Карина Сергеевна Пьянкова - Прикладная некромантия (Часть 2)

Продолжнение. Начало...

— Прости, я не хотел, — попросил прощения у друга Ремуальд, не глядя тому в глаза.

— Ладно вам, парни, я и так понимаю… что все очень плохо… что все хуже некуда, и есть вероятность, что живыми их не найдем…

Мы помолчали. Зачем притягивать беду лишний раз? Она и так нашла к нам дорогу и еще не скоро уберется восвояси. Впервые в жизни хотелось напиться до зеленых бесов, чтобы наутро звенела голова и думать о чем-либо было просто невозможно. Вот только проклятая специальность и тут не дает расслабиться.

— Так, заказали ужин, быстро сожрали — и в Академию! — поспешил оборвать наши душевные мучения староста, который всегда соображал в житейском плане куда лучше, чем мы с Анджеем вместе взятые. Поэтому, собственно говоря, после первых двух недель учебы четвертая группа с чистой совестью сбросила все свои заботы на встрепанного, вечно насупленного паренька.

Спустя полчаса мы топали в родное учебное заведение, сытые впервые за долгое время и поэтому немного сонные. Скелет тихо и как-то грустно цокал позади.

А потом пришел запах… Сладковатый… Теплый… Манящий…

Я застыл на месте, и губы против воли расползлись в довольной улыбке. Чудесно… Идеально… Ночь… Лучшее время…

— Келе! — окликнул меня Анджей, заметивший, что я свернул с тропы и двинулся в ближайшую рощу. — Эльдан, мать твою остроухую, куда тебя демоны понесли?!

Дракон… Да что же они пристали ко мне? Неужели они… Бесы, да они ведь и правда ничего не чувствуют! Ну просто ничегошеньки. Идиоты без грана дара. Зачем им обучение? С тем же успехом можно было бы учить стрелять из лука слепого или безрукого. Какие же они некроманты, если не способны ощутить тот миг, когда затихает сердце и жизнь покидает тело?

Я уверенно шел вперед, и трава не гнулась под ступнями. В первый раз я поблагодарил свою дрянную эльфийскую кровь, от которой не было ни малейшей пользы. Зато сейчас я смогу пройти до нужного места без помех, не увязая в грязи, в которую превратилась земля после недавнего дождя. За спиной меня окликали друзья, но мне было все равно.

Костяная игрушка рассыпалась на неаккуратную кучу костей. Кажется, моя резко всколыхнувшаяся сила таки угробила скелет… Жаль… Столько работы…

Ночь… Прекрасное время. Мое время… И эти два ущербных идиота, что следуют за мной, лишь испортят все удовольствие.

На секунду захотелось остановиться и просто выпить обоих до капли, наслаждаясь предсмертными хрипами. Пытать можно и без инструментов, нужно лишь знать способы. Я знал. Может, именно это и следовало сделать, чтобы эти жалкие пародии на мастеров смерти не оскорбляли мой разум своим существованием, но запах звал, заставлял спешить… Я ускорил шаг и вышел на поляну, которую видел и прежде. Посреди нее стоял большой плоский камень. Идеальный жертвенник, будто созданный для того, чтобы на нем пролили кровь. И сейчас кто-то так и поступил… Еще не успевшая застыть кровь завораживающе медленно растекалась вокруг тела, изломанной куклой распластанного на камне. Прекрасно.

Я улыбался удовлетворенно и спокойно.

Смерть.

Начало и конец. И эта женщина уже обрела то, к чему придут все. Самый расцвет жизни… Сколько, должно быть, силы выплеснулось из нее.

Я подошел, чтобы заглянуть в лицо мертвой.

И меня вывернуло от отвращения… к себе… Нет, к тому, кто едва не стал мною…

Это была Релька…

Глава 5

Рем уже пять раз обложил закадычного друга отборными ругательствами, помянув всю его родню вместе с нежно любимыми матерью и бабушкой. Будь Эльдан в нормальном состоянии, он давно бы уже набил приятелю морду в лучших традициях выяснения отношений между студиозусами. Вот только его эльфийское высочество явно сейчас с головой не дружило. Рем и прежде полагал, что остроухий — как шкатулочка с прорвой потайных отделений. Открывать эти «ящички» было подлинным удовольствием, вот только в одном из них сейчас лежала смерть. Рем знал, что порой глаза друга заливает вязкая матовая тьма, скрывая радужку и белок; знал, что как бы плохо ни становилось Эльдану после лекций, на практических занятиях он чувствовал себя отлично вне зависимости от сложности задания. А от крови он и вовсе дурел, как кот от валерьяны…

Староста четвертой группы успел изучить характер друга и понимал: любой, кто познакомится с Эльданом поближе, вскоре сбежит, предварительно попытавшись забить ему кол в сердце. Для надежности. Однако, несмотря на все особенности, эльф был неплохим парнем: добродушным, открытым, всегда готовым прикрыть спину. Просто он был некромантом куда в большей степени, чем кто-либо другой. И Рем подозревал, что кол в критической ситуации тоже вряд ли поможет… Было ли ему страшно? Да. Постоянно. Ежесекундно. До одури. Но не бросать же друга один на один с его личной смертью.

Поэтому Рем и пошел вслед за Эльданом на ту поляну. Хотя правильнее было бы задержать Анджея, а то и вовсе отправить его куда-нибудь, например за наставниками. Третий в их неразлучной компашке не отличался наблюдательностью и о том, что их остроухий товарищ не просто талантлив, а сверхталантлив, пока не подозревал. Лучше было бы, если бы он и дальше пребывал в неведении, но Рем боялся потерять в темноте Эльдана, а тот будто на крыльях летел вперед.

— Бесы, Рем, что с ним стряслось? Он свихнулся? — с трудом переводя дыхание, спросил Анджей.

— Нет, он всегда таким был! — ответил чистую правду староста.

Тут они вышли на поляну.

И Ремуальд понял, куда так несся Эльдан и что могло его так манить. Труп. Свежий труп, в изломанной позе лежащий на плоском камне.

— Релька, — шепотом, словно не веря, произнес Анджей.

Они знали, что так может быть, но это все равно оказалось страшно.

А у каменного жертвенника скорчился эльф, чьи истеричные всхлипывания перемежались рвотой.

— Наставников зови! — что есть мочи заорал Рем приятелю, отвесив ему подзатыльник для ускорения и лучшего понимания приказа.

— А т-ты? — заикаясь от страха, спросил Анджей.

— Ты что, хочешь, чтобы я его сейчас бросил?!

Пусть его самого трясет, но оставлять Эльдана наедине с самим собой сейчас нельзя. Потому что одному Дракону известно, кого они встретят, вернувшись.

Все, что я съел в таверне, теперь укоризненно взирало на меня с земли… А я тупо смотрел в одну точку, чувствуя, как тело колотит мелкой дрожью. Релька… Релька умерла… Ее убили, а я… Дракон, что со мной такое было, что ее смерть я воспринял как невероятное удовольствие? Я урод…

— Так, приходи в себя, придурок! Живо! — рявкнул рядом с моим ухом до боли знакомый голос Рема, и друг как следует меня тряхнул.

— Р-рем, валил б-бы ты от-тсюда… — заикаясь через слово, отозвался я, пытаясь сдержать очередные рвотные позывы.

Голова шла кругом… Из-за крови… Из-за мертвой девчонки… Из-за попытки понять, я ли это сейчас или то кровожадное и бездушное чудовище, что не так давно управляло мною. И я боялся, что эта тварь снова вернется, вытеснит меня и причинит вред моим друзьям… Да что там друзьям, вообще окружающим. Одно дело — честно разбить противнику нос в драке или сойтись в магической дуэли… Но это существо во мне не удовольствовалось бы поражением противника, оно хотело убивать и мыслило себя только убивающим.

— Совсем…? — зло прошипел Рем. — Куда я, по-твоему, идиот, на всю голову ушибленный, должен идти?! Сейчас наставники припрутся, наверняка с Карающими, а ты как с плаката «Неуравновешенные некроманты опасны для общества». Повяжут, как пить дать, а потом тебя просто не найдут!

Я едва не рассмеялся. Нашел чем пугать. Повяжут?

И правильно. И хорошо. Так и надо. Я же… Дракон, я даже не знаю, что я такое!

— Пускай вяжут, — выдохнул я. — Так и надо.

После этих слов Рем со всего маху отвесил мне подзатыльник.

— Больной! — В его голосе слышалась едва сдерживаемая истерика.

Скотина я все-таки… У нас у обоих горе, а я навешиваю на него еще и свои проблемы не то с раздвоением личности, не то… с проявлением моей истинной и не слишком приятной природы.

— Ты даже не представляешь, насколько… Я же вас убить хотел! Ты понимаешь?! Вас с Анджеем! Своих друзей! Единорог Трижды Светлый… Ты даже не понимаешь…

Так хотелось рассказать. Все. Как это страшно, когда словно из ниоткуда приходят знания… Когда руки будто бы сами двигаются… Когда понимаешь, что все эти терзания «смогу — не смогу», которыми мучаются все студиозусы нашего факультета, для меня не имеют смысла. Я смогу. В любом случае. И, скорее всего, даже сожалений никаких испытывать не буду.

— Что у тебя крыша едет? Что ты некромант куда больше, чем все остальные? Что для тебя кровь послаще любого зелья? — полушепотом спросил меня Рем. — Так я это и прежде знал. Я же не Анджей, который даже чирей на собственной заднице не заметит. Я уже давно все понял.

Я уставился на друга в полном изумлении. Он правда заметил? Понял?.. И никому ничего не сказал. Даже мне. И сколько же еще таких «глазастых» вокруг меня?

Но если Рем все это время знал, то как у него хватило духу находиться рядом со мной? И почему он не предупредил остальных? Ведь я опасен. Мать и бабушка и прежде говорили, что я могу причинить вред окружающим, но я, дурак, не верил им, считал, они перестраховываются. Никто никогда не верит, если о нем говорят плохое. А мне пришлось принять как данность: я чудовище. В полном смысле этого слова.

— Ты что, не понял?! Я вас убить хотел! — попытался я донести до Рема простую и очевидную истину.

Впрочем, тот не особо впечатлился.

— Не убил же. Так что заткнись и живо приведи себя в порядок. Карающим и наставникам скажем чистую правду: ты что-то почувствовал и пошел. И никаких баек про кровавое безумие и прочую ерунду.

— Это не ерунда, — тяжело выдохнул я. — Я и правда… опасен.

— Заткнись, Келе. Пока ты никого не пришиб. За три года. Хотя, Единорогом клянусь, вывести тебя пытались многие. Так что прекрати истерить. Нам тут еще работать.

— Ты сдурел?! Какое работать?! Это же Релька!

— Именно. Релька. А ты лучше других сможешь понять, что тут произошло. Поэтому ради нашей Рельки приходи в себя как можно быстрее. Того гада, который это сделал, надо убить. Я хочу в этом поучаствовать.

— Я тоже, — прошептал я.

— Ну вот и отлично, — стиснул мои плечи до боли Рем. — Мы сможем. Мы спасем друзей. Рельку не сумели спасти, но больше нам нельзя ошибаться. Надо только постараться.

К тому моменту, когда на поляну явилась толпа, состоящая из наставников и стражей, я уже был в состоянии обычной истерики. Для того, кто только что обнаружил тело погибшего друга, вполне нормальное состояние. Безо всяких инфернальных оттенков или намерения покаяться в дурных наклонностях. Рука у приятеля тяжелая и быстро возвращает здравомыслие.

Преподаватели бегали, мельтешили, что-то обсуждали, кричали… И ничего не могли сделать. Среди них был только один некромант, наш декан. Он держался в стороне, не суетился и не проявлял ни малейшего интереса к ситуации. Было такое ощущение, что ему глубоко наплевать на произошедшее. Остальных не привлекли: то ли побоялись, что начудят, то ли подозревали кого-то с факультета. Логично. Труп в крови с явными признаками некромантского ритуала. Кого еще можно обвинить, кроме мастеров смерти?

Из-за спин старших маячила напряженная и несчастная физиономия Анджея.

Инга…

— Ремуальд! — подошел к нам ректор. — Вы можете объяснить, что тут произошло?

Он казался растерянным и взволнованным. Неудивительно.

— Нет, милорд, — покачал головой друг. — Мы… Мы шли из таверны и наткнулись на… И увидели тело.

Казалось, все в этот момент замерли и уставились на нас.

— Наткнулись? — нахмурился глава Академии. — Но поляна находится в стороне от тропы. На нее нельзя просто «наткнуться».

Я понял, что отмалчиваться и дальше, сваливая все на Рема, не стоит, это будет выглядеть слишком подозрительно.

— Когда мы возвращались, я… почувствовал что-то, — с трудом выдавил я, все еще чувствуя во рту привкус рвоты. — И мне захотелось пойти сюда. Будто меня звали… А Рем и Анджей пошли за мной.

Интересно, как себя чувствует жертва перед смертью? Казалось, меня просто распяли взглядом, а потом еще и препарировали, чтобы посмотреть, как устроена чудная тварюшка по имени Эльдан. Тут же захотелось поменяться местами с умершей Релькой и не чувствовать всей этой подозрительности, напряженности, страха. Они боялись. Смешно. Ремуальд знал почти все и готов был принять меня даже чудовищем, а эти маги, которые и о сотой доле моих «особенностей» не знают, глядят на меня как на бешеного зверя. И я тоже боялся их. Когда ужас от того, что со мной произошло, немного поутих, жить захотелось с удвоенной силой, стало быть, надо врать, что я совершенно белый и пушистый.

— Почувствовал? — переспросил ректор. — Как почувствовал? И что именно?

Дракон… Если бы я еще знал, что почувствовал. Нет, та тварь, что привела меня к телу Рельки, все прекрасно понимала и могла объяснить, но вряд ли кто-то обрадуется, если она займет мое место, чтобы подробно отчитаться о произошедшем. А третьекурсник Эльдан, то бишь я, чувствовал себя как умная собака: понимал все, но вот сказать ничего не мог.

— Это… не объяснить. Просто почувствовал. Почувствовал смерть.

Вранье. Почувствовал я сперва удовольствие. Огромное удовольствие и жажду… Как какой-то упырь. Я сошел с ума от запаха крови и смерти.

— Все ясно, — кивнул ректор. — А что вы можете сказать о теле?

— Милорд! — встрял появившийся будто из ниоткуда мэтр Райхэ. — Юноша и так потрясен смертью своей соученицы. Не считаете ли вы, что для него будет чрезмерным испытанием еще и обследовать труп?

— Я вполне понимаю, каково состояние Эльдана, но мы не можем привлечь никого иного, кроме него и студиозусов Инвэрса и Варховича. А из этих троих больше всего нам может поведать именно Эльдан.

Что тут происходит? Я изумленно взглянул сперва на ректора, затем на мэтра Райхэ.

— Почему? — растерянно спросил я. — Почему вы не привлекли компетентных магов?

— Потому что за них не ручались Карающие. А ритуал, несомненно, относится к некромантии.

Я ощутил, что у меня вот-вот лопнет голова. Бред. Полнейший. Во-первых, поручительство Карающих. Они видели нас впервые в жизни, не допрашивали, ничего не делали, но почему-то решили, что мы не причастны. Во-вторых, обвинять в произошедшем мастеров смерти… Это же глупо. Некроманты в качестве жертв ничем не отличаются от иных магов. Совершенно ничем. Да и наличие магического дара тоже для жертвы необязательно. А профессиональная солидарность вяжет нас покрепче цепей. Еще с первого курса в голову будущим некромантам вбивают, что мир нас очень не любит, следовательно, надо держаться вместе ради выживания и не трогать собрата по ремеслу. Нет, наши порой Убивают друг друга, но по субъективным причинам вроде «ты у меня девушку увел» или «мне твоя должность нужна». И уж точно ни у кого не хватит ума зарезать коллегу для проведения ритуала.

— Звучит неправдоподобно, — мрачно отозвался я. — Некромант некроманта не стал бы укладывать на жертвенник. Можно было зарезать кого-то другого и с меньшими усилиями.

— И все же пока именно вы будете нас консультировать, — настоял на своем ректор. — Что вы можете сказать о теле?

Ничего. Кроме того, что с этим «телом» я благополучно общался почти три года, пока не обнаружил его тут с ножевыми ранениями.

— Это Рель… то есть Релия Вальден, моя одногруппница, — тихо сказал я, стараясь не смотреть на труп.

— И все? — раздался рядом голос Халдрида. — А способ умерщвления? Эльдан, вас рекомендовали как недоученного, но все же талантливого некроманта. Все, что вы можете сказать, — это имя?

Карающий брезгливо поморщился. Гад. Неужели непонятно, что обследовать собственного мертвого друга может быть не слишком приятно? А еще было страшно, что чудовище снова вернется и устроит какую-нибудь мерзость. Оно не слишком беспокоится о гуманности или прочих обыкновениях, принятых в обществе. Уж это-то я уяснил.

— Келе, постарайся! — шепотом взмолился Рем. — Ради Рельки.

«И ради себя», — мысленно продолжил я. Если сейчас не сделаю то, что просят, — быстро запишут в ряды неблагонадежных. А это чревато.

Я медленно повернулся к телу и заставил себя смотреть на него. И глазами, и магическим зрением.

— Ее убили здесь. Тут все вокруг пропахло смертью, — неуверенно начал я.

Нас уже учили читать по оставшимся следам жертвоприношений. Ничего сложного, если есть чутье. Я так и вовсе сдал зачет, можно сказать, не глядя. Но тот же Алан проваливал шесть раз, и преподаватель отстал от него только из милости.

Тело было в ужасном состоянии. Раны наносились произвольно и неаккуратно, причем все они были несовместимые с жизнью. Такие повреждения не могли причинить достаточно страданий для нормального проведения ритуала, в этом я готов поклясться.

Затем мое внимание привлекло какое-то мерцание то ли на физическом, то ли на магическом уровне.

— Звезда. Семилучевая. Стандартная фигура для ритуального мучительства. Для жертвоприношений не используется. О мучительстве говорит и характер ран. Ее пытали перед смертью. Точнее, хотели пытать.

Я окинул всю картину взглядом еще раз и, будто против своей воли, выдал:

— Это совершенно точно кто-то не из наших.

В своих словах я уверен.

— Почему? — тут же взвился Каракнций-южанин.

К бесам их лояльность. Она существует ровно до тех пор, пока паленым не запахло или пока гладишь светлых по шерстке, потакая каждой дури. Стоило же мне заявить о непричастности к делу некромантов, как страж магического порядка тут же ощерился, словно оголодавший волк при виде забредшей в лес овцы. Неприятно. Особенно неприятно, если учесть, что творится со мной в случае истерики… А ведь рядом наверняка есть погост. И стоит мне только выпустить из-под контроля свои расшатанные нервы, как в обители мертвых станет необыкновенно весело. И тогда даже мать и бабка не отмажут меня от служителей правосудия.

— Так почему? — повторил уже чуть спокойнее Тейнор, вглядываясь в мое лицо так внимательно, будто искал там что-то подозрительное.

Я тут же предпочел повернуться к мертвой Рельке. Она, по крайней мере, не бросится на меня. А Карающий может.

— Потому что такого идиота отчислили бы еще с первого курса. Звезда вычерчена неправильно, лучи неодинаковые. Одному Дракону известно, что произойдет, если подобным образом накорябать. Любой некромант скорее повесится, чем будет так рисковать.

Не рвануло, вероятно, лишь потому, что убийца не получил нужного количества энергии для активации. Даже этого не сумел сделать.

Затем я сосредоточил все свое внимание на теле, пытаясь прочесть точную причину смерти. Рассматривать своего товарища по учебе, словно обычный объект изучения, оказалось тяжело. Я знал, что говорить нужно объективно и бесстрастно, но это же была моя подруга, которую я знал и любил настолько, насколько мог. Но сейчас важно только то, что я могу сказать о ее трупе…

— Она умерла от кровопотери.

— Как ты можешь быть в этом уверен? — вступил в беседу-допрос Халдрид. — Как можно определить причину смерти навскидку, без диагностирующих заклинаний и заключений экспертов?

Тейнор почтительно посторонился, пропуская поближе ко мне коллегу. До меня дошло, что именно Халдрид, а не вспыльчивый южанин, в их паре главный. И взгляд у северянина куда более тяжелый и пристальный, хоть он и вел себя дружелюбнее.

— Смерть — это наша профессия. Я знаю, — пробормотал я, слабо представляя, каким образом смогу подтвердить то, что понимаю на интуитивном уровне.

— Хорошо, — мрачно согласился Халдрид. — Почему тот факт, что девушка умерла от кровопотери, говорит о непричастности к ее смерти некромантов?

Тейнор вопросительно покосился на коллегу, тот коротко кивнул, будто что-то подтверждая.

Идиотизм. Интересно, за кого они принимают мастеров смерти? За дураков и бездарей?

— Во время ритуального мучительства магическая энергия черпается из боли жертвы, а не из смерти. Как только жертва умирает, приток силы обрывается. Поэтому пытают, не причиняя повреждений, несовместимых с жизнью, и страхуют от смерти, которая может наступить в результате болевого шока, — медленно и доходчиво объяснял я то, что для любого из нас было очевидно. — При этом раны наносят методично и аккуратно. А тут… работал какой-то мясник. И уж точно ни один некромант, если он в здравом уме, при ритуальном мучительстве не будет повреждать артерии.

— А здесь они повреждены? — снова задал вопрос Халдрид.

И чего ты у меня спрашиваешь, а? Слабо подойти к трупу и посмотреть самому?

— Как минимум бедренная на правой ноге, — ответил я. — Но даже этого хватило бы для того, чтобы Релия истекла кровью за несколько минут.

Карающий кивнул, что-то решив для себя.

— Что еще можете сказать?

Бесы. Как нас учили? Сперва определяется причина смерти. Затем — проводимый ритуал. Что для этого надо? Правильно, прочитать вчерченные в звезду руны.

— Смерть, — озвучил я символ первого луча. — Сила. Дорога. Перерождение. Жизнь. Связь.

Последняя закорючка была практически нечитаемой. Какая-то мешанина из линий. Пусть Дракон сожрет того, кто это писал, и переваривает вечность. И не только за смерть моего друга, но и за отвратительный почерк. Ему вообще кто-нибудь говорил, что опасно для жизни так коряво чертить знаки при проведении ритуала? Вряд ли.

И все же, что это такое? Если бы верхняя линия оказалась чуть изогнутой, то я прочел бы руну как «огонь». А если центральную черточку наклонить вправо, то скорее всего как «сердце». Только ни ту, ни другую руну в некромантии не используют. Хотя… А кто сказал, что это именно наш ритуал?..

На что вообще эта галиматья похожа больше всего, если отбросить в сторону все наши обыкновения? Ну же, Келе, думай! У тебя это иногда хорошо получается!

Я минут пять всматривался в символ, который казался таким чужим, враждебным и будто бы отторгал меня… Отторгал. А если…

— Свет?! — не веря самому себе, воскликнул я, в изумлении взглянув сперва на ректора, а потом на обоих Карающих. — Но как такое… Это же магия на крови, какой, к бесам преисподней, тут может быть Свет?!

Все присутствующие будто окаменели, а позади меня прозвучал совершенно спокойный и ровный, как на лекции, голос нашего культуролога:

— Обыкновенный, Эльдан. Самый что ни на есть обыкновенный. Практически каждая магия имеет отрасли, где используется кровь. Только сейчас об этом не принято вспоминать. И многие ритуалы светлых магов не менее жестоки, чем ритуалы некромантов.

«Лицемеры», — скривился я от отвращения.

Мерзко. Выходит, жертвоприношениями в той или иной мере занимались все… Но убивали за это только нас.

— Мэтр Райхэ, я не хотел бы… — возмутился было глава Академии, но преподаватель культурологии резко его оборвал:

— Милорд ректор, вне зависимости от того, что бы вы хотели или не хотели, у нас очень большая проблема. Светлый маг, пожелавший вернуться к истокам. И, кажется, он разошелся не на шутку.

Милорд Келлис был явно ошарашен таким ответом со стороны не самого высокопоставленного подчиненного.

— Мэтр, вы не хуже нас знаете, что заклятия Света никогда не завязывались на смерть! Это же просто невозможно! — воскликнул мэтр Арлих, один из наставников целителей.

В глазах его горели гнев и жажда справедливости. Вот только напор не впечатлил темного эльфа. Тот выглядел спокойным, уверенным в своей правоте и немного усталым. Как древняя скала, которая уже сотни лет стоит на одном месте и намерена простоять там еще столько же. Я буквально кожей чувствовал его непоколебимую веру в собственную правоту. И смущение остальных светлых магов.

— На смерть — нет. Но заплатить чужой жизнью можно и Свету. Многие маги сочтут такую плату приемлемой для себя, коли это поможет обрести могущество. Вы еще молоды и слишком идеализируете свой источник силы, мэтр Арлих. Лучше почитайте старые хроники и дневники магов. Причем не те, что рекомендованы программой Академии.

Целитель буквально побагровел от слов эльфа и готов был снова броситься выяснять отношения и отстаивать свою позицию, но его же собратья оттерли его назад, не давая возобновить спор. Значит, точно правда.

Какая ирония…

— Итак, мы имеем светлого мага, который провел ритуал на крови, — подвел итог Карающий Халдрид.

— Пытался провести, — поправил я.

— Что? — поинтересовался Халдрид с таким изумлением, будто увидел говорящий пень.

Ах да, если все это безобразие учинили не маги смерти, то и консультация некроманта, по крайней мере некроманта-недоучки, точно не потребуется. Но девушка на камне все еще оставалась Релькой, и, значит, выкинуть меня из расследования не удастся никаким образом.

— Он не провел ритуал. Только я не могу понять, налажал ли он с самими пытками или руна смерти не дала активировать пентаграмму светлому, — сказал я, глядя на мага едва ли не с вызовом. — Если бы все сработало, то этого типа мы бы собирали по кускам, чтобы потом торжественно сжечь.

Карающий, брезгливо скривившись, подошел к камню. Раз не замешана некромантия, то все в порядке, уже не испачкаешься… разве что в крови.

— А парень-то прав, — уже более добродушно хмыкнул он. — Значит, либо самоубийца, либо студиозус.

— Или же старательно изображает неумеху, чтобы сбить нас со следа, — скептически отозвался Тейнор. — Возможно, преступник намеренно провел ритуал с нарушениями.

— Но это все же могут быть некроманты! — снова полез не в свое дело целитель Арлих.

Интересно, его прямо сейчас выставят за профнепригодность или все же дотерпят до того момента, пока мы дойдем до Академии?

— Если вы не в курсе, то я вас просвещу. При постоянной подпитке из одного источника силы магический узор — вы еще помните, уважаемый, что это такое? — неизбежно деформируется и перекрывает полностью или частично доступ к иным источникам. Свет и Смерть несовместимы. Даже после года использования магии смерти маг уже не сумеет применить ни одного светлого заклятия, даже самого примитивного, — отбрил невежду Карающий Халдрид.

По лицу ректора Келлиса можно было точно сказать, что наставник Арлих долго на своем месте не продержится. И это логично. Даже если работаешь только с телом и узором жизни, все равно ты обязан знать и то, что касается магического узора. Особенно, если преподаешь в Академии.

— Студиозусы, вы свободны, — произнес ректор таким тоном, что это звучало скорее как приказ убираться восвояси на максимальной скорости и не оглядываясь.

Мы тут же воспользовались моментом и практически испарились с места преступления. Анджея просто колотило, Рем был бледен и неестественно спокоен, а на меня же навалилось такое равнодушие, что хоть сразу в петлю лезь. Неплохое было бы решение проблем. Вот только не для меня. Даже жаль, честное слово.

До Академии мы добирались медленно, то и дело сворачивали не туда, временами кто-то спотыкался и падал. Встреченный патруль стражи сперва даже хотел забрать нас, приняв за пьяных, но Рем им что-то сказал, и те отстали. Что сказал, я не расслышал, но лица у доблестных воинов вытянулись.

Дошли до места мы уже глубоко за полночь и у ворот наткнулись на новый препон. Привратник отказывался нас пускать, мотивируя это то инструкциями, то положениями, то вообще неписаными правилами. На этот раз разбирался уже Анджей, и, Тьмой клянусь, я никогда прежде не слышал, чтобы обычно спокойный и выдержанный друг так орал и использовал такие выражения. Нас впустили. И — я это понял по зуду между лопатками — еще долго смотрели вслед, недоумевая, почему привычные придирки, ну, может быть, чуть более въедливые, вызвали такую ярость.

Кажется, мы теперь все трое немного невменяемые. Мы потеряли нашу семью, тех, кто был нам в чем-то даже ближе кровных родичей, и готовы порвать на мелкие кусочки любого, кто потревожит нас в нашем горе. Странно, что Анджей не сорвался еще там, на поляне. Все же я был занят, и это заставляло держать себя в руках; Рем, очевидно, пытался меня страховать в случае повторения припадка одержимости, а вот третий участник нашей неразлучной компании в этот момент был свободен и по всем законам жанра должен был устроить полномасштабную истерику некроманта. Но сдержался.

— Спать, парни, — велел Рем, когда мы доплелись до комнаты. — Всем спать и ни о чем не думать. Завтра нам снова будет трудно, надо отдохнуть.

И мы послушались, как это обычно и бывало. Это хорошо, когда друг — староста и на него можно свалить свои проблемы и переживания.

В итоге мы вытянулись каждый на своей кровати, надеясь хоть немного отключиться от всего этого безумия. Приятели, судя по размеренному дыханию, провалились в сон. А меня приняли в ласковые объятия кошмары, удушливые и вязкие, как болото…

Декан Муарр не спешил покидать место происшествия вместе со всеми. Тело унесли, Карающие сняли все показатели, толпа начала расходиться, а на оставшегося в тени некроманта никто и не подумал обратить внимания. Чем он и воспользовался.

Муарр подошел к камню и поводил над ним ладонью.

«Грубо. Грубо и непредусмотрительно. Выпороть бы надо за такую неумелую работу. Хотя кое-что замаскировать все же удалось, но опять-таки действовал невиртуозно. Сопляки Карающие, сопляк студиозус и сопляк морф. Удивительно, как порой может везти».

Возвращаться в Академию декан предпочел кружной дорогой.

Я стоял посреди леса. Ночь подходила к концу. Луна уже зашла, звезды укрылись за тучами. Самое темное и благословенное время. Пик силы. Сейчас я почти всемогущ. Ноги молочно-белыми щупальцами оплетал предрассветный туман. Белый цвет так неуместен сейчас, посреди царства беспросветной тьмы. Я двинулся вперед. Я знал, что стоять на месте нельзя. Кто-то идет за мной, постепенно догоняя. С каждым мигом он все приближается. Я знал, что он не желает мне зла, но и не был уверен, что встреча не принесет вреда. Нужно было идти вперед, быстро и не останавливаясь. Хотелось проверить, насколько далеко от меня незнакомец, но что-то внутри говорило: нельзя оборачиваться.

Лес казался странным. В нем не слышалось ни единого звука, и даже ветки, на которые я наступал, ломались без хруста, будто я оглох. И вокруг не было ни единого живого существа. Это я чувствовал. Смерть — обратная сторона жизни. Тот, кто служит Смерти, способен уловить биение сердца на лигу вокруг, так же как ощутить чью-то гибель или заметить немертвого.

Но я был совершенно один. Никого. Только тот, кто шел за мной.

Я ускорил шаг, затем и вовсе побежал, надеясь выйти на опушку. Если я покину лес, то могу уже не бояться. Все будет хорошо, только бы выйти из-под крон деревьев…

И скоро рассвет. Он отпугнет моего преследователя…

Ветки хлестали по лицу. Корни будто нарочно поднимались из-под земли, чтобы я споткнулся о них. Туман, казалось, удерживал меня, заставляя бежать медленнее.

И ни единого просвета среди деревьев.

Я понял: рассвет не наступит…

А он все приближался.

Проснулся я с диким криком.

— Келе, гад эльфийский, какого рожна ты нас будишь в семь часов утра, скотина?!

А?..

Вот после такого я точно проснулся и чуть настороженно посмотрел на нависающих надо мной друзей. За побудку рано утром у нас на факультете и убить могут. Запросто.

— П-простите. Того… Кошмар приснился…

— Хватит чушь нести, тебе кошмары не снятся! — рявкнул Рем и пошел досыпать. Анджей еще пару минут угрожающе смотрел мне в глаза, после чего последовал примеру друга.

А вот я лежал и тупо пялился в потолок, словно пытаясь разглядеть на нем вечную истину. Спать не то чтобы не хотелось, хотелось еще как. Но мне было страшно. И даже то, что сквозь щель в занавесях уже вовсю бил солнечный свет, не избавляло от ощущения, что кошмар вернется, стоит только на миг закрыть глаза..

Я повалялся еще минут десять, а потом со вздохом поднялся, натянул очередные мятые шмотки на свои тощие мощи и поплелся в библиотеку, благо работает она у нас круглосуточно, надеясь хотя бы с такой пользой провести время. Вот ведь дивное «везение»: как только я получил законную возможность выспаться всласть, впервые за три года, так не могу уснуть… Это несправедливо.

Попав в библиотеку, я первым делом огляделся на предмет возможных свидетелей. Более ненормальных, стремящихся к знаниям вместо здорового сна, не обнаружилось, а старик-библиотекарь посапывал прямо на рабочем месте.

Отлично.

Я криво ухмыльнулся и на цыпочках прокрался к дальним стеллажам, на которые студиозусы не обращали внимания. Никто из наставников не требовал, чтобы мы изучали те рукописи, что там лежали, а обучающиеся обычно не рвались по собственному почину лопатить дополнительную литературу.

— Так-так… И кто же это у нас решил воспользоваться чужим советом? Студиозус Эльдан!

Я подскочил на месте, едва не заорав. Правда, я тут же успокоился, вспомнив, кто у нас в Академии имеет привычку подкрадываться сзади так, что никаким способом не учуешь. Мэтра Райхэ я не боялся и не подозревал его ни в каких кознях.

— Доброе утро, мэтр, — повернулся я.

Темный эльф стоял, облокотившись на книжный стеллаж, и задумчиво меня разглядывал. Так задумчиво, что я даже вспомнил о вражде между этой эльфийской ветвью и моими светлыми родичами. А если он меня прирезать хочет?.. Нет. Чушь. Только не он.

И паранойя теперь. Дивно.

— Могу сказать, что для любого представителя вашего славного факультета это не утро, юноша. Значит, спали вы неспокойно и недолго. Что помешало? — не меняя позы, спросил наставник со странной смесью иронии и тревоги в голосе. — Кошмары, не так ли?

— Да… Но откуда вы… — совершенно растерялся я.

— Юноша, если учесть, сколько вам пришлось пережить вчера, то это предсказуемо, уверяю вас.

Ну да. Я дурак, не видящий очевидного.

— Я думал, что сюда придет тот молодой и довольно самонадеянный целитель. Но пришли вы. Зачем?

— Хочу выяснить правду. О светлых. Они так яростно порицают нашу магию, что интересно узнать об их грехах.

Прямо у моих ног кляксой расползлось пятно солнечного света, пробившегося сквозь мутное, давно не мытое окно.

— И наверняка жаждешь поведать миру об их подлости и лицемерии? — криво ухмыльнулся мэтр Райхэ. — Не надо, Эльдан. Из этого не выйдет ничего хорошего.

— Но…

— Магия — это наука. И, как каждая наука, она развивается от простых форм к более сложным. А самой примитивной формой является магия крови, как это ни печально. Проще всего получить и использовать силу, забрав чужую жизнь. Так что все виды магии, вне зависимости от источника, изначально применяли жестокие ритуалы… — начал рассказывать эльф, как будто мы были в аудитории, а он зачитывал курсу очередную лекцию.

— Но ведь сейчас… — перебил его я. — Они никогда не признают это!

На лице наставника появились жалость и понимание. Но и непреклонность.

— Потому что большинство из них об этом понятия не имеют, — отрезал он. — Знаете, что такое этика?

Я открыл было рот, чтобы выдать зазубренное определение, но меня оборвали:

— Этика, юноша, — это защита разумных рас от самих себя, от собственной жестокости и эгоизма. Убивали столько, что рождаемость не восполняла потерь. Так было у людей. О том, что происходило у тех же эльфов, которые размножаются не с такой скоростью, я и говорить не стану. Вот тогда до магов дошло, что они уничтожают собственные народы… Но не все пожелали отказаться от могущества. И случилась Первая Магическая война.

— Но нам ведь говорили, что это была война между Светом и Тьмой!

Все мое представление о мире медленно, но неумолимо разрушалось, грозясь погрести меня под обломками. Так что, выходит, большая часть того, что я… мы… знали, — это просто сказки, которыми потчевали наивных дураков?!

Я приказал себе дышать спокойно и размеренно, заставляя сердце успокоиться. Мне нельзя сейчас нервничать.

В затхлом воздухе библиотеки с непередаваемой грацией танцевали пылинки, неспешно опускаясь на вытертый ногами сотен студиозусов ковер.

— Если рассматривать Свет исключительно как идеологию милосердия, а Тьму — как принцип разрушения, то именно так и было. Образно говоря, Свет — это те, кто создал нынешнюю магическую этику, которая провозглашает жизнь наивысшей ценностью. Там были и светлые, и темные, и те же некроманты. Тьмой считают тех, кто ставил во главу угла собственную власть. И только так, юноша. И через некоторое время о тех самых ритуалах позабыли. Не сразу, не без вмешательства, но забыли. И пусть знание и дальше останется уделом избранных. Лишь немногие наставники и Карающие продолжают хранить эти тайны, которые почти такие же древние, как сам наш мир.

— Но почему?! — практически взвыл я от обиды и непонимания. — Это же несправедливо! Нас считают чудовищами, в то время как сами…

— Они отказались от магии на крови, Эльдан. Полностью. Они преследуют за ее применение, как никогда не будут преследовать за использование магии смерти. Потому что убийство в понимании светлых — это прихоть, вызванная властолюбием и гордыней, а для некромантов убийство — лишь необходимый инструментарий. То, что они скрывают правду, — это не лицемерие, а мудрость.

— Какая еще мудрость?! — возмутился я.

— Представьте, что произойдет, если маги узнают о магии на крови. Узнают, что, применяя ее, даже самый бездарный и слабый маг может стать не просто могущественным, но великим.

Я не нашелся с ответом и лишь беспомощно открывал и закрывал рот, как рыба, выброшенная на берег. Мэтр говорил правильно, разумно, логично, ему можно было поверить. Но хуже всего то, что я хотел ему верить. Этот наставник никогда прежде не врал нам и относился к каждому студиозусу с вниманием и приязнью.

— Так-то, Эльдан. Правда порой приносит куда больше зла, чем ложь, помните об этом и не делайте глупостей, — сказал напоследок мэтр Райхэ и выскользнул из библиотеки бесшумно, как призрак.

А я остался наедине с собственной беспомощной растерянностью и пониманием, что не смогу ослушаться наставника.

Солнце уже вовсю светило, разбудив даже вечно дремлющего библиотекаря. По такому поводу старичок приготовил себе в клетушке у входа чашку отвратительного черного напитка, который вроде как должен был помочь проснуться окончательно. Наивный. Сколько помню, он постоянно глотал это пойло, но все равно спал едва ли не круглые сутки. Зато я имел возможность покопаться в тайнах мироздания. Я выполню требование наставника не оповещать мир о прискорбных фактах прошлого, но я же не говорил, что сам ничего не стану разузнавать, верно?

Вот только нелегкое это дело — искать то, что все хотели забыть. Отдельные упоминания встречались в древних текстах, которые были написаны устаревшим языком да еще и на незнакомых наречиях. Те крохи сведений, что удалось обнаружить, содержали лишь намеки на занятия тогдашних магов. А мне бы пригодились описания конкретных колдовских техник, чтобы понять, чего добивался убийца Рельки и каких еще фокусов от него можно ожидать. Вот только это знание, естественно, запрятали весьма надежно, не став полагаться на глупость и леность студентов.

Мои попытки заняться самообразованием были прерваны где-то часов в одиннадцать.

— Эльдан! — окликнул меня мелодичный девичий голос от входа.

Я обернулся и увидел давешнюю новенькую из Эстры.

Твою мать… Вот только ее не хватает для полного счастья.

— Что ты тут делаешь? — спросила меня девушка, присаживаясь на стул рядом. Без приглашения с моей стороны, надо сказать.

Значит, максимум купеческая дочка — ни одна благородная не присядет, если ей не предложили это сделать. Или, наоборот, благородная, которая решила полностью игнорировать этикет, находясь на территории Академии. Или… У меня сейчас голова лопнет от этих подозрений!

— К занятиям готовлюсь, — самым бесстыжим образом соврал я.

— Так рано? — вроде бы даже искренне удивилась Кьера. — Все ваши еще спят. И тебя с твоими друзьями вроде бы освободили…

Глава 6

Хотелось вздохнуть тяжело и безнадежно. Когда женщина глупа — это скучно, когда умна — невыносимо. Но когда она еще и притворяется тупой, как пробка, — вообще повеситься хочется. А Кьера явно притворяется, уж слишком она координированная и тренированная для клинической идиотки. Я не обязан говорить ей правду и вообще что-то говорить, ведь, по сути, эта светлая мне никто. Но я растягиваю губы в самой что ни на есть глупой улыбке и вру что-то остроумное и убедительное, даже ввернув фразу о ее прекрасных глазах, хотя в данный момент ее глаза — последнее, что меня волнует. Кьера счастливо щебечет, не забывая время от времени прикасаться к моей руке и наклоняться чуть вперед, демонстрируя вырез на блузе со всем его наполнением. Чар на ней сейчас — как на опытной куртизанке. Если бы не мои подозрения, уже давно бы облапал, а то и чего больше… Что ей от меня нужно, коли применяются такие ухищрения?

Голова дико кружилась, в глазах потемнело. Магия воздействовала на меня, сознание упорно сопротивлялось чуждому и враждебному влиянию, что неизбежно отражалось на самочувствии. Потом еще и подташнивать начало. А Кьера все говорила, даже вопросы какие-то задавала, не отходя ни на шаг… Нет, это что-то ненормальное. Одно дело, когда тебя выворачивают наизнанку Карающие, и совсем другое — когда воздействует не пойми кто.

— Прости, мне пора! — в конце концов сказал я, вставая. И бросился улепетывать от девицы, словно от какого-то вурдалака.

Впрочем, в библиотеке при ней все равно спокойно почитать не удастся. А так имеется возможность хотя бы что-то съесть на завтрак, если остальные студиозусы еще не все слопали… По дороге я умудрился столкнуться с Ремом и Анджеем, те выглядели куда лучше меня: все-таки выспались они отменно, даже наш страдающий влюбленный умудрился отдохнуть. Я подавил в зародыше зависть и коротко пересказал им свой утренний разговор с нашим культурологом.

— Наверное, он прав, Келе, — предсказуемо согласился староста.

Третий участник нашей компашки еще более предсказуемо засопел от возмущения.

— Выходит, это не попытка стать Изменившимся, а возвращение к старым заклятиям, — задумчиво сказал Рем.

— Возможно, — пожал плечами я. — Только я практически ничего не обнаружил в библиотеке, и вряд ли наставники пойдут навстречу нашей тяге к знаниям и одолжат необходимую литературу.

Некоторое время мы шли молча, и уже на самом входе в столовую Анджей произнес:

— Дураки вы оба. Надо сперва понять, как они вытащили наших из комнат. Ментальная магия не запрещена, и по этому направлению имеются книги. Мы сможем хотя бы определить, насколько эта тварь сильна. Ведь до того момента, пока он не выкрал ребят, у него не было материала для ритуалов.

Рем изумленно кашлянул и покосился на меня. Я пожал плечами. Студиозус Вархович среди нас считался слабым звеном. Он не обладал ни старанием и умом нашего старосты, ни моими природными способностями, но порой умудрялся выдавать идеи вроде бы элементарные, но при этом именно те, до которых мы бы не додумались. Потому что гордыня мешает видеть то, что лежит на поверхности.

— Анджей, ты гений, — вынес я свой вердикт и двинулся к ближайшему свободному столу. Ребята последовали за мной. — После обеда засядем в библиотеке и прошерстим все, что есть у светлых по техникам управления сознанием.

— Это драконова уйма времени! — недовольно воскликнул Рем, которого промедление совершенно не устраивало. Однако от еды он отказываться, хвала Тьме, не стал.

— И что? — мрачно переспросил я, вцепившись в ближайший бутерброд. — Сядем и сделаем.

— Слишком долго, — раздраженно хмыкнул староста, орудуя ложкой. — А если за это время еще кого-нибудь убьют?

— Отлично, — окрысился я. — У тебя есть более удачные идеи?

Анджей смотрел то на меня, то на старосту и предусмотрительно лопал молча.

— Кладбище. Нужно понять, как его так стерилизовали.

— Готов поставить свою корону против дохлой ящерицы, это был только побочный эффект. Так что про кладбище мы не знаем ничего. И даже понятия не имеем, где это «ничего» искать, — медленно, но верно стал повышать голос я, уже понимая, что мы плавно скатываемся в скандал.

Проклятые нервы просто не выдержали. Совершенно идиотское поведение, которое никому не принесет пользы, но и остановиться нет никакой возможности. Истерика — она как лавина, пока не дойдет до конца, ничем не остановишь.

— А с чего ты вообще взял, что это побочный эффект? — упер руки в бока Рем, с восторгом включаясь в начатый мною скандал.

— А на кой ляд так мудрить с погостом? Согласен, это вызвало шок у некромантов, ну и что с того?

— А бес его знает!

— Р-ребята! — попытался остановить нас Анджей, но куда там. С другом мы сцеплялись невероятно редко, но если уж ссора начиналась, да еще на почве расшатанных нервов, то остановить нас мог только…

— Студиозусы!

…замдекана по воспитательной работе, возникший перед нами аки Любвеобильная Невеста в ночи.

— Что за гам? Эльдан, вы опять драку хотите устроить?! — взвился наставник.

— Почему сразу «Эльдан»?! — возмутился я тем, что меня назначили крайним. Как обычно.

— Потому что только у вас имеется привычка в случае противоречий расквашивать носы и ломать ребра! — с откровенным сарказмом заявил Суслик. Тут же захотелось и ему нос расквасить. — Между прочим, студиозус Константин до сих пор не оправился после вашего… выяснения отношений. Я, конечно, понимаю ваши мотивы, но могли бы и поаккуратней действовать!

Я едва не задохнулся от обиды. Рядом возмущенно ахнули друзья. Поганец полоскал имена наших друзей, а мне это еще и в вину ставят?! Да мало я ему еще накостылял! Но то, что только я в Академии решаю противоречия мордобитием, — истинная правда. Все остальные полагаются на магию, забывая о запрете смертоубийства при помощи колдовства. Дуэли за землю не в счет, там мы друг друга пытаемся лишь изувечить. Поединки на оружии тоже под запретом. А вот на вульгарное избиение противника, которым, по сути, балуюсь я один, пункт пока не написали, ибо маг редко бывает силен физически, а уж дворовой драке и вовсе почти никогда не обучен.

— Пусть этот гад спасибо скажет, что я ему ноги не выдрал и в задницу не засунул! — непримиримо насупился я. — Будет еще каждый эстрийский засланец тявкать на некромантов… Я ему тявкальник-то прочищу!

— Эльдан!

— Что «Эльдан»?! Вы еще скажите, что я неправ! — не сдавался я, чувствуя свою полную правоту и молчаливое одобрение всех студиозусов, собравшихся в столовой.

Ну и где справедливость? Эстриец заслужил взбучку? Заслужил, причем куда большую. И я же еще должен был нести ответственность за его поганый язык!

— Я скажу, что вашим поведением займется тот, кто более привычен к этому делу, — недовольно процедил наставник.

Угу. Суслик согласен с моими действиями, но ему не нравятся методы. И еще он как член преподавательского состава не может высказываться в пользу проявления насилия между студиозусами. Неужто мама приехала? Или бабушка? Или… отец? Нет, отец здесь вряд ли когда появится. Он мою профессию не одобряет. И официально, и неофициально. Он меня вообще не одобряет, но, какая незадача, мне глубоко на это плевать, и сводить счеты с жизнью из-за его мнения я не планирую.

— Приехал господин Айаллэ, — со вздохом сообщил мэтр. — Он ждет вас в приемной декана для беседы. И надеюсь, он поговорит с вами о вашем вопиющем поведении.

Я счастливо улыбнулся. Хотелось бы, конечно, чтобы мама или бабушка приехали, чтобы поддержать меня. Но Айаллэ… Он уж точно не станет распекать меня за драку. Скорее покажет пару новых приемов. Он гордился мной, я знал это. Гордился, что я не побоялся гнева деда и отца и уехал в Академию, гордился, что я могу постоять за себя, гордился тем, что я отлично учился… Он просто мною гордился, как мог бы, наверное, гордиться собственным сыном, и любил как родного.

К обиталищу декана я летел словно на крыльях. Шутка ли, целых четыре месяца не был дома! Я дико соскучился по родным. Заодно соскучился по этому покровительственному отношению близких, которые всегда будут видеть во мне ребенка. Пока живешь рядом с родителями, всегда болезненно реагируешь на любую попытку опеки, считая это посягательством на твою свободу, но стоит оказаться вдали от этой самой опеки, сразу хочется выть.

Я тосковал по отеческим подзатыльникам Айаллэ, которыми он награждал меня после очередного изуродованного погоста. У меня всегда было плохо с нервами и самоконтролем, так что в «естественном», так сказать, состоянии я представлял угрозу большую, чем любой злокозненный некромант, обладающий полным набором профессиональных умений. Скорее всего, из-за этого меня все-таки и выпустили из Рассветного леса, решив, что связываться — себе дороже. Но если бы дед пожелал запретить мне обучаться проклятому ремеслу, он бы запросто мог это сделать.

Кто-то из советников предлагал ему решить проблему наиболее радикальным способом. Нет, не убить меня, хвала Единорогу. Если бы у кого-то такая мысль появилась и я бы о ней узнал, то сразу бы унес ноги вместе с мамой и Айаллэ в Закатный лес. Мама ведь тоже некромант. Но ей ничего не угрожало, ведь замуж она вышла, уже получив образование и прекрасно контролируя собственную силу. В отличие от меня. Закатный лес стоически терпел становление своей принцессы на стезе мастера смерти, пережив и восставших покойников, и орды призраков.

Меня же родичи из Рассветного леса хотели лишить магического дара. Навсегда. Собирались обратиться с этим вопросом к Карающим. Они, хвала Тьме, отказались, заявив, что это наказание, а они не наказывают невиновных. Вроде бы все обошлось… Но только осадочек-то остался. Ужасно осознавать, что отец с дедом готовы были лишить меня того единственного, что могло стать смыслом моего существования. С тех пор я никогда не звал родителя «папой», а мама переехала в отдельное крыло дворца. И я недоумевал, почему преданный рыцарь Айаллэ несет караул у ее дверей, не делая ни единой попытки войти в покои. Хотя, возможно, мой цинизм и неуместен.

В приемную декана я вломился в лучших традициях «зарвавшихся скотов голубых кровей», как меня за глаза называли некоторые преподаватели в первые недели учебы. Надо сказать, правильно называли: самовлюбленный и самоуверенный юнец, каким я был на тот момент, вполне заслужил подобное определение. Вылечили однокурсники, которые хорошенько потрепали меня всей группой. Поодиночке-то со мной мало кто мог бы справиться. Я отлеживался три дня, но после этого, как выразились друзья, «стал человеком». Мне не припоминали период «скотства», а я не припоминал устроенную «темную». Все были счастливы.

— Здравствуй, Келе! — тепло, по-родственному улыбнулся мне демон, обняв и хорошенько похлопав между лопаток.

Из угла на мужчину тоскливо взирала секретарша, старательно поправляя локоны. Айаллэ и правда выглядел весьма привлекательно: на полголовы выше меня (а я тоже не низкий), смуглый, поджарый, как гончая, с правильным лицом в раме черных прямых волос, на котором сияли зеленые глаза. Лесные демоны вообще народ красивый, рядом с ними эльфы кажутся бесцветными, а представители клана Ясеня еще и отличаются более уравновешенным характером по сравнению с иными сородичами.

— Здравствуй, ahi! — с огромной радостью произнес я.

Мой воспитатель немного погрустнел, как и всегда, когда я называл его так. «Папа». Не помню, когда я впервые назвал его папой, лет в десять, наверное.

— И что ты натворил? — озабоченно спросил меня он, присаживаясь на диван.

Я опустился рядом. Посмотрел за окно. Отвратительно ясная погода для всего произошедшего.

— Как ни странно, ничего, — ответил я, окончательно переходя на язык демонов. Я говорил на нем так же свободно, как на эльфийском или всеобщем, а понимают его немногие. Так спокойнее.

— Ну-ну, — скептически протянул Айаллэ, который давно привык выслушивать от преподавателей о моих драках, неуважении устава и прочих проступках, на которые он чаще всего закрывал глаза, предварительно пообещав, что конечно же на меня повлияет. Как только, так сразу. Маму он в Академию просто не пускал каким-то диковинным образом, возможно опасаясь за ее душевное равновесие. Хотя… Мама тоже не была ангелом и больше интересовалась результатом моих экзаменов, чем тем, сколько носов я расквасил и по какой причине.

— Правда ничего, — удрученно покачал головой я. — Тут… Тут очень плохая история произошла… И я не знаю, как из нее выбраться. И вытащить остальных.

Айаллэ слушал очень внимательно. Так мог слушать только он. Наставник ничего не уточнял, но по его глазам я и сам видел, когда нужно говорить подробнее. Мой воспитатель не был магом, у него даже зачатка магического узора не наблюдалось, но он слишком долго находился рядом с моей мамой, а потому волей-неволей приобрел некоторые знания. Впрочем, дело даже не в знаниях. Сейчас куда больше любой информации мне нужны поддержка и терпеливый слушатель, а лучшей кандидатуры, чем Айаллэ, мой почти что отец, просто не найти.

— Не лучше ли тебе уехать? — тихо спросил меня он, после того как я закончил рассказ.

— Что?! — возмутился я, вскочив на ноги. Подобного я ожидал от кого угодно, только не от него. — Сбежать?

— Ну почему же сбежать, — покачал головой Айаллэ, спокойно глядя мне в глаза. — Бегут от своего боя и своего врага, а тут… Будь объективен, Келе, это не по твоим силам и умениям. Ты слишком молод и даже не закончил обучение… Не надо влезать в проблемы, с которыми обязаны разбираться другие.

Возникло ощущение, будто почва уходит у меня из-под ног.

— Но это же мои друзья… Они в опасности. Одну нашу девушку убили… — только и мог пробормотать я, беспомощно сжимая кулаки.

Я мог закатить истерику и нахамить кому угодно, начиная с однокурсников и заканчивая ректором. У меня мерзкий характер, это ни для кого не секрет. Но я не мог нагрубить Айаллэ. Я на него даже голос не повысил ни разу в жизни. И не только потому, что уважал его. Если мой второй отец посчитает мое поведение неподобающим, то он мне так шею намылит… Звезды днем увижу. И будет полностью в своем праве. Бывало и такое. Я потом отлеживался пару дней, но уяснял, в чем именно был неправ. Мама говорила, что мне полезно почувствовать «крепкую мужскую руку». И пусть такая ситуация мне не нравилась, в целом я был согласен, что демон подобным образом удержал меня от многих глупостей. Я даже не обижался на него, как обижался на отца, который ни разу не поднял на меня руку, но и не заговорил просто так, без официального повода.

— Спроси себя, много ли ты на самом деле можешь сделать? Ты же умный мальчик и понимаешь предел своих возможностей. Не надо играть в героя. По тебе есть кому плакать.

Удар ниже пояса. Маму, бабушку и своего наставника я обожал сверх всякой меры и не желал быть причиной их огорчений. Да и инстинкт самосохранения у меня тоже наличествует. Если быть точным, то я разумный трус и, как правило, не встреваю в драку с заведомо более сильным противником, предпочитая пусть и постыдное, но безопасное бегство.

Но и друзья… Попросту забыть про все и отсидеться у родни я тоже не могу. Я очень дорожу ребятами, к тому в данной ситуации бегство было бы позором.

— Я останусь в Академии.

Мамин рыцарь хотел было возразить, но я его опередил:

— Я обещаю, что сам никуда не полезу. Буду спокойно собирать информацию и сидеть в библиотеке. Никаких геройствований. Да ты и сам знаешь, что это совершенно не в моем духе.

Демон внимательно посмотрел на меня и сказал:

— Это обычно не в твоем духе. Но я не зря назвал тебя «ветром», одному Единорогу известно, что ты выкинешь в следующий раз. И каждый такой раз заканчивается небольшой катастрофой.

Я только хмыкнул. Ну да, наставник прав, такое случалось.

— Буду держать себя в руках. Маме передай, что у меня все хорошо, не надо ее волновать.

— Пока я останусь здесь, — последовал ответ.

В мое благоразумие не поверили и лично пожелали проследить за тем, чтобы я не угробил свою венценосную головушку? Приятно, демон меня подери. Но как объяснить друзьям, что мой второй папа планирует за мной присматривать?

— А может, не надо? — взмолился я. — Тебе и заняться тут будет нечем…

— Милорд ректор предложил заменить преподавателя физической подготовки, так что можешь не волноваться, Келе, скучать мне не придется.

Я закашлялся.

— Если пустишь меня к себе на занятия, то я даже готов смириться с присутствием любимого родителя в стенах учебного заведения. Хоть и совершенно не рад контролю с твоей стороны.

Бедные студиозусы. Они даже не подозревают о том, что попали в лапы злокозненному лесному демону. Я на своей шкуре прочувствовал, что такое муштра Айаллэ. Было несладко, даже учитывая мою нелюдскую природу. А уж что он сотворит с обычными людьми…

— Келе, не надо меня так называть, — попросил меня демон.

— Почему? Так ведь правильнее.

— Я тебе не отец ни по крови, ни по закону.

Я твердо посмотрел наставнику в глаза:

— Первое ты не исправишь. Второе — можешь изменить.

— Я чту честь и долг твоей матери, Келе, — устало и обреченно покачал головой Айаллэ.

— Не ты ли сам учил меня, что бывают случаи, когда о чести лучше забыть? — поразился я, не понимая его реакции на мои слова.

— Это не тот случай.

— Лучше бы ты чтил ее счастье и покой. — Мои губы искривила саркастичная улыбка.

Ребята терпеливо ждали меня в пустой столовой, о чем-то вяло переговариваясь. При моем появлении они разом смолкли. Я хотел было даже начать их в чем-то подозревать, но вовремя себя одернул. Максимум, что мне грозит от друзей, — это зомби в постели. Обычная шуточка студентов нашего факультета.

Естественно, завтрак был давно съеден. Без меня. Пара бутербродов, заботливо прихваченных друзьями, несколько смирили с горькой действительностью и заставили замолчать желудок, но в полной мере не насытили. День не задался с самого начала.

— И что сказал этот твой демон? — спросил Рем.

— Айаллэ, — недовольно поправил я, дав понять, что не потерплю неуважения к наставнику.

Друг только пожал плечами. Мол, как скажешь, так и будет.

— Ну хорошо — Айаллэ. Так что ему нужно?

— Убедиться, что со мной все в порядке. И проследить, чтобы так оно и было в дальнейшем. Он остается. И будет вести физподготовку, пока наш наставник отсутствует.

— Э? — как-то не обрадовался такой новости Анджей. — И… что можешь сказать о нем как о преподавателе?

— Молись, чтобы не умереть прямо во время тренировки, — даже и не подумал обнадеживать я друга, вспоминая, какие испытания устраивал мне лесной демон в течение последних тридцати лет.

— Ну ты же выжил, — нервно хохотнул староста, как-то нервно поежившись.

— Во мне только одна четвертая человеческой крови. Я вообще живучий.

Ну да. Эльфы — народ на удивление крепкий, хоть на вид и не скажешь.

— Хочу посмотреть, что он сделает со светлыми, — мечтательно протянул Анджей.

— С какой стати он должен с ними что-то делать? — не понял юмора Рем.

— Ну как же… Раз Айаллэ вроде как за Келе присматривает, ни в жизнь не поверю, что он не оттянется на тех гадах, которые говорили мерзости про наших друзей. — На Анджеевом лице застыло радостное предвкушение.

— Гад был один, — дотошно поправил я.

Не то чтобы я сильно любил наших идеологических противников, особенно в свете последних событий, но все же старался сохранять лояльность. Бабушка Гира учила, что изначально надо ко всем относиться хорошо, а недолюбливать кого-то можно только при наличии веских причин. Потому что если изначально ждешь от окружающих подлянки, то подлянку и получишь. Синтим, конечно, но ее высочеству я предпочитал верить в большинстве вопросов.

— Ну и что? Все они, светлые, из одного корыта хлебают.

Я отвернулся, чтобы парни не видели, как я недовольно скривился. Последняя фраза Анджея была гнусной.

Мы всегда приходим в бешенство, когда всей нашей некромантской братии припоминают одного-двух ненормальных магов, которые обращали тонкое и выверенное искусство в тупую бессмысленную бойню. Не понимаю, как можно самим точно так же относиться к светлым. Ну нашелся один придурок Константин, так он вообще нездешний. И в Академии учится всего ничего, а то бы ему здесь быстро мозги вправили. Пусть факультет некромантии и не любят, но такого откровенного хамства в наш адрес никто себе не позволял: это глупо, аморально и попросту некрасиво, а маги не любят выглядеть некрасиво, неважно, какой они специализации. Так чего мерить всех по одному мерзавцу?

Хотелось все это высказать, но вряд ли сейчас, когда мы знаем, что Рельку убил именно светлый, друзья готовы применить привычные принципы терпимости.

— Ладно, народ, — устало вздохнул я, понимая, что никому ничего не докажу. — Давайте все же разберемся с ментальными техниками, а дальше — как получится.

Райхэ сидел в кресле в кабинете милорда ректора, и на лице его была маска совершенной безмятежности, которая не давала повода усомниться в спокойствии и уверенности преподавателя культурологии. Правда, общество главы Академии и милорда декана одновременно несколько выводило темного эльфа из равновесия, зато присутствие Карающих не вызывало в нем никакого беспокойства. С этой парой он познакомился довольно давно, и ничто не могло поколебать его уверенности в их профессионализме и беспристрастности. А вот милорд Муарр внушал беспокойство за судьбу факультета некромантии, так бурно он высказывал свое мнение. Казалось, от воплей декана даже хрустальная люстра на потолке, пережившая не одно поколение учащихся, готова свалиться на пол, так сильно раскачивались ее подвески. Видимо, нервы у некроманта шалили настолько, что он частично потерял контроль над своей силой.

Краем глаза Райхэ заметил, что темно-зеленая шелковая обивка на стенах кабинета ректора заметно потускнела — первый признак расшатанных нервов у хозяина помещения. Тлеть и разрушаться могут не только живые.

— Этот мальчишка опасен и непредсказуем! Его общество несет угрозу другим студиозусам!

Халдрид взирал на главного оратора в беседе с философским равнодушием и выдержкой. Тейнор же гневно сверкал глазами и вот-вот мог выдать главе некромантов что-то нелицеприятное. Интересно, сколько еще Халдриду удастся сдерживать южный темперамент напарника?

Все три года декан пытался выпереть эльфийского принца, доказывая его злокозненность. По мнению самого Райхэ, — а он наблюдал за юношей и раньше, еще до начала его обучения, — неприятностей от Эльдана было куда меньше, чем от иных светлых студиозусов, что уж говорить о будущих мастерах смерти.

— Успокойся, Эльвин, — примиряюще улыбнулся милорд ректор Келлис. — Пока его высочество не сотворил ничего жуткого или такого, что выходит за рамки обычных шалостей наших подопечных.

— Он порой теряет контроль над собой! — до последнего стоял на своем Муарр.

— Весьма редко, — со спокойной улыбкой отозвался Райхэ. — При этом он сам и подавляет проявления своей натуры. К тому же Эльдан, даже не зная причины, умеет замечать эти вспышки и пытается контролировать их. Пока успешно.

Некромант раздраженно посмотрел на оппонента, но обращаться все же продолжил к главе Академии:

— Он вспыльчив. У него дурной характер. Да он драки устраивает чуть ли не каждую неделю!

— Именно драки, — вновь перебил его темный эльф. — Не было ни единого случая, чтобы он применил магическую силу для решения конфликта, стало быть, даже в минуты гнева он не теряет самообладание и выбирает приемлемые способы борьбы. Прошу учесть, что для этого необходимо волевое усилие, ведь для Эльдана естественнее использовать именно магию.

Откровенно говоря, культуролог вполне понимал причину страха Муарра, все же такой маг, как Эльдан, может представлять нешуточную угрозу. Но за этим мальчиком Райхэ присматривал с того момента, как у него проявился магический узор и стало понятно, что принц пойдет по пути своей венценосной матери и бабки.

Внук принцессы Гиры в полной мере унаследовал от нее непростой характер, но также унаследовал ее упорство и понятие о чести.

— Он недисциплинирован! — воскликнул декан.

— Не более любого другого студиозуса, — с откровенно издевательской усмешкой отозвался мэтр Райхэ.

Халдрид посмотрел ему в глаза и с явным удовлетворением кивнул.

— Итак, — со вздохом начал ректор, — вердикт декана?

— Опасен.

— Вердикт Карающих?

— Благонадежен, — ответил за двоих северянин.

— Вердикт куратора?

— Благонадежен, — с уверенностью ответил эльф.

— Студиозус Эльдан продолжает обучение без каких-либо дополнительных мер, — подвел итог ректор Келлис и устало вздохнул: — Благодарю за содействие, все свободны.

Муарр шел по коридору, насвистывая что-то чересчур беззаботное. В решении ректора он и не сомневался. Тот никогда не выкинет с факультета некромантии мальчишку Эльдана. И никогда бы не выкинул. Здесь, в Академии, он полезен и удобен. Еще бы, Прирожденный под боком, страшно даже подумать, что можно списать на выходки бестолкового мальчишки. Он же чудовище из страшных сказок, про него что ни скажи — поверят, непременно поверят. А потом, чтобы замести следы, — пришиб остроухого, от греха подальше, и всего делов-то. Вот только этот план вряд ли сработает. Кое-что о милом, но вспыльчивом мальчике по имени Эльдан милорд ректор не знает, а знал бы — сто раз подумал бы, прежде чем пытаться сделать из него одну из своих пешек.

Но сейчас этот взбалмошный студиозус должен находиться тут. Муарр тоже так считал. Так что упирался он скорее для того, чтобы не менять линию поведения и не привлекать лишнего внимания. К тому же ректор — тут Муарр усмехнулся — ни за что не согласился бы с главой факультета некромантии из принципа.

— Милорд, — материализовался рядом с деканом его заместитель по учебной работе. — Я проверил прибывших из Эстры. Двое других чисты как первый снег. Ваши подозрения подтвердились в полной мере.

Хватку хотя бы он не потерял.

— Уверены?

— Абсолютно.

Библиотекарь давно проснулся и в изумлении смотрел, как мы втроем планомерно перерываем его владения в поисках нужной литературы, поднимая в воздух пыль, а потом составляем баррикады из книг на столе. Такой нездоровой активности среди студиозусов он не наблюдал уже довольно давно. Если быть точным, то с прошлой сессии. Да и книги мы брали довольно специфические, в которых рассматривалась та область магии, что для нас была недоступна. Спрашивать, правда, библиотекарь ничего не стал, только изумленно качал головой, когда кто-то из нас тащил очередную стопку добычи, кряхтя от усердия.

— Заклятия внушения?

— Убирай, Рем. Они не охватят разом такое количество людей, а в случае с наставником не перебьют боль, — тут же отмахнулся Анджей.

— «Ритуалы подчинения» для старших курсов, — прочел я заглавие на верхнем томе в потертой обложке.

— Это даже выкинуть надо. Учебники нам не помогут, там ничего важного не напишут, разве что общие принципы. А у нас должно быть что-то более серьезное, — фыркнул староста, пытаясь реабилитировать гордость, пострадавшую от метких указаний нашего третьего товарища. — Ищем дальше, товарищи студиозусы, не отвлекаемся.

И мы искали… Единорог Трижды Светлый, мы всю библиотеку практически перерыли.

— Эй ты, падальщик, что делаешь? — раздалось позади меня.

Я этот голос слышал один раз в жизни, но готов поклясться, что не забуду никогда.

Кажется, сейчас будут трупы.

Поворачивался я демонстративно медленно, что позволило придать лицу нужное скучающе-сволочное выражение. Затем смерил блондина тяжелым и кровожадным взглядом.

— О… Какие люди. А мне определенно нравится твой профиль, Ти-и-ин, — протянул я, внутренне подобравшись. Легкая горбинка на породистом носу светлого внешность ему не испортила, но доставила мне немалое удовольствие.

Дракой больше, дракой меньше. Я чувствовал себя как дворовый кот, увидевший на своей территории холеного домашнего кошарика. Вроде бы и соперник жалкий, но это же не повод делать ему поблажку.

Пацанчик нервно сглотнул и машинально сделал шаг назад.

— А у тебя отец точно эльф, а? А то тебя сейчас с лесным демоном спутать можно, — нервно пробормотал он.

— Чего приперся? — спросил я, чувствуя, как меня захватывает азартная бойцовская злость. — Или опять мордашку тебе подправить? Смотри, уделаю так, что без слез смотреть никто не сможет.

— Спокойно, остроухий, без нервов. Я, может, помочь пришел.

По бокам от меня встали друзья, глядящие на пришельца так же неласково, как и я. У нас хорошая память, и выходку светлого никто забывать не собирался. За своим столом напряженно застыл библиотекарь, готовый, если что, вызывать подмогу. Сам растащить нас в случае драки он и не надеялся, уже зная, что такое Эльдан, размахивающий кулаками.

— Тихо, остроухий. Я и правда с миром. Помощь хочу предложить, — сделал еще шаг назад светлый, неосознанно выставив руки в защитном жесте.

— О-о… И с чего же такая доброта и щедрость? — привычно окрысился я, красноречиво закатывая рукава потрепанной черной рубашки. — Валил бы ты отсюда, а? Пока цел. А то мне не улыбается еще одна воспитательная беседа с деканом на тему повышенной агрессии и рукоприкладства.

Константин как-то неуверенно ухмыльнулся. Щека у него дернулась.

— Да уж, слава у тебя по всей Академии. Но я правда хочу помочь. — Вот ведь заладил. — Считайте это принесением извинений.

— Причины?

Он мог говорить все что угодно, но верить ему я не собирался. Я прекрасно помню его высказывания в наш адрес.

— Девчонку вашу жаль. И тех, кто еще пропал. Я не подумав языком молол. Мы вас не любим, это факт, но и смерти я вам не желаю, эльф.

Мы втроем быстро переглянулись. Не нравился он каждому из нас, но если парень все же способен на что-то дельное, то отказываться от его услуг, по меньшей мере, недальновидно.

— И чем ты собираешься помочь? Ты даже не знаешь, что нам нужно.

— Знаю. Вы ищете наши методики влияния на сознание. Я названия ваших книг разглядел, — сказал светлый. — Это моя специализация. И я знаю, что и где искать.

На несколько секунд эстриец смолк, отведя взгляд и закусив губу. А потом снова повернулся ко мне:

— Это… сделал кто-то из нас?

Я видел, как ему хотелось, чтобы мы отрицали причастность его лагеря к случившемуся. Ему до боли хотелось, чтобы мир так и оставался черно-белым, а он находился на белой половине. Но я не собирался ни врать, ни щадить его чувства.

— Да. Это ваши. Совершенно точно ваши, — с полной уверенностью ответил я.

— Тогда… Расплачусь и за это прегрешение Света, — с бесшабашной улыбкой махнул рукой Константин. — Рассказывайте, что от меня нужно, а я уж постараюсь…

— Хочешь снова войти в образ доблестного воина Света? — откровенно издевательски хмыкнул я.

— Нет, просто хочу закрыть рот совести, — на диво миролюбиво пожал плечами тот.

Интересная мотивация. Я бы до такого не додумался.

— Всегда считал, что у светлых нет совести, если дело касается темных и некромантов, — съязвил я.

Мне нужна была ссора. Мне нужна была еще одна драка, чтобы выпустить наружу скопившееся напряжение, а эстриец для этого подходил идеально. Да вот беда, гаденыш упорно не велся на провокации, а спускал мне одну грубость за другой. Ну не бить же его просто так? Рука же не поднимается.

Парень немного покраснел и сказал:

— Это неправильно. Я… виноват, что сказал тогда тебе такие вещи. Всем вам.

— А почему сказал? — подивился Рем.

— Кьера… Она потом об остроухом слишком много говорила, — покаянно признался тот, наклонив голову. — Приревновал. Извини уж, остроухий, бес попутал.

Вся беда от них. От этих баб.

Я криво улыбнулся и протянул руку для рукопожатия. Нагадил он тогда знатно, ну да кто нам только кровь не портил. А вот извиниться мало у кого духу хватало, так что эти слова Константина дорогого стоят. Светлый благодарно кивнул мне и ответил на рукопожатие.

— Но смотри, Тин, если что-то не так… Ты меня знаешь. Бью без предупреждения, — счел своим долгом предупредить на будущее я.

— Да уж понял, что рыцаря из тебя не получилось, твое высочество, — пожал плечами он, поморщившись от фамильярного обращения.

Таким образом, деловое общение было налажено, и мы снова зарылись в книги.

Уточнять про отношения этого типа с Кьерой я счел излишним. Скорее всего, насчет особенностей своей дамы сердца парень не в курсе, вряд ли она стала бы его просвещать.

— Дракон, какого вы только бреда не насобирали… Еще бы учебники для младших классов приволокли.

— Ну уж извини, у нашего факультета другая программа вообще-то, — недовольно процедил Анджей, машинально сжимая руку в кулак. Прямо как я. Подозреваю, что врезать Константину по смазливой морде моему другу хотелось даже сильнее, чем мне.

Я тут же оттер Анджея от светлого, чтобы перепалка не перешла в полноценную ссору. Устраивать свару с добровольным помощником, который разбирается именно в той области магии, которая нас интересует, по меньшей мере глупо. А я, хвала Тьме, глупцом не был.

Накостылять-то этому пижону мы всегда успеем.

— Да знаю уж… Дайте мне хотя бы примерные критерии поиска.

Я быстро пересказал то, что нам было известно о произошедшем.

— Мм… Ну, с вашими одногруппниками все более-менее ясно. Судя по всему, на них навесили «куколки», заклятия в спящем состоянии. Потом, когда ребята предположительно спали, «куколки» одновременно активировали. Во время сна сознание затуманено, и нет ничего сложного в том, чтобы перехватить управление телом. Выглядит все как обычный лунатизм.

— А мы тогда не спали… Втроем. А что бывает, когда «куколку» активируют на бодрствующих? — задал я вопрос.

— Заклинание самоуничтожается, обычно даже не привлекая внимания объекта. Если оно не способно подавить сознание во время бодрствования, то исход будет именно такой. Если оно сильное, то происходит тот же «приступ лунатизма», но с некоторыми осложнениями в виде подавления воли объекта.

— Оно не было сильным, — покачал головой Анджей, — зацепило совершенно всех, и только мы удержались. Все спали — мы нет, и это единственное, что отличало нас от одногруппников.

— А наставник? Который себе руку оттяпал? — встрял Рем, не в силах остаться в стороне от разговора.

— Может, дело именно в нем? Ну, особенности какие, — резонно парировал Анджей.

— Слушай, Тин… — перебил я друзей.

— Может, прекратишь так меня называть? — взмолился светлый, не выдержав наконец.

— Нет, — осклабился я, наслаждаясь недовольством эстрийца. — Так вот, Тин, если на всех нас теоретически были навешены такие вот «куколки», есть ли вероятность, что на нас троих сохранились какие-то остаточные следы? — с азартом протянул я.

— Думаю, да. Если без особых вывертов накладывали, то должны были остаться. Но уже прошло довольно много времени…

— Отлично. Живо пошли Карающих искать. Пусть фиксируют след заклинания, если он есть, — тут же сориентировался Ремуальд. — Спасибо, Константин. Ты очень помог. Мы ценим.

Студиозус на благодарность среагировал как-то совершенно по-детски, смутился и залился краской. Я по-приятельски хлопнул его по плечу и со всей доступной дружелюбностью улыбнулся. Обычно у меня это не очень хорошо выходит. Те, кто видел мой оскал, говорят, что им казалось, будто я на них сейчас кинусь. Но в этот раз гримаса, кажется, удалась. Мне улыбнулись в ответ.

И когда мы уже почти вышли из библиотеки, Константин задал мне вопрос:

— Остроухий, а что у тебя с Кьерой?

Я резко повернулся:

— Да ничего у меня с Кьерой. Светлых приличных девочек ничего не может связывать с мерзкими злокозненными некромантами.

На этом наше общение и закончилось.

Оказалось, что найти Карающих, ведущих расследование, так же сложно, как преподавателя, чтобы договориться о пересдаче, которую он устраивать не хочет. Этих двоих частенько где-то видели, то вместе, то по отдельности, но мы постоянно их упускали. И время упускали тоже.

— Дракон их сожри! — через полчаса поисков выругался Рем. — Такое ощущение, что над нами издеваются!

Мы уселись на скамейку в честно отбитом у светлых сквере и смолкли. Лично я чувствовал возмутительную безнадежность. Ровно до тех пор, пока наш староста вновь не подал голос:

— Келе, найди их.

Я замер, будто меня в лед вморозили. Вроде бы друг и не сказал ничего особенного, но вот его тон… К тому же он знал, что я кое-что могу…

— Рем, сдурел, что ли? Как наш остроухий их отыщет?! — воскликнул ничего не понимающий Анджей.

Я преувеличенно беззаботно уставился на небо. Оно было удивительно чистым, до самого горизонта ни облачка.

— Он может, — вздохнул староста.

Да. Некромант при надлежащем мастерстве может почувствовать даже муравья, забившегося под камень. Мастерства у меня не было. Но были природные способности, которые можно использовать таким же образом. Одно плохо: я не представлял до конца, чем же грозит мне применение скрытого во мне дара. Я боялся, до одури боялся того, что могу так и остаться тем чудовищем, которое хладнокровно рассуждало о том, как убить моих друзей.

— Ну же, Келе, время идет. Ты сам знаешь, что магические следы нестабильны. Возможно, мы уже опоздали.

Я с мукой посмотрел на друга.

— Келе, это необходимо, пойми, — виновато покачал головой Ремуальд. — Я все осознаю, но на кону жизнь наших друзей. Мы уже потеряли Рельку…

Это действительно необходимо, я понимал. И понимал, что со своим проклятым даром балансирую на краю пропасти, когда даже слабый порыв ветра может столкнуть меня в бездну. И дна у нее не будет. И Рем был неправ. Он не понимал. Он просто не мог понять. Потому что не с ним это происходило. Не он мог потерять себя, а я.

Однако же, несмотря на все свои сомнения и страх, я кивнул, подтверждая, что сделаю необходимое, найду Карающих. Было жаль рисковать собой из-за такой малости, как поиск кого-то. Я не склонен к самопожертвованию. Проще говоря, я эгоист и не стал бы подвергать себя даже малейшей опасности, чтобы помочь кому-то из разумных существ этого мира, вне зависимости от пола и возраста. Я дорожу своей жизнью больше, чем жизнями других. Это нормально для некромантов. Сама природа нашей магии эгоистична: для получения силы мы используем других, пусть это и узаконено. Мы убиваем и мучаем для проведения наших обрядов. И при этом спим по ночам. Это нормально для нас. Однако есть небольшой круг близких, ради которых мы готовы на все.

Я прикрыл глаза, заставив себя ощущать лишь биение жизни вокруг. Сперва это воспринималось как комок разноцветных нитей, в которых я запутался, как котенок, заигравшийся с клубком. Потом, через пару минут, когда удалось привыкнуть к иному уровню зрения, который доступен разве что нам, некромантам, да еще целителям, я стал различать, что вот этот всполох — растение, это яркое пятно — какой-то совсем молоденький студиозус…

Не то… Не то… Это тоже не то… Ха, милорд ректор загнал какого-то несчастного в кабинет и отчитывает. Понять что-то конкретное я не мог, но ощутить огорчение более слабого мага сил хватило. Мэтр Райхэ… Забавно. Он выглядел чуть иначе, будто бы не имел устойчивой формы. Удивиться толком я не успел, поскольку заметил на самом пределе моего восприятия тех, кого искал. Карающие поразили меня объемом жизненной энергии, которую они таили в себе. Интересно было бы уложить их на жертвенник и посмотреть, что в итоге получится… Но они, скорее всего, будут против…

— Нашел, — произнес я. — Только что вышли из ворот Академии.

— Молодец, Келе! — радостно воскликнул Рем. — Пошли, ребята!

А я бы и рад пойти… Только вокруг себя я теперь видел только ночной лес, утонувший в тумане. И за спиной слышались шаги.

Оказывается, бывают кошмары, от которых и наяву не скрыться.

Глава 7

Рем со священным ужасом смотрел, как Эльдан валится со скамьи на землю, будто сломанная кукла.

— …! Что происходит?! — всполошенно воскликнул Анджей, подхватывая безвольное тело друга, не давая ему приложиться головой.

— Не знаю! — ответил Ремуальд. Он тряс друга за плечи, но тот так и не приходил в себя. — Нам наставники нужны! Срочно!

Он действительно не знал, что происходит, зато причины происходящего представлял очень четко. Он попросил Эльдана использовать свои истинные способности. Дракон и Единорог, ради такого пустяка… Да, это было важно, но не настолько, чтобы сейчас Эльдан валялся без чувств на земле. Бесова самонадеянность Рема!

Анджей еще раз бросил взгляд на неподвижного эльфа и припустил в корпус за помощью.

Ремуальд же остался с другом, надеясь, что тот придет в себя без постороннего вмешательства.

Видно было, что глаза под веками у Эльдана двигались, словно он просто спал и ему что-то снилось…

Первым явился мэтр Райхэ, который тут же отпихнул старосту четвертой группы от тела однокурсника и начал делать над лежащим какие-то сложные пассы.

— Что случилось?

— Н-ничего, — пролепетал студиозус, до которого вдруг дошло, что он не знает, можно ли открыться наставнику хотя бы отчасти. Вдруг это навредит Эльдану?

— Ремуальд, немедленно говорите правду! Я знаю, вы беспокоитесь о товарище, но ничего из того, что вы можете поведать, для меня открытием не будет.

— Вы… — вздохнул парень, в отчаянии переводя взгляд с мэтра на бесчувственного друга и обратно.

— Я знаю о нем все. И могу помочь. Ну же. Он использовал свой дар? Верно?

«Неужели он действительно знает? О нашем принце?»

— Д-да. Нам нужно было найти Карающих. Срочно. Но не удавалось, а некроманты… мы в принципе можем кого угодно обнаружить на определенной территории, если достаточно сильны и опытны. А Келе… он и так может.

— И вы попросили друга сделать это? — нехорошо протянул культуролог.

— Ну да… Я посчитал, что это необходимо.

Наставник окинул студиозуса раздраженным взглядом.

— Самонадеянный мальчишка! Вы даже не в состоянии понять, что натворили! — зло процедил он. — Возможно, вы собственными руками погубили друга.

Рем нервно сглотнул и в ужасе уставился на Эльдана:

— Но… он же согласился! Я не заставлял его, клянусь!

Мэтр Райхэ отвернулся:

— Но вы сказали ему, что это необходимо для спасения друзей. Вряд ли бы в его венценосную голову пришла мысль о применении своих талантов.

Действительно. Сказал. Но кто же знал, что себялюбивый и довольно острожный эльф рискнет собственным благополучием? Он никогда особо не геройствовал и даже в драки вступал только с теми, кто был ему заведомо по силам.

— Но… Он же… он обычно не рискует собой. Это не в характере Келе! Он… он хороший парень, но никаким боком не альтруист.

— В Эльдане гораздо больше положительных качеств, чем предполагает даже он сам, — тяжело вздохнул наставник, прикрыв глаза. — Это его спасает, но это же может и погубить, как сейчас.

— Что с ним?

— А вот это, юноша, уже не вашего ума дело. Даже та толика знаний, что у вас имелась, дорого стоила вашему другу.

— Я не хотел! — чуть не плакал студиозус от вины и обиды одновременно.

— Да. Вы просто мальчишка. Почему-то юнцы всегда считают, что их тайны не известны больше никому и что только они достойны хранить и использовать это знание. Практика показывает, что подобное мнение ошибочно.

Еще через несколько минут пришли санитары из лазарета с носилками, на которые уложили так и не пришедшего в сознание Эльдана, и унесли его под надзором мэтра Райхэ.

Ремуальд не мог понять, почему именно этому наставнику доверили решать проблемы эльфийского принца. Все же Эльдан являлся не последней персоной в этом мире, и даже если его решения и поступки особого веса не имели, то вот его здоровье и благополучие волновали многих.

— С Келе ведь все будет в порядке? — тихо спросил Анджей, с надеждой глядя на друга.

И что тут ответить? Рем плохо представлял, что на самом деле творится с эльфом и что еще может с ним произойти.

— Не знаю, — тихо ответил он. — Я уже ничего не знаю…

Друзья сидели на скамейке рядом с лазаретом, ожидая, когда хоть кто-нибудь явится и скажет, как обстоят дела у их друга. Мэтр Райхэ вышел из дверей спустя час, измученный и бледный. Увидев студиозусов, он только покачал головой. Они поняли — без изменений.

— Есть надежда? — задал Ремуальд мучивший его вопрос.

— В том, что касается Эльдана, надежда есть всегда, — криво улыбнулся наставник. — Когда принцесса Мириэль носила под своим сердцем дитя, она не была слишком аккуратна и не отказывалась от тех занятий, которые опасны для женщины в тягости. За два месяца до родов она ездила верхом на лошади, та понесла, и ее высочество упала. Скорость была очень высокая, сама принцесса выжила чудом. Все целители советовали ей избавиться от плода, так как из-за падения он либо уже погиб, либо — если каким-то чудом выживет — родится уродом. Но принцесса Мириэль не пожелала слушать доводы разума. Она сохранила дитя и доносила оставшиеся два месяца. И родила в положенный срок.

— Да уж… Келе тот еще счастливчик. Выжить даже после такого, — невесело рассмеялся Анджей.

— А кто сказал, что принцесса Мириэль родила живого младенца? — криво усмехнулся мэтр Райхэ и пошел прочь.

Парни стояли и молча переглядывались, не зная, что и думать. Точнее, один не знал, а до второго все дошло довольно быстро. И теперь он с благоговейным ужасом прикидывал все возможные последствия поступка принцессы.

— Что он хотел этим сказать? — растерянно пробормотал Анджей.

— Что мать Келе родила мертвого ребенка, — флегматично отозвался Рем.

О да… Теперь ситуация приобретает совсем другой смысл.

— Келе что, не ее сын? Он самозванец?!

— Идиот! — шикнул на друга Рем. — Что сказал мэтр?

— Что принцесса Мириэль родила мертвого ребенка!

— Еще что-нибудь он сказал?

— Нет, но…

— Мэтр сказал только то, что он сказал, до тебя так и не дошло?! — рявкнул Ремуальд.

Анджей застыл на пару мгновений, затем на лице его проступили разом и растерянность, и шок, и понимание.

— Д-дошло… Но… Нужно же сообщить.

— Кому надо — те уже знают, — отрезал студиозус. — Остальным будет спокойнее в неведении. Да и не их это дело. Так что держи язык за зубами.

— Понял, не дурак. Но почему мэтр сказал нам?

— Потому что мы его друзья.

— И поэтому мы в опасности?

О Тьма… Некроманты всегда в опасности, но это данность выбранной профессии, Эльдан тут не определяющий фактор.

— Нет, поэтому мы должны его защищать. В том числе от него самого. Как оказалось, наш остроухий друг порой бывает неестественно альтруистичным, а это вредно для здоровья.

— То, что сейчас происходит, как-то связано с ним?

— С Келе? — переспросил Рем. — Не знаю. Может, да, может, нет. Мир вокруг его королевского высочества принца эльфов Рассвета и Заката пока не вертится.

Проклятый туман, проклятый лес, проклятый преследователь за спиной… Даже зная, что это сон, я ничего не мог поделать. Кошмары магов — это всегда нечто большее, чем просто дурное видение. Наши сны могут быть предупреждением, предсказанием или… еще чем-то. Чем были мои сны, неясно, но все во мне говорит, что от того, кто идет за мной в тумане, надо бежать, и как можно быстрее. Потому что если он догонит — случится что-то дурное, что-то страшное… Вот только сейчас я попал на территорию своих страхов по собственной дури, и утреннего пробуждения для меня может не быть.

Деревья тянули скрюченные ветви к серому небу, высохшая трава шелестела под ногами… Вот тебе и шуточки откалывает мое подсознание… Или это не мое подсознание, а что-то еще. Самое мерзкое, что одышка у меня была совсем как в реальности, и в боках кололо так же. Хотя нет, вру, мое реальное тело было в куда лучшей форме, чем то, что предоставили мне в этом бреду.

Демоны… Демоны, да сколько же можно. Почему я не могу проснуться? Почему я должен убегать? Меня не учили этому! Если кто-то гонится за мной — надо встретиться с врагом лицом к лицу. И как следует врезать ему. И плевать, что страшно.

Я резко встал, повернулся лицом туда, откуда должен был появиться преследователь…

…и проснулся.

Белый потолок. Белые стены. Белая пижама. Белое постельное белье. Здравствуй, лазарет, я давно тебя не видел и даже успел соскучиться. Немного. Я находился в палате один, ни сиделки, ни друзей. Вообще никого. Ощущение такое, будто меня попросту бросили все, вплоть до Рема с Анджеем. И это после того, что я сделал, ну или попытался сделать. В целом чувствовал я себя нормально, разве что небольшая слабость имелась, но все-таки где все?

— Эй? — осторожно произнес я.

Дверь тут же открылась, и в проеме показалась заспанная физиономия Рема.

— Келе? Ты? Очнулся! Хвала Тьме! — радостно пробормотал однокашник, протирая глаза.

Не бросили, стало быть…

— С возвращением, дружище! Мэтр Райхэ все же молодец, разбудил тебя.

— Разбудил? А сколько я отсутствовал в мире живых? — напрягся я.

— Неделю, остроухий. Твое сознание проблуждало демон знает где неделю, и мы уже боялись, что ты никогда не придешь в себя.

Я прикрыл глаза и потер виски. Меня не было неделю.

— Что по поводу следов заклинания, которое на нас навесили?

— Мы не успели, Келе. Прости. Мы зря заставили тебя так рисковать…

Я вздохнул. Да, зря. Но меня только попросили, а не заставляли. Я сам согласился, толком не зная, что со мной будет. Так что вся вина исключительно на мне, я круглый дурак и растяпа, каких мало. Вот об этом я и поведал другу.

— Именно, — раздалось из коридора. — Вы совершили невероятную глупость, Эльдан. Не подумав ни о последствиях, ни о том, как эти последствия отразятся на окружающем мире. Вы принц, даже если предпочитаете об этом не помнить.

Меня отчитывали как какого-то мальчишку, сопляка-первокурсника, который не совладал с первым призванным призраком. Я почувствовал, как у меня загорелись щеки, и отвернулся к окну, только чтобы не смотреть в глаза наставнику. Мне было и стыдно, но при этом я чувствовал возмущение. Я пытался помочь друзьям. Хоть как-то. И если за головотяпство меня действительно надо осудить, то за такое вот самопожертвование меня можно и… ну не знаю, похвалить, что ли…

— Ремуальд, выйдите из палаты. Будете подслушивать — оторву уши, — угрожающе приказал наставник.

— Да, мэтр! — отчеканил мой однокурсник и выскочил за дверь.

По выражению лица темного эльфа я с уверенностью мог сказать, что так он и сделает. Нашего культуролога никогда прежде не боялись, но теперь мне казалось, что зря. Стоило бы.

Удостоверившись, что мой друг не будет посвящен в подробности нашей беседы, наставник повернулся ко мне и зашипел:

— Мальчишка! Ты ума лишился! Ты хоть представляешь, что бы началось, если бы ты не очнулся?!

— Но… Я не такая уж и важная персона! И дед не стал бы поднимать большой шум из-за потери одного из многих негодных принцев! — праведно возмутился я.

— Дурак! Одно дело, если бы ты умер, это полбеды. Но речь идет совсем о другом. Если бы ты не пришел в себя, случилось бы кое-что похуже.

Я растерянно пялился на мэтра, слабо понимая, о чем тот вообще говорит.

А еще мэтр Райхэ ни разу на моей памяти не называл на «ты» ни одного студиозуса. Ни разу. И никогда не повышал голос. Кажется, я напортачил куда сильнее, чем подозревал, вот только непонятно, в чем именно.

— Мэтр, я же хотел как лучше! — праведно возмутился я, совершенно не понимая, в чем вообще меня обвиняют. — Кто же знал, что так будет!

— Ты знал! Ты знал, Келе! Знал, что этого нельзя было делать, но полез! Тебе уже снились странные сны, кошмары! Ведь так?!

— Снились… — пораженным шепотом ответил я. Но как он узнал? — Я убегаю от кого-то. Но откуда вы знаете, что со мной происходит?.. Вы же не телепат.

— Думаешь, ты исключительный, Келе? Единственный в своем роде? И больше, разумеется, никогда и ни с кем ничего подобного не происходило? — немного успокоившись, насмешливо спросил меня эльф. — Такие, как ты, были, есть и будут. Редкость, но далеко не исключение. Сценарий уже известен.

Меня практически напрямую обвинили в гордыне. В том, что свои неприятности я нес как печать инаковости, что отличала меня от остальной серой массы. И, что самое забавное, наставник ведь прав. Совершенно прав. Я действительно чувствовал себя одиноким страдальцем.

— Что со мной? Что во мне просыпается? — озвучил я мучивший меня вопрос.

Мэтр Райхэ пожал плечами. Спокойно и буднично. Будто все происходящее не выходило за пределы нормы.

— Всего лишь твоя природа.

— Я чудовище?

Короткий смешок изрядно понизил пафосность момента. Дышать стало определенно легче.

— Это зависит только от тебя, мальчик. В тебе много хорошего и много дурного, как и во всех живущих. Не бывает в нашей жизни ни полностью грешных, ни полностью святых. И ты сам выбираешь, кем ты в конечном итоге станешь.

— Я некромант. Нас побаиваются даже темные маги. А светлые так и вовсе шарахаются, как от чумных… Я не захотел прозябать во владениях деда и пошел учиться, наплевав на то, что моя магия всегда будет связана со смертью…

Я долгие годы копил в себе это. Обиду на весь мир в целом, который сперва дал мне неприглядный талант, а затем отверг меня с этим талантом. Мой отец… Когда-то казалось, что, не будь у меня способностей к некромантии, он бы меня принял. Не смотрел бы как на тарантула, ползущего по руке.

— Отставить самоуничижение! — рявкнул наставник так, что я подскочил на кровати. — Твои мать и бабка побывали в подобной ситуации и вышли из нее с честью, сохранив и магию, и душу. Да, у тебя все немного сложнее, но и дано тебе изначально больше, стало быть, нет повода закатывать истерики. Сейчас нужно просто взять себя в руки и понять, чего ты сам хочешь. И только после этого сделать выбор.

Мэтр Райхэ буквально источал гнев. Даже жутко стало. И на мгновение мне показалось, что магией смерти несет и от него самого, пусть еле ощутимо, но… Бред. У культуролога даже к простой магии нет выдающихся способностей.

— А если выбор будет неправильным? — дрожащим голосом спросил я.

Наставник замолчал и отвел взгляд.

— Ребята пропали из-за… меня?

— Нет. Ты тут ни при чем, Келе.

Я облегченно выдохнул.

— Я могу кого-то убить?

Этот вопрос дался нелегко. Но его тоже нужно было озвучить. Я должен знать.

— Да. Но ты держишься гораздо увереннее, чем мы могли надеяться.

— Вы скажете, что со мной?

— Нет.

Коротко и ясно. Как удар по последнему гвоздю в крышке гроба.

— Ты умный мальчик, Келе. Ты сам поймешь, и так будет лучше.

Лучше… Все всегда решают, что для меня лучше, что хуже. Как же мне это надоело.

— У меня есть шансы?

Наставник усмехнулся:

— Да, и очень хорошие. Главное, помни, что ты не один, у тебя есть твоя семья, друзья — те, кто всегда будет на твоей стороне.

Да, у меня много кто есть. Только некоторые из тех, кто мне дорог и кому дорог я, сейчас демоны знают где. Может быть, их в данный момент убивают.

Я посмотрел в глаза наставнику, прямо и решительно:

— А вы? Вы на моей стороне?

Мэтр Райхэ передернул плечами:

— Я должен быть беспристрастен.

Это прозвучало как оправдание. Я почувствовал облегчение.

— Вы должны быть беспристрастны, но… — начал было я, но меня прервали:

— Да, я на твоей стороне, Келе. Тоже. Хоть мне и запрещено.

Получается, что мэтр Райхэ выполняет не просто функции наставника. Он должен наблюдать за мной. Беспристрастно. Зачем? И кто его поставил?

— Вы надзираете за мной? — спросил я.

— Да, это моя обязанность.

— Вы и в Академии находитесь ради меня?

— Собственно говоря, да. Я прежде не был заинтересован в преподавании. Сейчас, впрочем, втянулся, и мне даже интересно вбивать знания в пустые головы студиозусов. Это забавно.

Я прикрыл глаза, переваривая новую информацию.

— А «куколки» удалось засечь? — спросил я, вспомнив неожиданно, из-за чего я вляпался в последние неприятности.

Услышав эти слова, мэтр почему-то вздрогнул и с тревогой взглянул на меня.

— Те «спящие» заклинания подчинения, которые вроде как повесили на нас, — пояснил я, растерявшись от такой реакции мэтра.

— А… нет. Мы и вспомнили об этом уже на следующие сутки после того, как ты… уснул.

— Дракон! — процедил я. — Чуть не угробился — и все зря?!

— Не совсем зря, — покачал головой наставник. — Это была бесполезная глупость, несомненно, но кое в чем она тебе все же помогла. Ты рискнул ради друзей. Это говорит о тебе как о чело… как об эльфе, у которого присутствуют определенные моральные качества.

— То есть за мной надзираете не только вы, — пришел я к неутешительному выводу.

— За тобой постоянный присмотр. Чуть ли не с рождения.

Стало быть, я все время под колпаком. С первого дня жизни. Да что же это такое?!

— Бабушка и мама… С ними было то же самое?

— Нет. Потому что ты гораздо опаснее них. В перспективе. Если начнешь делать глупости. Пока ты просто студиозус-некромант, одаренный, но не сверх того. Таким и оставайся.

— Постараюсь, — вздохнул я, откидываясь на подушки.

С рождения… Ходят слухи, что само мое рождение было каким-то странным. Настолько странным, что совет лордов внес предложение закопать новорожденного принца заживо. Мама тут же уехала в Закатный лес и целых два года, как говорят, не показывалась на землях семьи мужа. Потом все как-то рассосалось, успокоилось, но шепчутся до сих пор… Про то, что принцесса родила мертвого мальчика, а злые духи подсунули ей свое отродье, дабы оно несло проклятие всему эльфийскому народу. Будучи маленьким, я сам едва не поверил в эту чушь. Но позже путем примитивных опытов убедился в том, что я кровный сын своих родителей, а не подменыш.

— Ладно, отдыхай пока. И больше никаких экспериментов. Иначе сообщу принцессе Гире. И она тебя где-нибудь прикроет до лучших времен.

О да, бабушка определенно может это сделать.

— Хорошо, мэтр. Постараюсь вести себя примерно, — с самым невинным видом пробормотал я.

— Ну-ну, — не слишком-то поверил в мою искренность наставник, но все равно вышел из палаты.

Едва за ним закрылась дверь, как ко мне просочились Анджей с Ремом. Прямо через стену. Почему-то лазарет, в отличие от общежитий, не заговаривался от такого вида проникновений.

— Ну привет, — хлопнулся на мою постель Анджей.

— Привет.

— Ты прости уж.

— Проехали, — махнул рукой я. — Лучше скажи, что по поводу наших? Есть изменения?

— Нет, — покачал головой друг. — Карающие землю носом роют — и ничего.

Если уж Карающие ничего не могут найти, то нет уверенности, что хоть кто-то сможет что-то найти. Они профессионалы в том, что касается магических преступлений и обнаружений их следов. Все-таки мэтр Райхэ был прав: мы с друзьями — всего лишь заигравшиеся мальчишки.

— А… тела не находили? — запнувшись, уточнил я.

Друзья от моих слов дернулись.

— Нет, хвала Тьме.

— Хвала Тьме, — повторил я. — Что говорят Карающие?

— Ничего особенного. Они только бродят по окрестностям, как призраки по кладбищу, — со вздохом ответил Рем. — Кстати, кладбища опустели. Все до единого. Никаких призраков.

Ой-ё… Совсем как в тот раз.

— А нежить?

— Пока никакой активности. Вообще никакой. Даже там, где она постоянно была. Преподаватели дерганые какие-то стали. И наши, и светлые постоянно патрулируют окрестности. В Академии комендантский час ввели.

— Так он и раньше был, — растерялся я после слов старосты.

— Тю… Ты многое проспал, дружище. Теперь уже так просто из корпуса не выберешься. А тем, кому это удастся, грозит отчисление.

— …! — выругался я.

— И мы о том же, — криво усмехнулся Анджей.

Я задумался, крепко задумался.

— Деревни проверяли? — спросил я.

— Да. Чисто.

Вокруг одни деревни. Ни одного города. Ни одного замка. Академия строилась с расчетом, чтобы в случае каких-либо магических катаклизмов рядом оказалось как можно меньше людей. Кругом одни равнины, ни гор, ни пещер, ничего, где можно было бы укрыться.

— Народ, а ведь наши все еще тут. В Академии, — растерянно озвучил я свой вывод.

Друзья переглянулись, а затем уставились на меня так, словно я свихнулся и нес невероятную околесицу.

— С чего ты взял? — озадаченно произнес Рем.

— А ты знаешь, где еще можно спрятать такую толпу? — ответил я вопросом на вопрос.

Последовало ошарашенное молчание. Я буквально слышал скрип шестеренок, с которым в головах моих приятелей появлялась она. Мысль. И дельная мысль, как мне кажется.

— А ведь и в самом деле негде.

— И представьте себе выражение лица привратника, мимо которого протопали бы строем студиозусы в исподнем, — продолжил я. — Забавная картинка получается, правда?

— Правда.

— Никакой магии переноса не засекли, скорее всего ее и не было. Просто наши встали из постелей и пошли. Пошли в какое-то место, где их не найдут. И это место не так далеко от корпусов общежитий или, по крайней мере, путь к этому месту не должен пересекаться с обычными маршрутами патрулей наставников.

— Вполне возможно просчитать, как провести народ, чтобы не столкнуться с наставниками. Есть доля риска, но незначительная, — потер переносицу Рем. — А если бы и поймали, то, наверное, приняли бы ребят за лунатиков. В том случае, если бы они, конечно, не топали друг за другом гуськом.

— Значит, их вели поодиночке и, вероятно, разными путями. Расчет простой: если перехватят одного, остальные все равно дойдут, — продолжил я. — Тут не один организатор замешан. И даже не двое.

— Дракон, — ругнулся Анджей. — Прямо-таки мировой заговор. Наставники могут участвовать?

— А почему нет? — скептически хмыкнул Рем, разведя руками. — Такие же люди, как и все остальные. Не святые.

— Кому в таком случае мы можем верить? — озвучил главный вопрос Анджей.

— Друг другу. Возможно, мэтру Райхэ, — спустя минуту раздумий вынес я вердикт.

— Но это сделал светлый. Наши на такое не способны, — пробормотал Анджей.

Оставалось только пожать плечами. Да, Рельку убил светлый, совершенно точно. Но ведь не факт, что ему не помогал кто-то из некромантов. Все зависит от мотивов. Если цель оправдывает средства — мастера смерти вполне могли в этом поучаствовать. Потому что нас создают именно такими: идеальным оружием, которое выковывается под определенные ситуации. В некоторых обстоятельствах мы можем даже пожертвовать друг другом. Я смог бы принести в жертву Анджея или Рема, если бы не было иного выхода. Но в таком случае и они легли бы на жертвенник добровольно.

— Я надеюсь, что наши непричастны. Я хочу на это надеяться.

— Мы должны держаться друг друга. И, наверное, Карающих, — поддержал мои сомнения Ремуальд.

Я не поверил своим ушам.

— Ты изменил свое мнение относительно Карающих?

— Да. Вполне нормальные мужики. Общительные. И они под нас действительно не копают. Отрабатывают все версии. И ищут наших ребят. Все перекопали. Спят по пять часов в сутки. Кстати, этот твой демон тоже вызвался им помогать.

Я только усмехнулся. Айаллэ всегда обладал противоестественной для лесного демона жаждой справедливости и благородством. Неудивительно, что в свете произошедшего он не пожелал остаться в стороне. К тому же пропажа студиозусов-некромантов косвенно влияет и на мою судьбу.

А вот интересно, воспитатель в курсе, что я такое? И если в курсе, то как бы развести его на откровенность? Мэтр Райхэ говорит, что я должен все понять сам, но действительно ли так будет лучше? Вдруг я найду ответы слишком поздно? И кто-то из-за этого пострадает…

— Когда я смогу отсюда выйти?

— Целители говорят, что тебе бы еще как минимум пару дней отлежаться, — попытался было образумить меня Рем.

Но я только головой мотнул. К бесам целителей с их указаниями. У меня дел невпроворот.

— Ты себя угробишь, — тяжко вздохнул Анджей. — А у нас нет денег, чтобы прилично тебя похоронить.

Я рассмеялся. Хоронить они меня собрались. Да не дождутся. Никто не дождется.

— Пошли уже. Надо исследовать территорию Академии, чтобы понять, в каких местах можно было бы спрятать группу студиозусов.

— Келе, — простонал староста, — задницей чувствую — ты нас до отчисления доведешь. Причем самой короткой дорогой.

— Не дрейфь, — ухмыльнулся я. — Мы еще всех сделаем.

— А может, лучше сперва с наставниками согласовать? — заикнулся было Анджей.

— Ты что, идиот?! — заорали мы на него с Ремом в голос.

Друг сразу как-то съежился:

— Вы жуткие. Оба. Особенно когда орете. Что я делаю рядом с вами, непонятно.

Мы только рассмеялись.

И еще минут двадцать вяло попереругивались, просто наслаждаясь тем, что все трое живы и снова вместе.

— Студиозус Эльдан! Таки пришли в себя! — с порога радостно воскликнул мэтр Райхэ, взирая на то, как наша компания в расхристанном виде устроилась на койке. — Поздравляю с выздоровлением!

— Э? — хором поразились мы с друзьями.

Он будто бы только что меня увидел… И словно не знал, что я теперь в порядке. Но мэтр Райхэ уже у меня был. Был. Парни это тоже видели! Ну не коллективная же галлюцинация!..

Наставник недоуменно смотрел на нас, мы, не менее недоуменно, — на него.

— Ну… Я, наверное, пойду, — через минуту молчания выдавил из себя культуролог и поспешно скрылся в дверях.

— Их было двое, — озвучил мои мысли Рем.

— Точно, — не стал спорить Анджей. — Только который из них — настоящий?

Разумеется, оставаться на больничной койке и изображать из себя страдальца мне как-то резко расхотелось. Выпускать меня вроде бы еще не планировали, так что решение было простым — слинять по собственному почину. Из лазарета я выбирался через окно, чтобы не попасться на глаза персоналу, который явно был бы против моего возвращения в мир здоровых. Ребята тем временем стащили мои вещи. Если бы нас поймали — получили бы все трое, но нам было не до волнений о собственной шкуре.

На выходе нас не засекли, а вот прямо у общежития мы буквально врезались в милорда декана. Очень злого милорда декана. Впрочем, когда это он был добрым, тем более ко мне?

— Эльдан, вы сейчас должны быть в лазарете! — рявкнул он.

Друзья тут же попытались спрятаться у меня за спиной. Зря. Она у меня не особо широкая, на двоих места точно не хватит.

Ничего, это мы проходили. Сделаем лицо попроще:

— Уже не должен, милорд декан. Меня отпустили.

Глупо было рассчитывать, будто мне поверят.

— И поэтому вы добираетесь до общежития в пижаме?!

— Я просто очень рассеянный, милорд декан. Забыл переодеться.

Для убедительности я даже пару раз глазами хлопнул на манер маминых фрейлин. С этим, похоже, переборщил, потому что у главы факультета дернулась щека.

— Эльдан!!!

— Что?

Декан тяжко и обреченно вздохнул:

— Вернитесь в лазарет. Добровольно.

— Но я себя прекрасно чувствую, милорд декан! — тут же возмутился я. Перспектива снова попасть под надзор целителей не грела.

— Эльдан, вы же едва не…

— Я «едва не» — что? — мгновенно вцепился я в случайную оговорку. Выходит, он тоже знает. Почему обо мне знают что-то важное все, кроме меня самого?! Дракон… Как же это раздражает. Злость огнем пробежала по венам.

— Эльдан! Прекратите угрожать расправой главе своего факультета! — завопил милорд Муарр, делая пару шагов назад.

— Чего?.. — растерялся я, вообще не понимая, о чем он говорит и когда это я успел так отличиться. — Я никому ничем не угрожаю!

— Ты опять разозлился, — пробормотал из-за моей спины Анджей. — Только на это раз очень сильно. Мне аж плохо стало. Если бы на кладбищах еще остались покойники, пригодные для работы с ними, наверняка бы наверх полезли.

— Но я не сильно разозлился, — изумленно и испуганно выдохнул я. — Да, я кое-чем недоволен, но я точно не в ярости.

Милорд декан посмотрел на меня с суеверным ужасом. Страх друзей я ощутил спиной, даже не оборачиваясь.

Это все очень и очень нехорошо. У меня и прежде были вспышки. Что поделать, дурная наследственность и в плане характера, и в плане магического дара. Но эти вспышки никогда не были настолько сильными, чтобы напугать милорда декана или Анджея с Ремом. Что-то изменилось во мне после недельной спячки.

— Со мной что-то не то. Совершенно точно не то, — дрожащим голосом выдал я.

Я стал сильнее. Но так не бывает. Сколько тебе даровано магических способностей от рождения — с тем и кукуешь, потенциал не возрастает и не уменьшается. Это аксиома. По-другому не бывает. Никогда. Ни с кем. А со мной почему-то случилось.

— Эльдан, вы себя контролируете? — таким же дрожащим голосом спросил декан.

— Вроде бы да, — прислушавшись к себе, ответил я.

Сила бурлила, но я все еще управлял собственной магией. Пока что. Но это ведь может и измениться. Я помню, что случилось однажды, когда мама вышла из себя окончательно. Хвала Единорогу, эльфы не хоронят своих умерших, иначе бы в Рассветном лесу наступил локальный конец света. Честно говоря, всегда радовался, что я слабее своей матери и мне не приходится беспокоиться из-за каждой вспышки раздражения, которая может привести к катастрофе. Но сейчас я был явно сильнее, чем ее королевское высочество моя досточтимая матушка. Все вполне предсказуемо, меня об этом предупреждали. Но все равно было жутко.

— Келе! — встряхнул меня за плечи Ремуальд. — Тебе плохо?!

Нет, Дракон нас всех сожри, мне хорошо. До одури. До желания повеситься.

— Нормально, — судорожно сглотнув, ответил я. — Только не тряси меня больше, ладно?

Надо прийти в себя. И больше никакого мордобоя для снятия напряжения, а то будут большие неприятности… И никаких драк за землю. И никаких перепалок со светлыми. Только спокойствие и медитация, медитация и спокойствие.

Вот ведь зараза, а как душу-то отводить?!

— В-возможно, мне лучше вернуться домой. К бабушке, — сказал я, глядя в глаза декану. — Трудно себя контролировать. Я боюсь, что…

— Вы никуда не поедете, Эльдан. Чтобы добраться до Закатного или Рассветного леса, вам придется проехать через населенные земли, — жестко отрезал милорд Муарр. Почему-то тот страх, который я заметил в нем в начале разговора, теперь вообще никак не проявлялся. — А в дороге много чего случается. Любое потрясение — и пострадает множество ни в чем не повинных людей и нелюдей. Вы этого хотите?

— А здесь, стало быть, никто не пострадает? — раздраженно воскликнул я. И тут же вспомнил о необходимости сохранять полное спокойствие.

— Тут есть те, кто может как-то сгладить последствия вашей несдержанности. Помните: никаких истерик. Никаких неосмотрительных поступков. Не надо добавлять Карающим еще больше работы.

Я нервно сглотнул и кивнул. Глава факультета прожег меня недоверчивым взглядом, резко развернулся и пошел прочь.

— Мне только что угрожали расправой со стороны Карающих, — ошалело произнес я.

— Да. Что-то милорд декан совсем озверел, — ошарашенно пробормотал Анджей, почесав затылок.

— Но надо сказать, у него имелась для этого очень веская причина, — без грана сочувствия в мой адрес подхватил Рем. — Келе, если это у тебя был всего лишь приступ раздражения, то нам срочно нужен запас успокоительного. Очень большой запас.

— Сам знаю. Но я же пытаюсь сдерживаться! Честно!

— Ну так никто и не спорит, — скептически хмыкнули друзья.

— Дракон… Ладно, мне хотя бы переодеться надо. И на занятия. А то меня со свету сживут.

— Сегодня у нас уже все закончилось. Так что просто наслаждайся пребыванием в мире живых, — махнул рукой Ремуальд.

Я тихо выругался. Как ни парадоксально, но я хотел срочно заняться учебой. Мне просто нужно было чем-то себя отвлечь. До вечера. Иначе свихнусь — и что со мной таким делать?

— Эльдан! — окликнули меня.

О Дракон и Единорог… Почему именно сейчас я вдруг резко всем понадобился?

Я обернулся и с огромным «восторгом» узрел двигающихся ко мне Карающих. Легки на помине, бесов им в портки. Кто им успел уже настучать, что я сбежал из лазарета? Декан так быстро подсуетился?

— Карающий Тейнор, Карающий Халдрид, — максимально вежливо кивнул я магам, чувствуя себя ну очень неуютно. — Чем обязан?

Идите мимо, мимо… Ну пожалуйста!

— Почему вы в пижаме? — сурово спросил северянин, окуная меня в свое неодобрение, как в ледяную воду.

Вот чего все привязались к моей пижаме? Им больше спросить не о чем?

— Случайность, — скривившись, процедил я. Ну, может, хоть этот поверит, а?

Спокойно, Келе, спокойно. Дышим ровно и глубоко. Нельзя раздражаться. Нельзя.

— Вы уже вышли из лазарета? — продолжил расспросы Халдрид.

Вот хороший вопрос. Выйти-то я вышел. Хорошо, хоть не спросил, выпустили ли.

— Как видите, — нервозно пожал плечами я. — А что такое?

— Хотелось посмотреть на вас. После пробуждения.

Ась? А чего вообще со мной могло стрястись после пробуждения?

— Насмотрелись? — хмуро поинтересовался я.

Карающие с совершенно одинаковыми улыбками переглянулись.

— Вижу, произошедшее мало на вас повлияло. Ваш знаменитый характер и фамильная вспыльчивость все еще при вас. Это радует.

— Что? Характер?! Вспыльчивость?! — уже со злостью воскликнул я, сжимая руки в кулаки.

Они надо мной издеваются?!

— Келе, спокойно! — дружно рявкнули с двух сторон мои друзья.

Уши предсказуемо заложило. Причем так, что я на секунду застыл, как если бы меня по голове шибанули пыльным мешком.

— Все нормально. Я спокоен, — произнес я ровным голосом, усилием воли приводя себя в чувство.

Карающие выглядели растерянными и встревоженными. Прямо как милорд декан.

Мне тут же стало не по себе. Еще больше. Я быстро прокрутил в уме все фразы магов, и меня просто замутило от ужаса.

Они были удивлены, что я все такой же. Я мог измениться после пробуждения. Я должен был измениться после пробуждения. Дракон и Единорог…

— Эльдан! Вам плохо? — тут же оказался рядом со мной Халдрид.

— Нет, …! Мне просто безумно хорошо! — прохрипел я, чувствуя, как рот наполняется желчью. — Что вы все от меня скрываете? Вы! Милорд декан! Мэтр Райхэ! Да еще и мать с бабкой наверняка! Почему бы просто не объяснить мне все и прекратить издеваться!

— Нельзя, — покачал головой Карающий.

— Как же я вас ненавижу, — тихо простонал я, закрывая лицо руками.

— Келе, ну пойдем в общагу, ты хоть переоденешься. А то простудишься — и умрешь от воспаления легких. А потом твоя бабка нам что-нибудь оторвет, — заквохтал надо мной Ремуальд.

Оставалось только рассмеяться и позволить Анджею и Рему отвести меня куда подальше, пока еще кто-нибудь не встретился и не «обрадовал» меня окончательно.

Глава 8

В комнате меня отпаивали горячим чаем с какими-то успокоительными травами, которые, как всегда, стрельнули у целителей. Отпаивали, кстати, всем курсом: комната была забита до отказа. Оказывается, по мне даже скучали и жутко обрадовались моему возвращению. Приятно все-таки. Позже еще и несколько старшекурсников забежали поздравить с выздоровлением и пожелать удачи. Светлые тоже захаживали, нервно жались у входа, выдавливали из себя что-то нелепое, но однозначно дружественное. Как оказалось, у меня есть пара приятелей в стане врага. Тот же Сандер, который пытался заткнуть рот Константину во время нашей стычки, заскочил с бутербродами, успешно стащенными во время обеда. Наш человек, однозначно. Его вопросы были куда более осмысленными, а пожелания — внятными, чем у иных его товарищей по факультету.

И уже после отбоя мы втихую выбрались из окна и отправились искать приключения на свои задницы. Инициатором был не я, а, как ни странно, Ремуальд. Ради разнообразия роль здравого смысла исполнял я, но ко мне не прислушались.

— Ну и что? Вместе? — спросил Анджей, когда мы благополучно добрались до зарослей кустарника под окнами, который укрывал нас от чужих глаз.

— He-а, разделимся, — тихо ответил Рем, озираясь по сторонам. — Если попадемся, то хоть не втроем. И огребет кто-то один.

— Будто они не поймут, что мы все это проворачиваем вместе, — хмыкнул я.

— Понять — поймут. Но не докажут. Главное, самим не проболтаться. Келе, ты проверь у нашего корпуса.

— Почему я?

— Если что-то стрясется, там лучше всего справишься именно ты. Я проверю общий корпус. Анджей, на тебе корпус целителей и светлых боевых, там, по идее, должно быть достаточно спокойно.

Иногда меня безумно раздражал тот факт, что Академия занимает столько места. Маленький город. Тут не то что группу некромантов — отряд рыцарей можно спрятать. С лошадьми и в полном боевом облачении. Для полноценного поиска нужно не трое, а тридцать студиозусов. В лучшем случае… Но все равно как идиоты будем всю ночь заниматься тем, что результата предсказуемо не даст. Потому что наши — тут. Наши должны быть тут. И мы их обязательно найдем. Если кто-то до этого не найдет нас и не отчислит за грубое нарушение внутреннего распорядка. На меня и так все косо смотрят.

Мне, наверное, оказалось куда легче, чем ребятам. Я был по большей части эльфом, поэтому мог ходить тихо, как привидение: ни травинка не согнется, ни ветка не хрустнет. Остальные топали… ну не как слоны, но все-таки для моих ушей чересчур громко.

Пару раз приходилось спешно прятаться — патрули наставников встречались куда чаще обычного и в тех местах, где прежде их не было. Что-то навело на территории Академии настоящий шухер. Надеюсь, это не из-за нашей развеселой троицы. Хотя в свете последних событий тот факт, что мы решили прогуляться после отбоя, — явно не повод для паники. Я уже вплотную подобрался к нашему корпусу, когда рядом будто из-под земли возник мэтр Вансел. Меня просто озноб прошиб, когда я понял, на кого едва не налетел. Руку протянуть — и коснусь его плеча. Хвала Тьме, мне хватило ума не шевелиться. Рядом с нашим преподавателем мучительства как ни в чем не бывало шла мэтрэсса Амеррит, которая давала основы темного целительства. А это уже тянет на сенсацию года. Никто и предположить не мог, что молодая умница-целительница свяжется с самым страшным кошмаром нашего учебного заведения.

— Думаешь, мальчишка эльф уже бродит где-то по территории? — не слишком уверенно спросила она.

— Естественно, — без тени сомнения в голосе отозвался мэтр Вансел. — Более того, готов поклясться, что они все трое сейчас бродят где-то тут в поисках непонятно чего. Как и все мы. Зря милорд ректор издал распоряжение о полном запрете на ночные прогулки. Для этой троицы нужно было сделать исключение. И приставить к ним хорошую охрану. Все равно ведь не успокоятся. Так бы они гуляли хотя бы под присмотром.

Женщина тихо рассмеялась и подцепила спутника под локоть. Картинка была до отвращения пасторальной и совершенно не вязалась с образом жуткого и кровавого некроманта, каковым являлся наш наставник.

— Звучит так, будто ты на стороне этих мальчишек.

— Да, — не стал спорить мэтр. — Занятные ребятки. Талантливые и перспективные. Хорошие некроманты вырастут. Если доживут, конечно. К сожалению, на нашем факультете талантливые и перспективные не всегда доживают до конца обучения.

— Даже учитывая, что Эльдан…

Я еще больше навострил и без того острые уши. Но продолжения фразы не последовало. Вансел предусмотрительно перебил спутницу:

— Не сорвался до этого, не сорвется и теперь. Нрав у него дурной, но здесь ничего не поделаешь, у всех имеются недостатки. Но воспитали его правильно. Мириэль всегда была умницей, тут не поспоришь.

Тьма… Как же это достало. Такое ощущение, что все вокруг знают обо мне что-то неприятное. И один я — кретин, которому забыли объяснить… Захотелось выскочить из укрытия, схватить наставника за грудки и вытрясти из него правду. Потом я вспомнил, что если меня поймают, то с большой долей вероятности отчислят. Да и пытаться что-то выбить из того, кто преподает ритуальное мучительство… Не тот уровень. Я не справлюсь. Но как же хочется-то…

— Что это? — дрожащим голосом спросила мэтрэсса.

Да уж. Волну магии смерти учует, пожалуй, всякий. Даже тот, в ком магические способности находятся в латентном состоянии. Что уж говорить о дипломированных и опытных магах.

— А это наш очаровательный мальчик опять показывает характер, — совершенно спокойно отозвался мужчина. — Не волнуйся, пока что он адекватен и подавляет свои порывы. Вот… Видишь, он уже успокоился.

Я и правда взял себя в руки.

— Тебя это совсем не волнует?

Вот именно. Почему все встречные чуть ли не в нервном припадке бьются от моих вспышек, а мэтр Вансел — спокойнее надгробного изваяния?

— Амелия, дорогая, его высочество не угробил нас за три года обучения, так с чего бы ему делать это сейчас? — иронично ответил мэтрэссе Амеррит наставник. В его голосе звучала совершеннейшая беззаботность.

Я невольно ухмыльнулся. «Амелия», стало быть. Да не просто «Амелия», а «дорогая». Никогда не заподозрил бы мэтра Вансела в человеческих страстях, а вот поди ж ты. Он вполне мило беседует с женщиной, причем женщиной привлекательной. И та вроде бы совсем не против такого фамильярного обращения.

Я мрачно ухмыльнулся.

Завтра об этом будет знать весь факультет. Такие сведения безумно сложно держать при себе.

— Никогда бы не заподозрила, что ты у нас такой оптимист. Лично у меня от Эльдана мороз по коже. Как остальные наставники могут реагировать на него так… спокойно?

— А чем он, по сути, отличается от прочих? Такой же студиозус, как и все наше стадо бездельников. Те же проблемы, те же желания, те же глупые выходки. Не забывай, сейчас он просто способнее других в нашей профессии, вот и все. Не более и не менее. Он только может быть опасен, так не надо его лишний раз провоцировать, толкая не в ту сторону. Гира отучилась тут, как говорят, вполне нормально, и ничего страшного не произошло. Мириэль тоже проблем никогда не доставляла, так с чего, скажи на милость, Эльдан должен откаблучить что-то эдакое?

— Но он же сильнее своей бабки и матери! — возмутилась женщина. — И характер у него куда более несносный!

А все-таки при чем тут моя родня? Да, у нас дар к некромантии передается по наследству, ну так врожденные способности к какому-то одному виду магии — это еще не признак чего-то преступного. Да и вообще-то я слабей мамы. Не существенно, но все-таки слабее.

— И что с того? Сила — еще не доказательство злокозненности.

Я слушал так внимательно, как только мог, не желая пропустить ни единого слова. Ну, может, хоть сейчас мэтр Вансел проболтается о чем-то важном, и я пойму, что со мной не так?

— Но почему тогда нас всех инструктировали? Нам же объясняли до мельчайших деталей, что делать, если с ним произойдет что-то… не то.

Ёлкин дрын, как говорит дядя Дима. Так им еще и ценные указания на мой счет раздавали… Инструкция по эксплуатации студиозуса Эльдана в чрезвычайной ситуации. Выходит, обо мне действительно знает чертова уйма народу… Вот только я о себе не знаю ничегошеньки.

— Так же было и в случае с Гирой, и в случае с Мириэль. Это обычная процедура в подобной ситуации. Эльдан — совершенно нормальный мальчик, насколько это вообще с ним возможно.

— Не считая того, что он так и норовит кому-нибудь разбить нос, — мрачно заметила наставница.

Э… Ну что есть, то есть. Но невелик грех начистить рыло тому, кто на это напрашивается. Я, может, и не благородный рыцарь, но и не малолетний оторва с повышенной агрессивностью.

— Что опять же нормально для мальчишек его возраста. И скажи на милость, нам больше не о чем поговорить? — недовольно поинтересовался мужчина. — Мы не так часто выбираемся куда-то вдвоем, а сейчас опять беседуем о проблемах факультета и студиозусах.

Правильно, идите отсюда. Идите. Займитесь чем-нибудь более полезным, чем отлов студиозусов по кустам.

— Вообще-то мы патрулируем территорию. И ищем этих самых студиозусов, нарушающих правила.

— Дорогая, мы в любом случае никого не будем искать. Точнее, если будем, то уж точно не тех самых студиозусов.

Мэтр повернулся в мою сторону, и мне на мгновение почудилось, что цепкие серые глаза уставились именно на меня, скрывающегося в тени, вжавшегося в стену здания так плотно, что казалось, еще немного — и я стану фреской.

Хвала Тьме, не заметил.

Или заметил, но дал возможность делать то, что я считаю нужным. И тот и другой вариант для меня удачен.

Я неслышно обошел вокруг нашего корпуса. Все окна были темными. Какая редкость. Обычно у нас после заката жизнь только начинается. Практикумы, зачеты всегда назначались на ночь. А сегодня вообще никого. Неужели так подействовало введение ужесточенного режима?

От этой тишины и безлюдности стало не по себе.

Неожиданно позади меня раздался шорох. Еле слышный. Человеческое ухо бы и не уловило.

Только во мне от человека очень и очень мало.

Я повернулся медленно, аккуратно, чтобы не создавать лишнего шума. Может быть, там ничего страшного и нет… Может быть…

В темноте, в тени дерева, росшего неподалеку, кто-то стоял. Вроде бы это был мужчина. И я чувствовал, что он смотрит на меня. Сперва подумал, будто это кто-то из студиозусов все-таки решил похулиганить, но мгновение спустя… Я почувствовал: передо мной нежить. Многих можно обвести вокруг пальца, подсунув мертвую куклу, но не меня. Я чуял, что жизни в том, кто стоит под деревом, не больше, чем в камне.

А потом мертвяк сделал несколько шагов вперед, ко мне, и я разглядел его лицо, освещенное мутным лунным светом.

— Эдвин? — зачем-то тихо спросил я, понимая, что меня никто не услышит. Это был зомби, пусть и очень умело слепленный. Чувствовалась рука опытного мастера, а рукотворная нежить — это как клинок в чужих руках. Заговаривать с ними бесполезно.

Эдвин был одет в пижаму, зеленую в пчелку, подарок наших девочек на день рождения. Она ему почему-то очень нравилась. И он был бос.

Недолго просидел в своем узилище наш бедолага приятель.

— Эльдан, — едва ли не по слогам прошептал мертвый и снова шагнул вперед.

Он никогда не называл меня по первому имени. Оно ему совершенно не нравилось. Растянутые интонации. Чуть механические, неестественные. Но если бы не мое чутье, я бы не заметил всего этого, обрадованный встречей с пропавшим другом. Вон и пара маскировочных заклятий на трупе висит, чтобы на первый взгляд ничто в мертвом теле не вызвало беспокойства.

Захотелось расплакаться. От отчаяния. От горя. От безнадежности.

Передо мной стоял зомби. Очень хороший. Свежий. Качественный. Мертвое тело, направляемое чужой волей. Любо-дорого посмотреть и поучиться у мастера. Только не хотелось. Потому что это было мертвое тело моего друга и соученика.

Он выглядит почти как живой. Релька была принесена в жертву. Пока не знаю, кому понадобился живой материал, но он изначально рассчитывал уложить похищенных на алтарь, а не развлекаться игрой в марионетки. Зомби — это ловушка, причем для нас с ребятами, либо для кого-то конкретного, либо для всех троих разом. Наставники бы на такую хитрость точно не купились. Мертвяк назвал мое имя и налетел на меня, так что могу предположить, что именно я удостоился высокой чести быть добычей в проводимой охоте. Вот только осечка вышла, какая незадача. Я все же потомственный некромант. И, клянусь, тот, кто посмел так поступить с дорогими мне людьми, горько об этом пожалеет. Знаний недоученного мастера смерти хватит на то, чтобы смерть его врагов не была легкой.

Когда то, что не так давно было моим одногруппником, прыгнуло на меня, я только отшатнулся, пропуская тварь мимо. Я ожидал нападения. Вряд ли неизвестный коллега стал бы проделывать подобную работу, чтобы просто поиздеваться надо мной. Такая нежить — всегда боевая. Идеальные куклы для убийства. Точно как по учебнику.

Зомби пролетел сбоку. Я резко повернулся к нему лицом, готовый к новому нападению. Надо было уничтожить это. Но то, что нежить когда-то была Эдвином, моим добрым приятелем, заставляло медлить. Совершенно глупо. Я знал, как нужно поступить и сейчас… Но было так больно.

Мертвец бросился на меня вновь. Так же бесшумно, но теперь уже гораздо быстрее. Ногти на руках за несколько мгновений вымахали во вполне приличные когти. И целил он мне в горло. Интересная модификация. Не слышал о такой.

Я резко выбросил вперед руку, применяя «тенета тьмы». Вышло гораздо мощнее, чем я того желал. Зомби отшвырнуло назад и вправо, плоть покорежило. К тому же удар оказался достаточно сильным, чтобы повредить ложный узор жизни, вложенный в тело. Заключенная в трупе энергия начала медленно вытекать. Мертвец атаковал вновь, чего я, честно говоря, не ожидал, на этот раз практически мгновенно. Ага. Однозначно не автономный режим. Значит, кукловод контролирует состояние своего создания, иначе бы скорость нежити существенно упала, а не возросла. Близко, стало быть, тварь…

Найдем!

Поняв, что мне нужно, я уже сам набросился на зомби. Будто орк, который перед боем обпился настойки на грибах. Я перехватил руки трупа и вломился в его энергетические потоки. Виски сдавило болью. Во второй раз я уже не рискну такое повторить.

Где у нас тут линия, ведущая к хозяину?.. Вот ты, счастье мое… Я подцепил нить, но ушлый гад ее тут же оборвал, почувствовав мои манипуляции. Зомби сломанной куклой опустился на землю. Дракон подери!

— Ну что, партизаны, попались? — язвительно поинтересовался мэтр Райхэ, держа двоих студиозусов за ухо. — Добегались?

Ремуальд и Анджей только страдальчески переглядывались. Удерживаемые уши медленно приобретали красный цвет и грозились вот-вот принять форму, характерную для ушей Эльдана. Каким образом друзья умудрились столкнуться не только друг с другом, но и с наставником, они и сами не понимали.

— Мэтр Райхэ, мы не хотели, — тихо провыл традиционную отмазку всех студиозусов Анджей, пытаясь разжать пальцы наставника, терзающие орган слуха подопечного.

По выражению лица мэтра можно было предположить, что экзекуция быстро не закончится.

— Не хотели они… Где ваш третий?

— Ась? — невинно хлопая глазами, спросил Рем. Он намеревался держаться стойко и упираться до последнего. Даже если придется пожертвовать ухом.

— Я тебе сейчас так «аськну», что мало не покажется! — рыкнул темный эльф и потянул за ухо старосты четвертой группы еще сильнее. Решимость упираться стала понемногу сдуваться.

— Я вас спрашиваю, где Эльдан ходит?!

Студиозусы быстро переглянулись. Сдавать однокашника было нельзя. Попались — сами идиоты.

— Так Келе спит, — начал было с самым честным видом Ремуальд.

— В общежитии, — поддакнул Анджей.

— Уже давно, — продолжил Рем.

— Он же еще не в форме после лазарета, — не отставал его друг.

— Так что решил лечь пораньше.

Мэтр Райхэ криво усмехнулся и чуть повернул кисти рук, из которых он так и не выпускал стратегически важные части тел студиозусов. Эффективность воздействия на подрастающее поколение магов повысилась в разы. Подрастающее поколение едва не завизжало от боли.

— Я повторяю: где последняя составляющая вашего трио идиотов?!

— Не знаем! — в голос заорали и Анджей, и Рем.

— Уже больше похоже на правду.

Уши были наконец оставлены в покое, и осчастливленные владельцы стали остервенело их тереть.

— Кретины. Недоумки. Сущие дети. Ну что вам троим вечно неймется?! — разъяренно шипел на студиозусов темный эльф. — Стоит только отнестись к вам, как к взрослым, вы тут же отчебучиваете очередную глупость! О Тьма, почему в Академии отменили телесные наказания?! Может, хоть розги помогли бы вам получить пару капель разума!

Идея с розгами парней не воодушевила.

— Вы что думаете, меры безопасности ужесточили просто так? — мрачно вопросил эльф студиозусов, застывших как изваяния.

Рем и Анджей с огромным вдохновением замотали головами.

— Отлично. Не думаете. Вы вообще не думаете!!! Где Келе?!

— Не знаем! — ответил староста четвертой группы, тут же прикрыв уши руками. Во избежание.

Некроманты всегда друг за друга стояли горой и наставникам своих не сдавали.

Эльф устало прикрыл глаза.

А когда открыл их, на его лице появилось такое озверевшее выражение, что волки в голодную зиму обзавидовались бы.

Обоим парням стало не по себе.

— Прекрасно, значит, этот остроухий недоумок шляется один по территории, где творится бес знает что, а вы даже не хотите мне сказать, где он может быть… Изувечу! Исключу! Обоих!

Перспектива получения телесных повреждений произвела на студиозусов куда меньшее впечатление, чем перспектива вылететь из ставшего практически родным учебного заведения.

— А почему не троих?.. — не понял избирательности наставника Анджей.

Тот злодейски усмехнулся и ответил:

— Во-первых, потому что его пока не поймали. Во-вторых, необученный он гораздо опаснее, чем обученный. Так что принц остается здесь, а вы выматываетесь из Академии. Навсегда! Без права восстановления!!!

Нецензурное слово «…» буквально проступило на лбах обоих недоученных балбесов.

— Так нельзя! — возмутился Рем несправедливому, по его мнению, решению.

Наставник смерил его таким «ласковым» взглядом, что студиозус счел за лучшее заткнуться добровольно и не доводить дело до немедленного отчисления.

— Где Келе?!

— Рядом с нашим корпусом! — первым не выдержал Анджей.

Лицо старосты четвертой группы жутко перекосило на манер вурдалачьей хари.

— Ты идиот! — в сердцах дал подзатыльник все-таки проговорившемуся другу Рем.

Наставник, впрочем, тут же вступился за Анджея, не дав его товарищу свершить акт самосуда. Похоже, «низкий поступок» студиозуса понравился ему куда больше, чем стойкость Ремуальда.

— Рядом с корпусом некромантов… Будем надеяться, у вашего приятеля хватит мозгов, чтобы ни во что не влипнуть, — немного успокоился мэтр Райхэ.

Неожиданно студиозусы ощутили озноб, а затем почувствовали странную неописуемую панику.

— Не будем надеяться, — с мрачно убежденностью констатировал эльф. — Уже влип… Бегом, идиоты! Бегом!!! Будем спасать вашего третьего!

Ощущение от сильного выплеска магии смерти ни с чем не перепутаешь. Как и характерную манеру действий его эльфийского высочества, которая, по общему мнению, была очень похожа на таран. Что сказать, Эльдан всегда умел привлечь к своей персоне максимум внимания.

Пока бежали, мэтр Райхэ крыл всю троицу такими словами, что и у разбойника бы уши свернулись, завяли и отвалились. Студиозусы только диву давались, как образец сдержанности и добропорядочности, их уважаемый культуролог, мог знать такого рода выражения.

Через пару минут к ним присоединился также бегущий мэтр Вансел, буквально тащивший за собой мэтрэссу Амеррит, вцепившуюся в его руку.

— Ты его видел?! — рявкнул на наставника, преподающего ритуальное мучительство, мэтр Райхэ, не снижая темпа.

— Да! — откликнулся тот. Лицо его выглядело виноватым.

Темный издал глубокий и прочувствованный рык:

— Так какого беса не схватил за шкирку и не приволок назад в общежитие?

— Думал, будет лучше, если он самостоятельно в чем-то разберется! — отозвался некромант, не снижая скорости. Мэтрэсса рядом с ним болталась как сорванный вражеский флаг.

— Ты полный идиот!

— Райхэ, тварь безликая, я тебя на дуэль вызову! — возмутился мэтр Вансел.

— Да я тебя сам за «безликую тварь» вызову! А теперь прибавим хода, пока это наказание себя не угробило.

Продолжение...


Так же ищут

Комментировать

Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи ... Авторизуйтесь, через вашу любимую социальную сеть!