ничего, от Перворожденных особо не побегаешь, мы и выносливее, и быстрее людей, а уж если есть стимул… Дыхание моей добычи в скором времени стало тяжелым, с одышкой. Нет, физическая подготовка на уровне, но все преимущества были у меня, да и скорость я задал приличную. Преследуемый петлял, как заяц, сворачивая то в одно ответвление коридора, то в другое. Прямой поначалу туннель превратился в настоящий лабиринт. А этот тип сам-то представляет, куда бежит, или просто надеется оторваться, а там уже пробраться к выходу? Значит, не некромант, иначе бы понял, что, однажды взяв след, я уже не потеряю его, особенно тут, где нет живых.

Рык вырвался из глотки сам собой и изрядно прибавил прыти удирающему типу. Все равно не уйдет. «Тенета пустоты» я бросил вперед, не замедляя бега. Хорошее вышло заклятие, аккуратное, сделал бы такое на зачете — сдал бы с первого раза. Однако чары отскочили от каких-то щитов и едва не угодили в меня же, еле сумел отвести.

Впереди раздался издевательский смех. А вот это зря. Дыхание у бедолаги сбилось, а значит, он оказался еще чуть ближе к встрече со мной. Знакомый голосок… Определенно, мне уже приходилось встречаться с его обладателем. Жалко, я плохо различаю людей по голосам. Ну ничего, добегу — посмотрю на эту мордашку до того, как ее подпорчу.

Улепетывающий споткнулся. Ах ты, мой славный! Давай еще так пару раз — и мы наконец-то посмотрим друг другу в глаза. А то вид задницы меня уже изрядно утомил. Споткнулся еще раз. Быстро обернулся, убедился, что я никуда не исчез и исчезать не собираюсь, и рванул в очередное ответвление коридора. Причем рванул целенаправленно. Он явно знал, куда этот ход ведет, я это понял по тому, что его скорость увеличилась вдвое. Значит, он рассчитывал, что гонка закончится совсем скоро, и не жалел сил.

Он несся к выходу.

Я тоже решил, что хорошо бы для надежности прибавить ходу, а то мало ли что. Вдруг уйдет, скотина, тогда как нам отсюда выбираться? Лично я не хочу бес знает сколько бродить по катакомбам в компании умертвий.

Неожиданно мне самому двинули в лоб заклятием. И не каким-нибудь, а «мечом прощения». Отлично. В меня запустили заклинанием против нежити высшего порядка. Отсюда вывод: преследую я все же светлого, к тому же очень сильного и умелого, хотя заклятие слеплено кое-как. Выгляжу я, судя по всему, отвратно, раз меня приняли за коренного, так сказать, обитателя этих мест. Самое забавное то, что от этих чар я почувствовал резкий озноб. Ничего неприятного, но, по идее, на живое существо «меч прощения» не должен оказывать вообще никакого воздействия. Еще одно веское доказательство в пользу некоторых специфических особенностей моей природы.

Запустив в меня волшбой, идиот решил немного притормозить, очевидно надеясь, что я паду жертвой его магии. Поэтому мой приближающийся топот заставил его подпрыгнуть на месте и с ругательствами понестись дальше. А дыхание-то уже тяжелое. Зато у меня… дыхания вообще нет. Жутко. Занятно. Но сейчас удобно, так что бес с ним, потом снова запустим легкие. И сердце заодно. Один раз удалось — и сейчас удастся. В любом случае эльфы не разлагаются, так что прорвемся.

Тип снова остановился. Ход закончился, и человек начал хаотично, на первый взгляд, нажимать на какие-то точки на стене. Не успеет. Я одним прыжком оказался рядом, придавил к стене непривычно горячее тело… Хотя, наверное, температура у него нормальная, просто я теперь немного остыл. Защитные чары прошли по всем мышцам, вызвав судороги. От боли я зарычал и стиснул руки на плечах своей добычи. Маг истошно заорал. Точно, его голос я уже слышал.

— Thae ril! — приложили меня очередным заклинанием.

Ну зачем же сразу на эльфийский-то переходить? Не узнал, что ли, меня? Да и вообще бороться с нежитью, каковой меня считали, примитивными стихийными заклинаниям — это вульгарно. К тому же недейственно. Огненные эльфийские плетения легко отлетали от заклятий из группы «зеркал», чем я и воспользовался. Незадачливый бегун получил обратно свое же творение и не обрадовался загоревшейся штанине. Конфуз с возгоранием замяли быстро, а вот что делать со мной, сжимающим дергающееся тело в объятиях, жертва не совсем понимала.

— Ну что, будем продолжать дурить или поговорим по-хорошему? — с трудом выдавил я. Чтобы произнести фразу, пришлось сперва вдохнуть, а потом выпустить из себя воздух, и это заняло несколько лишних секунд.

— Тварь немертвая! — невежливо ответили мне.

— Так и ты еще недолго живым пробудешь, — насмешливо прошипел я прямо в ухо своей жертве.

Лицо поганец благоразумно прикрыл маской. Я хотел было стянуть ее зубами, но мерзавец так заорал, будто я ему ухо откусить собрался. Хорошая мысль, кстати.

Внутри холодной липкой гадиной шевелился тот. Он проголодался и явно был не прочь решить возникшую проблему путем пожирания жертвы.

Моя добыча вяло трепыхалась, но упорно молчала, не желая говорить по душам. Неужели так сложно понять, что откровенность разом решит множество вопросов?

Вместо того чтобы приступить к мирным переговорам, в меня в очередной раз залепили какой-то светлой мерзостью. На этот раз было довольно больно, я даже отшатнулся от горе-мага. Тот с торжествующим воплем нажал еще куда-то в стене, и открылся вожделенный проход. Всего на пару секунд. Беглец метнулся туда — и проем буквально тут же за ним закрылся. Я выругался так, что наверняка получил бы страшенную взбучку от мамы, узнай она, как любимый сын выражается. Но повод точно подходящий. Утешало одно — я успел попасть в этого гада «лепестком тьмы». Не смертельно, но несколько часов персонального ада ему обеспечены.

А вот нам обеспечены несколько веков этого ада, если мы не найдем способа выбраться наружу.

— Твою ж мать! — высказал я стене свое отношение к произошедшему и начал методично тыркать в те места, куда вроде бы нажимал сбежавший мерзавец.

Память у меня оказалась ни к бесу.

Эльдан вернулся. Один и злой, как Черный Дракон. Задавать вопросы никто не стал, просто не решились. Глаза у эльфийского принца были темные, почти черные, и совершенно бешеные. И так понятно, что упустил, а лишний раз нервировать друга было, по мнению Рема, чревато серьезными неприятностями. К тому же староста четвертой сгинувшей группы приметил довольно нервирующую деталь: грудь у друга поднималась слишком резко для нормального дыхания, будто бы вздымаясь по привычке, а не из-за необходимости.

— Ну и как теперь будем выбираться? — спросил у потолка Анджей. Он верно оценил ситуацию и ничего хорошего не ждал.

— У вас был шанс найти свой выход — вы его упустили, — презрительно прокомментировал Кевин, опершись спиной о стену.

От этого активной помощи ждать уже не приходилось. Было ощущение, что ему доставляло некое извращенное удовольствие наблюдать за чьими-то бесплодными попытками спастись. Словно проклятая нежить таким образом пыталась отомстить за собственную изуродованную судьбу.

— Стоп-стоп-стоп! — встряла Кьера, не дав остальным начать жалеть себя. — Но ведь тот выход, через который сюда попали мы, был совершенно в другой стороне. Верно?

— Да, — подтвердил Эльдан. И голос его звучал до безобразия мрачно. — Возможно, этот гад воспользовался неким черным ходом. А главный ход должен открываться откуда-то отсюда. Потому что именно из катакомб его и закрыли.

— Ход скорее всего открылся автоматически, — не согласился Ремуальд.

— Тогда он должен был бы закрыться сразу, как только открывший вход прошел сквозь него! — возмутилась девушка. — Я по этому типу заклинаний курсовую писала! Я точно знаю! Если дверь сразу не закрылась, значит, вошедшему потребовалось время, чтобы дойти до «ключа» и при помощи него сомкнуть проход.

— Ключа? — переспросил Рем, слабо представляя, о чем идет речь. Оно и понятно: подобный вид магии читался отдельным спецкурсом где-то на пятом-шестом году обучения, и только для тех, кто изъявил желание приобщиться к очередной бесполезной, по сути, информации.

— Ну да. Все заклинания, которые используют для того, чтобы поддерживать целостность помещений и открывать-закрывать входы-выходы, представляют собой единую магическую систему, и смыкается она на определенном артефакте, используемом для управления. Условно его называют «ключом», хотя выглядеть он может как угодно.

Староста нахмурился. Программа в магических учебных учреждениях стандартная и спускается прямо из совета гильдии; эстрийка — их ровесница, и такими знаниями обладать не может. Да обычно они никому и не нужны. Подозрительно… Но спрашивать ни о чем не стоит. Будет лучше, если эта выскочка посчитает, что никто ничего не понял и не заметил.

— Откуда только ты все это знаешь? — ляпнул Анджей, к бесам ломая все хитроумные замыслы.

Ремуальд готов был прибить друга за то, что тот сперва говорит, а потом думает. Если вообще думает, что сомнительно.

— Так я по специализированной программе прохожу обучение, — без малейшей паузы ответила Кьера. — Госзаказ на боевого мага широкого профиля. После выпуска буду служить при короле.

— Родня, стало быть, — понимающе отозвался Эльдан.

Почему тот решил, что для таких условий подготовки обязательно нужно приходиться родичем монарху, Рем не особо понял, но решил поверить на слово. Уж в этом-то эльфийский друг всяко лучше разбирается.

— Ну да. Внучатая племянница, — подтвердила слова эльфа девушка.

— И тебя отправили учиться как простого студиозуса на равных со всеми правах? А потом еще и сюда перенаправили во время эпидемии?

— Ну тебя же твоя семья тоже сюда учиться отправила. Мне не хотелось выделяться, — не поняла причин скептицизма Кьера.

— Ну ты со мной-то не сравнивай, — ухмыльнулся остроухий. — Я для родни, по большому счету, бельмо на глазу. Сплавили куда — и ладно, лишь бы рядом не вертелся. А ты — магичка королевской крови, очень важная персона. И тут? В нашей-то глухомани? Какого дракона, Кьера?

На мордашке светлой тут же проступило совершеннейшее непонимание, и даже промелькнула вполне искренняя обида:

— Не твоя забота! Тебя не касается, почему я здесь!

— Да вот понимаешь, какое дело, — проникновенно начал Эльдан, планомерно нависая над хрупкой девушкой, — сперва появляетесь вы, эстрийцы, и буквально тут же пропадают наши одногруппники и начинает твориться не пойми что. Потом ты подбиваешь нас отправиться сюда… И теперь мы не можем выйти. Столько занятных совпадений разом. Ничего не желаешь прояснить?

Пухлые губы Кьеры искривила странная улыбка. Слишком циничная для милой кокетливой девочки, которой она представлялась окружающим.

— Нет, не желаю. Ты просто рехнулся.

— А ты, Ти-ин? — повернулся к парню Эльдан.

Светлый нервно сглотнул. Уж больно недобрый был у принца голос. Даже Рему стало не по себе.

— Я вообще ничего не знаю. И даже не знал, кому Кьера родней приходится. Остроухий, прекрати на меня пялиться так, будто хочешь сожрать!

— Хочу, — как-то совсем уж глухо и безэмоционально сказал Эльдан.

— Что, туго приходится, мальчик? — насмешливо спросил Кевин. — Трудно удержаться, когда рядом они, такие живые?

Ремуальду от этих слов стало не по себе.

— Не равняйся со мной, падаль! — прошипел эльфийский принц.

Пламя факелов задрожало, как от сильного ветра, и на мгновение погасло. Ремуальд возблагодарил Дракона и Единорога разом за то, что у него не было возможности разглядеть лицо друга. Когда огонь вновь начал гореть ровно, физиономия у эльфа была совершенно такой же, как и всегда. Вот только грудная клетка стала подниматься еще реже, чем до этого.

— Келе, я тебя прошу, давай сперва выберемся, а уж потом будем проверять всех на честность и благонамеренность, — из последних сил взмолился староста.

— А ты уверен, что мы выберемся? — скептически уточнил эльф.

Нет, Рем не был уверен. Но в душе теплилась надежда. Уже невероятно слабая.

— Впрочем, выбора нет, надо что-то делать. А то вон этот, — кивок в сторону Кевина, так и сверлящего эльфа глазищами, — или кто-то из его приятелей не удержится… И тогда — всё. Станем завтраком, обедом и ужином — компенсация за долгие годы их пребывания тут. По мне, так паршивенькая перспективка.

Лица у студиозусов вытянулись. Никто не посчитал обрисованные перспективы радужными.

— Ладно, — кивнул эльф. — Разберемся наверху. Но нужно найти «ключ».

Снова заговорила Кьера, в данный момент единственная, кто хоть в малейшей степени представлял, что искать.

— Он должен быть в центре подземелья и располагаться так, чтобы энергопотоки заклинаний были примерно равной протяженности, в противном случае систему клинило бы по-черному, — медленно, будто вспоминая, сказала она.

Получив информацию, Эльдан принялся вести дальнейшие переговоры с Кевином, который близко к живым не подходил.

— Ты! — ткнул в мертвяка пальцем принц. — Нам нужно помещение в центре катакомб, куда ваш гость наведывался регулярно. Вы ведь наверняка следили за ним. Так что веди.

Получилось похоже на приказ военачальника своим воинам. Королевскую кровь просто так из жил не вытравишь.

— Еще на что-то надеешься? — издевательски протянул мертвяк.

— Да. Надеюсь вскоре перестать лицезреть твою гнусную рожу! — взбешенно процедил эльф.

— Так выколи себе глаза. Всего делов-то, — не осталась в долгу языкатая нежить.

Вопреки ожиданиям, Эльдан не сорвался и не стал пытаться избить мертвяка. Рем всегда знал, что его друг гораздо более разумный и прагматичный, чем о нем привыкли думать. Делать бесполезных вещей Эльдан никогда бы не стал.

— Веди! — приказал эльф.

Рем заметил, что друг начал формировать какое-то заклятие. Без слов, без пассов, одним волевым усилием. Что — понять не удалось, но судя по тому, как вытянулась физиономия Кевина и как быстро тот двинулся вперед, мерзость была редкая и потенциально опасная даже для этих «бессмертных». Бесова династия некромантов… Порой по одному лишь наитию (или же по дури) Эльдан выдавал такое, что и подумать страшно.

Но ведь повел их этот Кевин. Быстро и, что самое главное, молча!

То, что я понемногу теряю контроль над собой, стало понятно, еще когда я возвращался к друзьям. Восстановить нормальное дыхание не удалось. Пришлось делать вид, будто все в порядке, чтобы убедить в этом хотя бы себя. То и дело в углах мерещился туман, да и мысли рождались какие-то хищные. Прямо как в тот момент, когда мы нашли Рельку. Но если тогда у меня возникло ощущение раздвоенности, то теперь некто будто бы сливался со мной, и отделить свои мысли от его желаний становилось все сложнее. Он хотел жрать. Он был очень голоден. И находил, что мои друзья сгодятся в пищу.

А голод теперь испытывал и я тоже. Мучительный, тянущий… Хуже, чем голод обычный, к нему-то я давно притерпелся. Наверное, вампиры испытывают те же муки. Скорей бы выбраться отсюда, может, когда над головой не будет смыкаться низкий каменный потолок, станет легче. Я на это очень надеюсь. А никто, кроме умертвия и Рема, ничего не понимает и не замечает! Хотя Кьера, похоже, тоже догадывалась. Она постепенно обрастала защитными чарами и бледнела, когда приближалась ко мне. А вот Анджей-то почему такой слепой? Да, он не обладал великими аналитическими способностями, но и дураком никогда не был… Или ему сейчас так проще?..

Я орал на этого Кевина, говорил, что сумею удержать себя в руках. А теперь уже не был настолько уверен. Возможно, я действительно буду опасен, оказавшись снова наверху. И в первую очередь, опасен для своих друзей. Даже если превращусь в монстра, я не хочу, чтобы первыми моими жертвами стали ребята. Они мои друзья, самые близкие люди, я не могу предать их доверие. Рем давно знает, что я не такой безобидный, каким кажусь. Но он все еще рядом и ни с кем не поделился своими наблюдениями, потому что верит, что я смогу себя сдержать. Он верит в меня. И Анджей, парень, который не видит ненужное… Разве я могу предать их?

Я чуть сбавил шаг и дернул за рукав Ремуальда, привлекая его внимание. Тот понимающе кивнул и тоже немного отстал от остальных.

— Рем, — тихо начал я, — слушай внимательно. Слушай и запоминай. Я уже на грани. Тот во мне становится все сильнее. И скоро я могу стать не собой. Надеюсь, что до этого мы успеем вырваться. Как только мы окажемся на свободе, уносите ноги. Я не знаю точно, что со мной произойдет, но я стану опасен… Очень и очень опасен.

Вот за что я всегда любил Ремуальда, так это за спокойствие и деловитость. В ситуации, где Анджей закатил бы практически бабью истерику и стал бы искать способ спасти всех и сразу, наш староста только хмуро кивал, давая понять, что сделает все четко и ровно так, как ему сказано. Наверное, даже лучше, что наш третий так ничего и не понял.

— Есть шансы? — только и спросил Рем.

— Честно говоря, понятия не имею. Но лучше, если вы не станете рисковать.

— Ясно.

Тем временем Кевин уже довел нас до более-менее просторного зала. Я бы предположил, что прежде здесь проводили испытания с экспериментальными образцами, если бы не отсутствие магической арены и слишком хилые двери. Трудно понять, что это за место. Только барельефы на стенах с изображением деяний величайших некромантов древности, слой пыли на полу и в центре аккуратный плоский камень, от которого исходил сильный магический фон.

Кьера тут же радостно ткнула в сторону камня пальцем, заявила:

— Он! Здесь сходятся энергопотоки, — и подскочила к «ключу».

Тонкая ладонь прикоснулась к шероховатой серой поверхности, и уже через мгновение девушка с визгом отскочила назад и затрясла рукой.

— Я здесь ничего не сделаю. Заклятия базируются на принципах некромантии, я даже прикоснуться к нему не могу.

В голосе слышалась прямо-таки детская обида. Видать, хорошо ее отдачей приложило. Обычное дело. Вздумай кто-то из наших взаимодействовать с магией Света — тоже получил бы как следует. Если не твое, то и не лезь.

— Некромантия… Тогда, наверное, мне стоит попробовать, — задумчиво произнес я.

— Келе, а ты хоть что-то в этом смыслишь? — кивнул на камень Константин.

В общем-то можно было сообразить, что тут и как. Я непроизвольно скользнул на иной уровень зрения, и теперь нити магии, которые прежде только ощущались, я увидел довольно четко. Они были натянуты, как струны. И, похоже, нужно было «сыграть» на этих струнах, чтобы добиться какого-то результата. Мои догадки подтверждала интуиция, которая всегда помогала мне не допускать ошибок при сотворении заклятий. Поэтому у меня даже мысли не возникло, что я могу неверно понять принцип работы с «ключом».

— Немного смыслю, — ответил я на вопрос светлого. — И правда, наша каменюка-то некромантская. Все заклинания наши, даже ни одного просто темного. Ох, видать, хорошо тут поразвлекались коллеги в свое время. Одного понять не могу: как мы сюда попали снаружи, если «ключ» тут?

— Должен быть еще один, — ответил на мой вопрос Кевин.

Я едва не заорал. Не самые приятные ощущения, когда умертвие подает голос прямо у тебя над ухом. Даже если это дружественно настроенное умертвие и ты сам от него не так Уж сильно отличаешься.

— На поверхности? — уточнил я, сделав пару шагов вперед, чтобы не стоять вплотную к «экспериментальному образцу».

— Да, но неясно где.

— Найдем, — махнул рукой Анджей. — Некромантские заклятия Келе чует лучше, чем собака — запах крови.

Я пожал плечами. Если к моменту, когда мы окажемся за пределами этого места, я буду все еще при памяти, то, несомненно, найду. Ну а если нет, то проблему с поиском второго камешка будет решать кто-то другой.

Вот только почему этот самый камешек, который должен был по-черному фонить магией смерти, до сих пор никто не нашел? Или все-таки нашел и каким-то образом скрыл от других? Но тогда нужно быть очень сильным магом, просто невероятно сильным.

— Келе, сумеешь открыть? — только и спросил наш общий на троих мозг, переводя взгляд с камня на меня и обратно.

Я провел рукой по шероховатой поверхности с выбитыми рунами, прислушиваясь к себе и к магии артефакта. Келе, ты несешь чушь. По сути, это чистая магия, и работать с ней надо, исходя из того, что физической оболочки попросту нет. Камень — это лишь обманка, наслоение мыслеобразов тех личностей, кто был в этом месте прежде. Все подземелье — это лишь слепок памяти, оно нематериально.

Всего этого нет… Никакой материи… Только энергия…

Как только я заставил себя понять такую простую и очевидную вещь — сразу все стало проще. Я почти наяву начал видеть переплетения магических нитей, а вот подземелье уже не различалось.

Висеть в пустоте среди паутины заклятий оказалось жутковато. Нужно срочно отсюда выбираться. Что ж, подергаем за веревочки, авось какая-нибудь дверь откроется.

Я ухватился за первую попавшуюся нить и дернул.

— Двери открылись! Немедленно верни на место! — рявкнул мертвец.

— Ну так двери же открылись! Мы этого и добивались! — не понял я причин паники.

Затем раздался тихий рык.

— Келе, это те двери, что были в коридоре! — заорал Константин как самый нервный и притом сообразительный.

— Э… понял! — ответил я и резко отпустил нить.

Вроде все стихло.

— Экспериментатор, мать твою, — прокомментировал сквозь зубы Анджей.

— Не нравится — делай сам! — зло рявкнул я.

Можно сказать, я тут остатки личности теряю в попытке вытащить нас из ситуации, в которую мы влипли (причем, заметьте, не по моей вине), а мне еще пытаются претензии предъявлять?!

— Очень смешно! — скривился Анджей. — Будто кто-то еще, кроме тебя, с этим может справиться.

— А раз никто больше не может, то все затыкаются и не мешают мне работать! — процедил я сквозь зубы, смерив всех по очереди неласковым взглядом. Отшатнулся даже Кевин, которому вроде бы сложно было причинить вред.

— Спокойно, Келе, без нервов, — примирительно поднял руки Рем, чуть натянуто улыбаясь.

Вдох. Выдох. Я спокоен. Я совершенно спокоен. Я совершенно мирный и добродушный некромант.

— Попытка номер два, — зловещим голосом сообщил я.

Живые поежились. Мертвый ухмыльнулся.

— Занимаем круговую оборону, — понимающе хмыкнул Константин.

Я сжал зубы и дернул.

Откуда-то издалека начал доноситься грохот.

— Что ж, вы обнаружили запуск системы саморазрушения, — наплевательским тоном прокомментировал Кевин. — Возможно, я наконец-то сумею умереть.

Ну да. Чего ему теперь бояться-то?

— Оптимист, раздери тебя Дракон! — почти заорал Анджей. — Келе, сделай же что-нибудь! Главное, быстро!

Я сплюнул, выругался и разом дернул за все оставшиеся нити. По идее дверь на свободу должна была открыться. В любом случае. А что произойдет еще — даже знать не хочу. Потому что, кроме выхода, откроется еще уйма всяких дверей… А мы и от боковых были не в особом восторге.

— А теперь все мчимся к выходу! — скомандовал я.

— А он открылся хоть? — дрожащим голосом спросила Кьера.

— А… его знает! Если не открылся сейчас, загнемся все вместе! — сорвался я на ор. — Бегом!

Спорить никто не пожелал. А как тут поспоришь, если бесовы катакомбы совершенно точно рушатся. Один лишь Кевин не сдвинулся с места.

— Ты чего встал? — не понял я.

— Дурак ты, эльф. Я четыреста лет смерти ждал не для того, чтобы от нее бегать, — с горькой усмешкой ответил немертвый.

— Да, я обещал помочь тебе умереть. Но ты же можешь и не погибнуть после того, как подземелье исчезнет.

— Беги, — подтолкнул меня Кевин. — Если Дракон с Единорогом будут милостивы, смерть все-таки придет за нами. Пусть хоть у вас, детишки, будет все хорошо. Грех не помочь наивным некромантам. И тем, кто из последних сил сдерживает жажду крови.

Я бы, наверное, еще поспорил, но грохот все приближался, а я не настолько благороден, чтобы, рискуя собой, убеждать нежить в необходимости попытаться спастись. Очень уж хочется жить.

Я со всех ног летел вперед, понимая, что, вероятно, однажды я страшно сглупил, выбрав этот факультет. И, может быть, я поступил мерзко, не став тащить за собой на поверхность то ли живого, то ли мертвого Кевина, над которым когда-то вдоволь поиздевались мои коллеги.

Хвала Тьме, выход действительно был открыт. Кьера как самая быстроногая уже находилась на вершине лестницы, практически на свободе. Проблема в том, что вместе с выходом открылись еще какие-то двери, и из этих дверей посыпались создания недружелюбные и весьма голодные.

Кевин крикнул вслед, что прикроет, я ему верил. Да и те, другие, которые были «материалом» для некромантов прошлого, ему помогут… Пусть Госпожа примет их в свои объятия и отпустит в новое воплощение. Если после всех страданий и стольких лет, проведенных в темноте, эти существа еще способны кого-то защищать, они практически святые.

А нам оставалось только бежать и молиться о том, чтобы успеть…

Но, как оказалось, выбраться наружу было не самой сложной задачей. Гораздо веселее было то, что на поверхность мы вернулись со «свитой».

Глава 13

Некоторые из реликтов прорвались через кордон и радостно вывалилась наружу, предвкушающе порыкивая. Они были злы и очень, очень голодны.

— Твою ж мать, — обалдело выдохнул обернувшийся Константин, пялясь на явившиеся пред наши очи экземпляры некромантского творчества. — Чтоб вас, падальщиков проклятых, на том свете драли!

— Мы тут ни при чем! — с ноткой обиды откликнулся Анджей, выпучив глаза от наплыва такой разноплановой нежити.

Проклятие светлого совершенно точно предназначалось тем, кто создал дивных зверушек, и в данном случае я полностью поддерживал негативное отношение к представителям нашей профессии.

— Народ, бьем их! — дрожащим голосом скомандовал Рем.

— Ляжем — но этих задержим! — оскалилась Кьера, отточенным пассом активируя огненное заклинание. Что ж, кем бы ни была эта девица, я ее уважал. Не отошла в сторону, не бросила. Встала рядом и готова к драке, как встали бы и наши девчонки. Надеюсь только, что пользы от этой скользкой эстрийки будет побольше, чем от третьекурсниц.

А лечь мы тут точно можем. Даже ляжем с большой долей вероятности.

Мы посчитали, что отставать от девушки просто неприлично и атаковали сами. Но что на самом-то деле могли сделать сопливые студиозусы против изысков мастеров нашего дела? Да ничего. Кьера выкладывалась во всю силу, демонстрируя приемы, на которые студиозусы уж точно не сподобятся, но и это мало помогало. Мы все сдохнем. Если только… я не отпущу себя. Не воспользуюсь полностью теми силами, от которых так долго отказывался и которых безумно боюсь. Да, скоро, совсем скоро преподаватели доберутся до нас, остановят пришельцев, но ведь ребята могут попросту не дожить до этого момента.

Но что произойдет со мной, если… Да что бы ни произошло! Это мои друзья! Если ради них можно рискнуть жизнью, то почему нельзя рискнуть и остальным?! Раз пошла такая пьянка, то нечего трястись за подштанники!

Я ударил в полную силу. В полную нынешнюю свою силу. Тьмой клянусь, самому страшно стало, как жахнул… Показалось, что даже тело на какое-то мгновение стало бесплотным. Будто оно исчезло, как что-то лишнее. Я использовал простейшее заклинание разложения, думая только задержать нападавших. Задержал… Часть из них в пыль развеяло. Тут же. Задело даже траву рядом с тварями, она тоже обратилась в пепел.

— Келе, ты еще соображаешь, что творишь? — окликнул меня Рем, видя, как я разошелся.

— В целом да, — хрипло откликнулся я, приходя в себя. — Не рассчитал чуток, а так — норма.

Полная норма. Я — все еще я. Никакой катастрофы не произошло. Туман, который начал было обволакивать мое создание, с неохотой, но все же отступил. Вовремя я успел.

— Ты это называешь «чуток»?! — не сдержался Анджей. — Да ты сейчас практически великий некромант!

— Я сказал «чуток», значит, «чуток»! — рявкнул я, чувствуя, как по телу прокатывает волна озноба. И почему мне это так не нравится, а?

— Эльдан, — подала голос Кьера. — А там еще… лезут.

Да чтоб вас … и … через …! И правда ведь лезут.

— Где наставники, бесы их дери? — философски вопросил я ночные небеса, понимая, что легко отделаться не получится.

— Они что, склад монстров у себя устраивали, эти ваши ненормальные коллеги? — прошептала ошалевшая от наплыва «экспериментальных образцов» Кьера. Очевидно, даже ее закаленные нервы с трудом выдерживали такое редкостное зрелище.

— А Дракон его знает, — еле выдавил из себя столь же пораженный Ремуальд. — Мы, некроманты, народ запасливый. Келе, ты еще раз… сможешь?

В глазах друга застыла паника. Он боялся лезущих чудовищ. Он боялся за меня, потому что примерно знал, чем для меня может обернуться злоупотребление своей новой силой. Осталось понять, чего я боюсь больше и за кого я боюсь больше.

Продолжение...


Так же ищут

Комментировать

Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи ... Авторизуйтесь, через вашу любимую социальную сеть!