Карина Сергеевна Пьянкова - Прикладная некромантия (Часть 1)

Выбор места учебы — дело ответственное, но иногда выбор уже сделан за тебя, и остается лишь смириться и принять свою участь такой, какая она есть. Так и пришлось поступить эльфийскому принцу, волею судьбы оказавшемуся в рядах студиозусов, постигающих искусство некромантии. Только никто не предупреждал, что практиковать придется задолго до получения диплома…

Карина Пьянкова

Прикладная некромантия

Глава 1

Факелы чадили и мерно потрескивали. В их дрожащем свете тени на сводах пещеры казались уродливыми монстрами, готовыми напасть в любую секунду.

— Ты у меня встанешь! Встанешь! — приговаривала Релька, склонившись над мужским телом. Тело не проявляло к ее словам ни малейшего интереса.

Эх, хороший мужик ей достался, прямо загляденье. Я бы тоже от такого не отказался: свеженький, даже не окоченел как следует. Не то что мой экземпляр, неизвестно где и кем откопанный, — с меня десять потов сошло, пока я его разупокоил. Да вот только Релька, чудо наше белобрысое, и с таким первоклассным материалом практикум сдать не может. Силы — закачайся, а толку от этого — ноль.

— Эльдан, что с ним? — умоляюще взглянула она на меня.

— Реля, ты создала слишком сильный магический импульс и повредила парню мышцы.

— И что? — не поняла Релька. Весь семестр она благополучно прогуливала лекции и теперь не могла справиться с простым в общем-то заданием. С такой посещаемостью ее к концу года никто из наставников и в лицо-то узнавать не будет.

— С помощью этого ритуала ты его теперь сроду не поднимешь, здесь только «темный зов» поможет, который нам будут преподавать на шестом курсе.

— Эльдан… — заныла девушка, глядя на меня щенячьими глазами.

Может быть, на меня этот истинно женский способ давления и подействовал бы, но хилые Релькины мощи не позволяли воспринимать ее как существо женского пола.

— Даже не надейся! — отрезал я. — «Темный зов» используется для создания боевой нежити, а тебя просили сделать одного-единственного разнесчастного зомби.

Поднятый мною труп бодро ходил по периметру пещеры, иногда издавая какие-то странные звуки и буквально разваливаясь на ходу. Я сомневался, что зомби продержится до того момента, когда преподаватель соизволит проверить наши успехи, и поэтому старательно подпитывал мертвое тело энергией. Вечно мне подсовывают какую-нибудь тухлятину, мотивируя такое бессовестное отношение тем, что я, дескать, любого сумею поднять. Можно подумать, мне приятно возиться с воняющим, разлагающимся и ни на что не годным трупом… Но что поделать, приходится оправдывать репутацию потомственного некроманта в третьем поколении.

На первом курсе всем студиозусам старательно вколачивали в их пустые головы, что наличие или отсутствие предков, избравших для самосовершенствования магическую стезю, не играет совершенно никакой роли, но уже через полгода любой неуч знал: чушь полнейшая. Я был тому наглядным доказательством.

— Ну, студиозусы, посмотрим на ваши шедевры! — провозгласил мэтр Илис, материализовавшись посреди зала для практикумов. — И, Эльдан, остановите, в конце концов, вашего зомби, у меня уже в глазах от него рябит.

Мой покойник бодренько наворачивал круги по пещере, понемногу наращивая скорость.

— Мэтр, если я его остановлю, он развалится, — честно предупредил я.

— Ну и Тьма с ним, — махнул рукой преподаватель, как всегда, не желая проявлять излишнего внимания к моей работе. — Зачтено.

Я с облегчением разрушил ложный узор жизни в теле своего мертвяка. Тот с жалким чавканьем развалился на куски и осел дурно пахнущей склизкой кучей.

Мэтр огляделся и удрученно сообщил:

— Плохо, плохо, студиозусы! Великие темные маги древности поднимали армии мертвецов, а у вас один жалкий зомби в лучшем случае ползает. Не позорьте коллег по цеху!

Злые и уставшие студиозусы (практикумы всегда проводились по ночам, так как это самое удачное время для магии смерти, но вот только организм любого нормального человека считает, что по ночам нужно спать, а не дурью маяться) смотрели на старого мага, как упыри на младенца.

— Пересдача через неделю, — сообщил преподаватель и, не дожидаясь от группы ответной реакции, испарился в неизвестном направлении.

Ребята облегченно вздохнули и быстро расползлись по комнатам отсыпаться. Было уже четыре утра, а первую лекцию никто ради нас отменять, разумеется, не станет.

В половине десятого я с трудом продрал глаза и принялся расталкивать Анджея и Рема, одногруппников и друзей по совместительству, а процесс этот был трудоемким и опасным для здоровья: боевую магию нам начали преподавать еще с первого курса, и теперь любой недоучка мог с успехом засветить чем-нибудь не особенно приятным.

— Ребята! — гаркнул я что есть мочи. — Встать! У нас первой парой — этика!

Я неплохо насобачился поднимать мертвецов с помощью различных заклинаний, но самое действенное, на мой взгляд, заклятие: «У нас этика!» После этой фразы даже мертвый студиозус встанет и покорно потопает в аудиторию приобщаться к знаниям, которые щедро вбивала в бестолковые головы начинающих магов преподавательница Тэмар Гэнн. Это была приятная во всех отношениях дама, но у нее имелся один пунктик: она не прощала студиозусам даже малейшего пренебрежения к своему предмету. А еще мэтрэсса Гэнн обожала устраивать внеочередные проверки посещаемости. Соответственно желающих пропускать ее лекции не находилось. «Этику» нам усиленно преподавали в течение трех лет, надеясь таким образом предотвратить нежелательные эксцессы в поведении будущих мастеров смерти. Вообще-то некроманты срывались ничуть не чаще любых других магов, но почему-то считалось, что именно выпускники нашего факультета представляют наибольшую опасность для общества. Вот только воспитание нравственности в будущих магах смерти было довольно сложным делом, поскольку «Этику» нам читали параллельно с «Основами жертвоприношений» и «Теорией и практикой ритуального мучительства».

Первым от подушки оторвал сонную помятую физиономию Ремуальд, лучший студент курса и староста нашей четвертой группы. Каштановые волосы торчали «ежиком» в разные стороны, на лице отпечатались складки ткани, глаза — мутно-зеленые, толком не продранные, но взгляд уже довольно осмысленный для человека, который спал всего четыре с половиной часа. Поднявшись с кровати, Рем тут же осчастливил пинком Анджея, непредусмотрительно повернувшегося лицом к стене и тем самым оставившего задницу без защиты. Тот неуклюже дернулся, перекатился на кровати и грохнулся на пол, помянув при этом всю свою родню и отдельных Ремовых родственников.

Едва нарисовалась наша троица, коридоры сразу опустели. Обычная история. Студенты других факультетов, завидев некромантов, шарахались в сторону, суеверно сплевывали через плечо и исчезали различными способами. Представляю, какое впечатление производит толпа худых, неестественно бледных, одетых во все черное парней. Однако черное мы носили потому, что цвет немаркий и одежду проще стирать (лучше и не пытаться вообразить, в чем может испачкаться некромант во время практических занятий), а худыми и бледными были от постоянного недосыпания и недоедания. По ночам частенько приходится учиться, а мало едим мы исключительно из разумных соображений. Любой студент, обучающийся на нашем факультете, знает, что лучше не принимать пищу перед лекциями, перед семинарами, перед практикумами и перед подготовкой домашнего задания. Все равно в желудке ничего не удержится. Так что нормально питаться удается крайне редко. Мы исходим из объективных причин, а не из пристрастия к мрачной кладбищенской эстетике. Любой светлый маг после недели активных ночных упражнений будет выглядеть точно так же, если не хуже. Мы-то уже привычные и в обморок падать перестали уже на первом курсе, а если и падаем иногда, то из-за переутомления, а не от ужаса, как некоторые чистоплюй. Был у нас как-то совместный практикум по упокаиванию, так большинство студентов из группы светлых боевых магов полегли в неравном бою с тошнотой. Остальные картинно свалилась без чувств. Слабаки.

Надо сказать, что все нелюди, кроме темных эльфов, являются приверженцами Света и не желают обучаться темной магии в принципе, а темные эльфы сторонятся межрасовых учебных заведений вроде нашего.

— Счастливый ты, Эльдан, — вздохнул Анджей, убирая с лица светлую гриву, которую давно пора было укоротить. — Ты хоть высыпаться более-менее успеваешь. Хорошо быть эльфом.

На самом деле не высыпался я точно так же, как и остальные. Запас прочности Перворожденных я исчерпал еще на первом курсе. С тех пор страдаю наряду со всеми, просто не считаю нужным об этом сообщать.

— Ты лучше представь, как кривят рожи мои многочисленные родственники, когда я упоминаю о своем месте учебы, — весело фыркнул я. — Сразу осознаешь, что принадлежать к Перворожденным — это не такая уж и радость.

— И я их вполне понимаю, — отозвался Рем. — Светлый эльф-некромант, да еще и принц, — просто нонсенс.

Это точно. Эльфы, что светлые, что темные, совершенно не обладают способностями к некромантии. То ли магический узор изначально идет с каким-то дефектом, то ли покровительствующий нам Светлый Единорог что-то учудил, но эльфы не только не умеют пользоваться магией смерти, но вообще имеют со смертью странные отношения: не разупокоиваются, не зомбифицируются, вирусы оборотничества и вампиризма их тоже не берут. Разве что в качестве жертвы для какого-нибудь ритуала сгодятся, да и то не для всякого. Поговаривают, будто эльфы, которых угораздило по какой-то глупой случайности умереть, даже перерождаются по-особенному, но точные сведения по данному вопросу отсутствуют.

— Первым подобным нонсенсом была моя мама, так что я пошел по проторенной дорожке, — беззаботно отмахнулся я, скрывая приступ раздражения.

Сказать по совести, мне порядком надоело постоянное изумление окружающих относительно моей специализации и места обучения. Вообще-то приличный светлый эльф королевского рода должен обучаться серьезным наукам у себя на родине и негодовать при одном упоминании о Тьме. Увы, приличный эльфийский принц из меня не получился. Дед по отцовской линии говорит, что все дело в дурном влиянии моей бабки, принцессы Гиры, которая в свое время тоже обучалась магии смерти, причем в той же самой Академии, где сейчас грызу гранит науки я. Бабушка обычно коротко, но доходчиво объясняет деду, куда он может засунуть свои инсинуации. Ее королевское высочество принцесса Гира, супруга наследного принца Нимлоссэ, вообще умеет доходчиво доносить до оппонента свою точку зрения в максимально некорректных выражениях, а спорить с женщиной, которая способна поднять всех покойников в радиусе четырех лиг, мало кто решается. Это, знаете ли, чревато летальным исходом.

Однако браку моих родителей бабушка противилась изо всех своих немалых сил. Но вряд ли кто-то справится с влюбленными, если оба молоды и, как следствие, глупы. Мама, принцесса Мириэль, вышла замуж, как того и желала, а в итоге оказалось, что права была все же бабушка… Семейное счастье родителей продлилось недолго, по крайней мере, я его уже точно не застал. Наследный принц Эриан мало интересовался женой и сыном. О том, что этот высокомерный эльф — мой отец, вспоминали исключительно на официальных мероприятиях, а в остальные дни мое воспитание было уделом матери и орды учителей. Фактически отцом я мог считать Айаллэ, лесного демона, когда-то принесшего принцессе Мириэль клятву служения. Похоже, чувства Айаллэ были сильными и имели мало общего с уважением к королевской особе. Только этим я могу объяснить ту беспрестанную заботу, которой окружал меня демон все эти годы. Да, он любил мою мать, но как истинный рыцарь никогда не давал повода для подозрений в непочтительности. А принцесса Мириэль, на свою беду, блюла честь.

— Нет, вот скажи по правде, тебе действительно нравится вся эта возня с трупами, а? — в тысячный, наверное, раз со дня знакомства спросил меня Рем.

— Угу, — покладисто согласился я.

— Но это же неэстетично!

— Угу.

— Они воняют!

— Угу.

— И тебе все равно это нравится?

— Еще как! — весьма убедительно соврал я.

— Ты ненормальный! — вынесли вердикт одногруппники.

— Совершенно точно, — легко согласился я. — А сами-то зачем в некроманты подались, раз это так противно?

— Ну… — неуверенно протянул Рем. — Это круто!

Стайка завидевших нас девиц-целительниц в мгновение ока рассыпалась в разные стороны. К слову сказать, после трех лет обучения моя хваленая красота, которой так славится эльфийский народ, тоже изрядно потускнела.

— М-да… Они, видимо, придерживаются другого мнения, — заметил я, с некоторым сожалением глядя вслед удирающим девушкам. А ведь хорошенькие.

Никакой личной жизни в стенах Академии мне с моей будущей профессией не светило. Единственным возможным вариантом могла бы стать девушка с моего факультета, но смотреть на эти ходячие скелеты не было никакого желания. И неважно, что я сам слегка похож на мумию… Зато я самая привлекательная мумия в этом учебном заведении!

— Что эти курицы вообще понимают в магии? — возмутился Анджей, украдкой вздыхая. — Некромантия — наука будущего.

— И после таких заявлений вы еще спрашиваете, почему я оказался на нашем факультете, — ухмыльнулся я.

— Ну ты — совсем другое дело. Ты ж у нас венценосная особа, тебе по статусу не положено.

Я выразительно фыркнул:

— Ребята, в наших краях принцев куда больше, чем это необходимо, так что обращать внимание на каждого — накладно. Издержки долгой жизни. Я не наследник трона, так что имею право делать все, что хочу.

Да, я всего лишь сын наследника, то есть второй в очереди на уютное кресло с высокой спинкой. Ни дед, ни отец уходить за Последние Врата — тьфу-тьфу — вроде бы пока не собираются, так что трон — это нечто из области ну совсем нереального да и ненужного. Какой трон? Мне диплом хотя бы получить.

— Вот именно! — воскликнул Рем. — Ты принц, ты мог бы иметь все, что только пожелаешь! Это же просто мечта! Но вместо этого ты возишься с трупами! Это же уму непостижимо!

— Может, у меня были совсем другие мечты, — пожал плечами я.

Например, я хотел, чтобы мама развелась наконец с этим заносчивым снобом, который поучаствовал в моем появлении на свет. И чтобы заодно этот сноб утратил возможность влиять на мою жизнь.

Да и смешные у друзей представления о счастливой жизни. Как будто торчать всю жизнь в Рассветном лесу под неусыпным присмотром родственников — это великое благо. Жизнь принца — это этикет, этикет и еще раз этикет. Кроме того, сюда следует добавить перспективу династического брака неизвестно с кем, творимые по расписанию подвиги (принц обязан поддерживать авторитет династии и свой собственный) и обязанность поддерживать репутацию непорочного и добропорядочного молодого эльфа. Принц обязан быть образцом мужества и благородства для всех и каждого… Некромант же имеет право совершать поступки, руководствуясь сугубо личными соображениями, а это огромное преимущество. Поэтому я и выбрал незавидную стезю мага смерти, наплевав на засахаренно-радужные перспективы жизни очередного отпрыска королевской семьи. Перспективы некроманта были мрачными и не слишком хорошо пахли, но воодушевляли свободой выбора. Да, именно так.

— Студиозусы!

Перед нами неожиданно возник молодой маг — замдекана по воспитательной работе, которого за глаза называли не иначе как Злобным Сусликом. Его подлинное имя не вспомнил бы, мне кажется, и сам декан. Однажды кто-то из студентов на выпускном вечере — напоследок, так сказать — обласкал этим прозвищем наставника, и с тех пор оно прилипло намертво. Суслика не любили, как не любят кликуш, и в своей непопулярности замдекана далеко обогнал начальника. Он редко появлялся с хорошими вестями, а вот гадкие сообщал с завидной регулярностью.

Мы замерли и старательно изобразили энтузиазм, который должен, по идее, появляться на хмурых физиономиях при встрече студентов с представителями деканата.

— Кто из вас минувшей ночью проводил ритуал экзорцизма на кладбище в селе Коровки? — грозно вопросил Суслик.

— Что?! — слаженно удивились мы.

— Да у нашей группы ночью вообще был практикум по разупокоению! — едва не задохнулся я от праведного возмущения. — Какой экзорцизм?! Мы даже не выспались толком!

— А что там с кладбищем? — проявил любопытство Анджей.

— Несколько безответственных учащихся нашего факультета пытались изгнать призрак Черной Тещи, который появлялся на кладбище каждую ночь. Их авантюра не увенчалась успехом: вместо того чтобы упокоиться, Черная Теща получила свободу передвижений и теперь терроризирует три сельские семьи!

— То есть доводит до сердечного приступа зятьев? — пытаясь сдержать улыбку, спросил я.

— Именно! — всплеснул руками маг, не разделяя моего веселья. — Так, значит, никто из вашей группы не мог принять участие в этом безобразии?

— Совершенно никто! — заверили мы и едва ли не вприпрыжку направились в лекционную.

Суслик, причитая себе под нос, побежал дальше.

— Интересно, кто это пытался так подзаработать? — задал Анджей риторический вопрос.

— Да, накрылся гонорарчик-то, — осклабился Рем. — Небось «безутешные» зятья попросили кого-то из наших окончательно спровадить тещу на тот свет, а тут такая незадача.

Кем бы ни был совершивший ошибку неудачник, все равно его жаль. Студиозусам-некромантам редко подворачивается возможность заработать, а уж так бездарно упустить подвернувшиеся деньги — действительно надо быть неудачником.

— А я не понимаю, как можно было напортачить с простеньким ритуалом экзорцизма, — язвительно фыркнул я.

— Да уж, с таким даже Релька управится зараз, — согласился со мной Анджей. — Может, призрак сильный оказался. Если Черная Теща была третьего уровня…

— …то она бы спокойно шастала по селу и его окрестностям, — перебил я однокашника. — А Суслик сказал, что до проведения обряда привидение не могло выходить с территории кладбища.

— Может, там просто сильные охранные чары наложены, — предположил Рем.

— Не-а, — покачал головой Анджей. — Я в Коровках был. Кладбище как кладбище, магией даже не пахнет.

Оказавшись в лекционной, мы с умным видом уселись за парту и замолчали. Привлекать внимание мэтрэссы Гэнн было чревато проверкой конспектов, а Анджей их принципиально не писал, обычно используя мои или Ремовы.

Аудитория замерла в ожидании лектора и, по-моему, даже дышала через раз. Правда, из дальнего угла доносился тихий храп. Наверняка кто-то из третьей группы. У них ночью были практические занятия по темным ритуалам, а такого даже врагу не пожелаешь, ребят, скорее всего, мучили до самого рассвета. Надеюсь, у мэтрэссы Гэнн хватит совести не будить бедолаг.

Лекция по этике, как всегда, была нудной и тянулась невыносимо долго. В конце концов, рука уже автоматически водила пером по бумаге, поскольку голова отказывалась принимать в процессе хоть какое-то участие. Примеру третьей группы последовала первая и часть нашей, четвертой, ребята из второй отдувались за весь курс, всеми силами изображая интерес и жажду знаний. И пускай — этих счастливчиков минувшей ночью не трогали. Преподавательница, хвала Тьме, была так увлечена собственным рассказом, что в упор не видела вповалку спящих студиозусов. Оказывается. иногда даже некромантам везет, хотя обычно именно нашему факультету достается великая честь лицезреть ту часть тела, на которой Судьба сидит.

— Итак, студиозусы, есть ли у вас вопросы? — привычно поинтересовалась мэтрэсса Гэнн. Ответом ей было недовольное бурчание учащихся, спешно засовывающих в сумки конспекты, перья и чернильницы.

Вопросов мы не задавали никогда, не желая давать преподавателям возможность пуститься в пространные объяснения в счет нашего свободного времени. С нас хватает и того, что из-за учебных мероприятий мы спим по три часа в сутки и не можем смотреть на пищу без рвотных позывов.

— О чем она сегодня говорила? — сдерживая зевок, спросил Рем.

— О принципе меньшего зла, — отмахнулся Анджей.

— И что? — не уяснил смысла фразы однокашник.

— В общем, это тот самый принцип, из-за которого нас еще не везде сажают на кол и забивают камнями.

— А… Ну тогда ясно, — кивнул Рем. Он явно ничего не понял, но нарываться на дальнейшее обсуждение материала не стал. Вот еще. Этику сдавать только через месяц, так на кой ляд мозги засорять?

— Может, позавтракаем в кои-то веки? — предложил Анджей. — У нас вроде бы следующей парой лекция по всеобщей истории магии и колдовства.

— Не выйдет, — ответил я. — Мэтр Кассиан уехал в командировку, и вместо истории у нас дополнительная лекция по ритуальному мучительству.

— …! — одновременно выдохнули оба моих друга. — А раньше предупредить нельзя было? Мы бы тогда не стали ужинать.

— Да ладно, может, уже все успело перевариться, — неуверенно предположил я.

— Ничего, скоро узнаем, — обреченно произнес Рем.

Вышеозначенный предмет даже как чисто лекционный курс вызывал у студиозусов непередаваемые ощущения, заставляющие желудки совершать невероятные кульбиты и расставаться со своим содержимым. А уж когда пошли практические занятия… Человек двадцать с нашего курса вообще испарились в неизвестном направлении, до сих пор так и не появившись.

Еще в начале второго года обучения старшекурсники передали нам величайшую мудрость факультета, накопленную многими поколениями наших предшественников и бережно хранимую на протяжении веков: особую дыхательную технику, которая позволяла если не сохранить пищу в желудке, то хотя бы не дать последовать внутренностям на свободу вслед за непереварившимся обедом. Не самое приятное времяпрепровождение — слушать, как правильно загонять в жертву ножи, крючья, иголки, под каким углом, как поворачивать, чтобы боль была наиболее сильной… Как вспомню, так тошно становится. А ведь нам еще зачет сдавать. И не только на овеществленной иллюзии. Для нужд факультета некромантии королевские тюрьмы регулярно поставляют в Академию некоторое количество приговоренных к смерти узников. Они-то и являются рабочим материалом для зачетов по ритуальному мучительству и жертвоприношениям. А живодерни присылают животных. Особенно часто для некромантских обрядов используются кошки всех мастей и возрастов.

Все это, конечно, жутко, отвратительно, но такова наша будущая профессия, и никто не в состоянии изменить ее специфику. А сама по себе некромантия — магия полезная и необходимая, причем так считают абсолютно все, иначе бы всех, даже самых завалящих мастеров смерти, давным-давно отправили бы на костер. Хотя некромантов и так частенько убивают не самыми приятными способами: обычно самосуд вершат селяне, люди темные и необразованные, искренне считающие, будто их выходки угодны Светлому Единорогу. Вот только вряд ли воплощение Света нашего мира может быть в восторге от того, что озверевшая толпа разрывает на части одного-единственного мага, хоть и темного.

— Добрый день, студиозусы, — как обычно, радостно поприветствовал аудиторию мэтр Вансел.

Каким образом этому преподавателю при его-то специализации удалось сохранить нездоровый оптимизм и неплохое, пусть и странноватое чувство юмора, было никому не известно. Вансел вел себя дружелюбно, в ссоры не вступал и вообще, как казалось, обладал легким, незлобивым нравом. Но при этом ни один из магов-преподавателей не осмеливался в открытую противоречить мэтру Ванселу хоть в чем-то. И именно этот факт наводил на мысль, что показная благостность этого некроманта имеет не слишком большое отношение к истинным свойствам его натуры. Нет, до сего момента этот странный тип еще никого не подверг пыткам без официального на то разрешения, но вот взгляд у него всегда был хищно-оценивающий, как у паука, который снисходительно взирает на мух, кружащих в опасной близости от его паутины.

На пожелание «доброго дня» народ, по своему обыкновению, старательно промолчал, потому что на нашем факультете день, равно как и ночь, добрым не бывает.

— Итак, сегодня мы с вами…

Даже предполагать, о чем пойдет речь на этой лекции, не хотелось, к тому же реальность всегда оказывалась хуже обещаний. Нам уже объясняли, для каких ритуалов лучше всего подходят девственницы, для каких — младенцы… и далее по списку. Высшая некромантия не бывает ни чистой, ни милосердной.

Из аудитории мы не вышли, а вылетели со скоростью пушечного ядра, сметая все на своем пути. Конечным пунктом был туалет, и тот студент, который не успел бы в это великое место вовремя, запачкал бы пол в коридоре (а это администрацией не поощрялось), испортив себе репутацию до конца учебы. Как выяснилось, ни у Анджея, ни у Рема ужин все-таки перевариться не успел, и они долго прощались с его остатками. Двум девушкам понадобились нюхательные соли, коими я щедро поделился. Я таскаю с собой в сумке небольшую аптечку, в которой не переводятся обеззараживающие зелья (мало ли с какой дрянью придется возиться), бинты, нюхательные соли и нашатырь, средство надежное, проверенное, но оставляющее непередаваемые ощущения после применения.

— Слушай, а ты-то почему нормальный?! — искренне возмутились зеленовато-бледные друзья, недовольно взирая на более-менее бодрого меня.

— Не знаю, — тоже удивился я, только сейчас понимая, что сегодняшняя лекция не произвела на меня сильного деморализующего эффекта. — Но мне вообще-то всегда было не так паршиво, как вам. В конце концов, у меня мама и бабушка — некроманты, я с детства привык к подобному.

— Да, парень, ну и поганое же было у тебя детство, — хмуро пробурчал Анджей.

На самом деле детство мое было замечательным. Меня вечно перетаскивали из Рассветного леса в Закатный, к бабушке Гире и дедушке Нимлоссэ. В Закатном лесу мне нравилось гораздо больше, чем в чоинтимй обители моих родственников со стороны отца. Ее королевское высочество принцесса Гира за долгие годы замужества многое сумела изменить в устоявшихся и скучных традициях королевства своего супруга.

Эта женщина всегда была для меня загадкой, которую я так и не сумел разгадать. Самым удивительным казалось то, что на этой вспыльчивой, резкой, неусидчивой и язвительной особе по какой-то прихоти судьбы женился эльфийский принц и живет с ней по сей день. Причем живет благополучно и счастливо. Просто невозможно представить себе менее похожих друг на друга супругов. Дед — царственно сдержанный, спокойный. Даже если бы он ходил в лохмотьях, по его гордо поднятой голове и неестественно идеальной осанке любой понял бы, что перед ним принц. А рядом с ним — неугомонная, вечно встрепанная бабушка, в которой было слишком много энергии, чтобы она могла позволить себе такую роскошь, как величественное спокойствие.

Не могу сказать, что я сразу проникся любовью к некромантии и страстно желал обучаться этому виду магии. Поначалу я пришел в откровенный ужас, осознав, чем занимаются моя мать и бабка. Да и вряд ли какой ребенок мечтает возиться с трупами, а уж тем более взывать к силам смерти… Я хотел стать самым обычным светлым магом-воином, как отец и дед, спасать прекрасных дев, побеждать злобных монстров, и надеялся, что когда-нибудь даже сумею убить дракона. Хотя бы одного, не слишком крупного, все же великого воителя из меня не получилось бы.

Учителя годами бились со мной, пытаясь впихнуть в мою венценосную головушку знания, необходимые для того, чтобы стать великим воином… Не вышло. Так, боец среднего пошиба. К тому же выяснилось, что по какой-то непонятной причине мне недоступна магия Света. Абсолютно. Даже в самом простом своем проявлении. Когда дед со стороны отца, повелитель Рассветного леса, узнал об этом, его едва удар не хватил. Он закатил безобразную истерику моей матери Мириэль и предъявил претензии бабке и деду — дескать, подсунули королевскому дому Рассветных эльфов негодный товар. Скандал был жуткий, но что можно было сделать, если принц Эльдан уже родился и даже благополучно дожил до тридцати лет? До этого узнать о моем дефекте было невозможно: у эльфов магический узор формируется к пятидесяти годам (можно сказать, отставание в развитии по сравнению с другими расами), но я же не чистокровный, вот и получил доступ к магии раньше положенного срока. Все-таки в наличии человеческих генов есть некоторые преимущества. Ко всему прочему, я был признан совершеннолетним уже в шестьдесят, а не в девяносто-сто лет, как принято у эльфов.

— Бр-р, — помотал головой Анджей. — Кошмар какой-то. Не представляю, как я буду применять эти знания на практике.

Это он о лекции по ритуальному мучительству. Да уж, после подобных занятий нормальные студиозусы ночами спать не могут, а мы ничего — вот отдохнем немного и будем как новенькие.

— Да сдашь ты этот несчастный коллоквиум, — отмахнулся я. Опять Анджей начинает истерить по поводу того, что ничего не знает и уж точно ничего не сдаст.

— Я не о коллоквиуме, — тихо и как-то обреченно сказал однокашник. — Я о практике.

Мы промолчали. Бывают вещи, о которых просто не хочется разговаривать. Так люди стараются не называть волка волком, а говорят «серый»… Кажется, что пока не произнесешь это проклятое слово, ничего не случится и все будет хорошо.

— Да ладно, может, тебя еще отчислят, — вздохнул Рем, пытаясь хоть как-то утешить друга. Но вышло несколько неуклюже.

Анджей считался энтузиастом на нашем факультете. По крайней мере, так полагали все, кроме нас с Ремом. Было в этом парне что-то, что давало основания считать его кандидатом на отчисление. У нас никогда не выгоняли за неуспеваемость, и ни один из учащихся не уходил сам — если уж хватило духу поступить на этот факультет, то хватало духу и на нем учиться… К тому же некромантов всегда было чуть меньше необходимого количества, и при таком раскладе упустить даже одного способного ученика — это преступление. Просто…

Просто в какой-то момент к студиозусу мог подойти преподаватель и будничным тоном сообщить, что он больше не учится на нашем факультете и должен перевестись на любой другой по своему желанию. На первом курсе мы еще не понимали принципа этого странного отбора и искренне считали подобные действия откровеннейшим произволом деканата… На втором уже начали улавливать некоторую закономерность. На третьем поняли: выставляли тех, кто не сможет. Что конкретно не сможет, представлялось еще смутно, но ощущение неуверенности и неустойчивости, чувствующееся в некоторых, говорило о том, что этим студиозусам не следует становиться мастерами смерти, так будет лучше для всех. Иногда такая неустойчивость чувствовалась и в Анджее.

— Может, и отчислят, — согласился приятель. — Но я не уверен, что хочу этого.

— Тут решение зависит не от тебя, — вздохнул я.

Меня-то с факультета точно не отпустят, даже если я буду прорываться с обнаженным мечом. В первый же день обучения у меня состоялся очень познавательный разговор с деканом, во время которого я узнал многое о себе и своей семье. В том числе выяснилось, почему мне неподвластна обычная магия светлых эльфов.

— Ладно, хватит мучиться ерундой, лучше поспим пару часов, а то ночью погонят на кладбище, призраков классифицировать, — махнул рукой на все проблемы Рем.

— Надеюсь, это не то кладбище, где обосновалась Черная Теща? — во весь рот ухмыльнулся я.

— Нет, мы отправимся туда, где обитает Любвеобильная Невеста, — хрюкнул однокашник. — Вот будет тебе приятная встреча. Невеста так неравнодушна к эльфам, особенно к блондинистым!

— Не напоминай, — горестно простонал я. — Эту дуру бесплотную даже заклинания третьего порядка не берут. Мощная, зараза.

Так уж получилось, что, на свою беду, я представляю собой классический образчик (хоть и слегка поблекший за годы учебы) затаенной девичьей мечты: златоволосый синеглазый принц. И даже белый конь в конюшне имеется, злющий жеребец, к которому я порой боюсь подходить, — одному Единорогу известно, где бабушка Гира достала это чудовище. Если бы я не носил на груди медальон студента факультета некромантии, не одевался в помятую черную одежду и не был бы столь вопиюще костляв, то все девушки нашей Академии были бы моими. Ужас… Я, конечно, ничего не имею против девушек, но не в таком же количестве! Тем более что юные особы, узрев перед собой воплощенную мечту, не размениваются на мелочи, а сразу же пытаются затащить избранника в храм и совершить свадебный обряд. Нет, брак — дело весьма неплохое, но я для этого еще слишком молод, к тому же не думаю, что родственники обрадуются, если я заведу себе пару сотен жен. Да и как я справлюсь с такой толпой?!

Вот и призрачная девица, имевшая несчастье почить накануне собственной свадьбы, с какого-то перепугу решила облагодетельствовать меня своим вниманием, и теперь все практические занятия на кладбище, где обитала Любвеобильная Невеста, были похожи на переполох в больнице для умалишенных. Я старательно пытался окончательно отправить в загробный мир эту стерву, преподаватели вопили, чтобы я не трогал ценного призрака (все-таки такой сильный экземпляр — большая редкость), ценный призрак почему-то никак не переселялся за Последние Врата… Полный идиотизм.

— К Дракону всё, — устало и недовольно поморщился я. — Спать!

Наша комнатушка в общежитии была самым родным и спокойным местом из всех, что я знал. Занимали мы ее втроем с друзьями, хотя комната была рассчитана на четверых. К нам упорно пытались подселить еще кого-нибудь, но любой пробовавшийся на место нашего соседа позорно сбегал после двух суток совместного проживания. К нам засылали и будущих коллег, и ребят с факультета светлой боевой магии, даже предсказателя подсунули (тот напророчил, что конец света начнется именно в нашей комнате, и удрал проситься на постой к алхимикам). И чего они все так боятся? Ну мертвый хомяк исправно крутит свое колесо круглые сутки (черный юмор Рема), ну пентаграмма нарисована посреди комнаты — так она нерабочая, демоны из нее уже не выходят (это уже я на спор чертил, до сих пор как вспомню — так вздрогну), ну холодильный шкаф охраняется привидением, подселенным Анджеем… Что тут такого? Обычное дело, мы же некроманты. Вон девчонки из соседней комнаты зомби пятого порядка на посылках держат — и все нормально. До того момента, пока они его на этаж целителей с поручениями не посылают. У бедных борцов за здравие после встречи с чудом современной некромантии запасы успокоительных зелий заканчиваются. В общем, нормальная жизнь нормальных студиозусов ненормального факультета.

Повалились спать и вырубились мы одновременно. Привыкли. Если с нашим образом жизни не научишься засыпать мгновенно, то рано или поздно свалишься от истощения. О предстоящем через четыре года выпускном мы просто мечтали: возможно, после получения диплома наш график станет более приемлемым, чем тот, что мы имеем сейчас.

Сны мне снились беспокойные. Наверное, их условно можно было бы назвать кошмарами, но для студента нашего факультета сновидения с душераздирающе кричащими персонажами — это мелочь, на которую уже и внимания особого не обращаешь. Как-то во время жертвоприношения других звуков жертвы и им сочувствующие не издают. Издержки профессии.

Утро наступает всегда слишком рано. Даже если это день, неумолимо приближающийся к вечеру.

— Подъем!!! — заорал над самым моим ухом Злобный Суслик.

Я подскочил на постели как укушенный. Еще не до конца проснувшийся мозг пытался сообразить, по какой причине нас так не вовремя разбудили. Идеи проносились одна бредовее другой, начиная с мысли о пришествии Черного Дракона, заканчивая версией об отчислении.

— Вы где были час назад?! — почему-то именно из меня начал выбивать признание замдекана.

— Здесь, — пробормотал я, пытаясь скрыться от наставника под подушкой. Ну совесть-то у него есть? И так целую неделю спим урывками.

Подушку у меня отобрали, и миру явилась моя помятая заспанная физиономия во всей своей эльфийской красе.

— Эльдан, ты и твои друзья покидали территорию общежития? — странным тоном спросил у меня маг.

— Если ни у кого не было приступа лунатизма, то не покидали, — чуть не вывихнул челюсть в зевке я, отворачиваясь к стене.

— Точно? — не унимался замдекана.

— Келе, прибей его, а? — раздалось со стороны кровати Анджея.

Рем одобрительно всхрапнул.

Келе — это тоже я. Айаллэ, верный рыцарь моей любимой матери, дал мне второе имя, как было принято у его народа. Честно говоря, это прозвание нравилось мне куда больше пафосного эльфийского Эльдана, что означало «дар звезд». Келе — ветер, причем дарующий надежду. Среди демонов такое имя считается почетным. Так что я гордился им и просил друзей называть меня именно так.

— Эльдан!

Суслик в число друзей не входил.

— Да не покидали мы эту комнату! Хоть у вахтера спросите и сигнальные чары на дверях проверьте!

— А то я не знаю, что, когда вам нужно, вы из общежития испаряетесь не хуже привидений!

Я совершенно не понимал, к чему клонит наставник. Ну даже и удрали бы мы с ребятами погулять, так это что, преступление?

— Да что стряслось-то? — в конце концов не выдержал я.

— Не знаешь, стало быть, — то ли мне, то ли самому себе сказал преподаватель.

Что я должен был знать и почему я об этом должен был знать, известно только Дракону с Единорогом, но уж никак не замученному учебой эльфу. Я хотел было донести до Суслика эту мысль, но… позорно отключился.

— Твое высочество, а что там такое было, а? — позевывая, спросил меня за полчаса до практикума Рем.

— Да Суслик прискакал, спрашивал, не отлучались ли мы куда-нибудь. Как будто мы физически могли хоть куда-то выползти…

Анджей неодобрительно фыркнул. Прерывать сон некроманта — это нарушение неписаных правил поведения мастеров смерти. Нам и так редко выспаться удается.

— Надо бы проверить, не сгорел ли главный корпус, — рассмеялся Рем. — Впрочем… С чего бы это на нас подумали? Мы еще ничего не сжигали.

Ключевым словом было «еще». Мы, трое, многое делали, чтобы Академия не могла спать спокойно. Но, разумеется, не только мы. У всех ребят с нашего факультета очень сильна тяга к розыгрышам, давно ставшая притчей во языцех, а уж имея под рукой практически ничем не ограниченное количество мертвых тел, которые нам с дорогой душой поставляет муниципалитет близлежащего городка (гораздо выгоднее подсунуть останки нам, чем хоронить за собственный счет), мы развлекались с удовольствием и огромной фантазией. Впрочем, никого из объектов шуток не съели и не увезли в больницу для умалишенных… Так что наши забавы можно считать вполне невинными. К тому же так развлекались не только некроманты: чего стоил голем, которого соорудили ребята с кафедры магии земли… Нормальный такой голем. Вот только не надо было его создавать в непосредственной близости от нужника… Маги-недоучки хватанули чуть больше землицы, чем рассчитывали… и творение их благоухало, как нечищеный скотный двор.

— Да Дракон с ним, — хмыкнул я, натягивая поверх штанов и рубашки, в которых спал, традиционную черную робу.

Зеркала в комнате не было, поэтому моя утонченная эльфья натура не могла в полной мере осознать всю убогость застиранных тряпок, которые я на себя напялил. Ну и хвала Единорогу.

— Ну что ж, принимай нас, родное кладбище, мы идем! — радостно провозгласил Анджей, выходя из комнаты.

Для некроманта любое кладбище — что дом родной. Стоит только мастеру смерти попасть на погост — и справиться с ним становится куда сложнее, причем дело даже не в том, что он может поднять «обитателей» этого места, но и в том, что лучшей подпитки, чем на кладбище, нам нигде не получить. Здесь даже самый захудалый некромант может много чего веселого натворить. И… действительно веселого, кстати говоря. Любого мага в его месте силы накрывает подлинная эйфория, и он начинает дурить. Помнится, в последний раз подобного рода событие произошло, когда мы с ребятами учились на первом курсе. Подвыпивший студент-выпускник после сдачи квалификационных экзаменов приперся на деревенский погост, и после его визита покойники не просто выкопались из могил, но еще и танцевали непотребные танцы. Скандал в Академии и ее окрестностях был жуткий, но никто не пострадал, как ни странно.

Наша группа сползалась к крыльцу общежития, откуда нас должен был забрать наставник. Пятнадцать будущих магов-людей и один нелюдь, то бишь я. Все до единого выглядят как батраки в конце рабочего дня: вымотанные, измученные, раздраженные. Ну что поделать, издержки профессии.

Мэтр появился минут через двадцать, когда вяло ругающиеся студиозусы начали грозиться разойтись по комнатам. Выглядел наставник преступно бодро.

— Четвертая группа? — хорошо поставленным голосом вопросил новоприбывший.

— Ага, — вяло отозвались мы, поглядывая на преподавателя с некоторой долей плотоядности. Его нам только вчера торжественно представил милорд декан. Наставник буквально на днях прибыл в Академию, молодой еще, непривычный… Грех не воспользоваться.

Кто-то особенно пакостливый, кажется Эдвин, попытался навесить на нового наставника «полуночный сглаз», милое заклятие, пробуждающее у нежити страстный интерес к проклятому, но мэтр, не глядя, отразил удар. Группа уважительно хмыкнула и простила ему опоздание. Но и от коварных планов никто вроде бы не отказался. Рем, надежда современной некромантии и гордость факультета, и тот очень уж подозрительно шевелил пальцами. Ну не заговор же от поноса он произносил, правда?

— Эльдан, будьте добры, проследите, чтобы никто не отстал по дороге, — сразу нашел крайнего в моем лице наставник.

— А почему я?

— Вас я точно ни с кем не спутаю, — язвительно отозвался мэтр.

Рем, судя по довольной ухмылке, тем временем уже сделал свое черное дело.

Я злобным взглядом обвел соучеников, давая понять, что я с ними сделаю, если они посмеют куда-то смыться. Меня постоянно заставляют заниматься такими вещами… Ужасно. Иногда просто ненавижу форму своих ушей. Если в толпе людей есть один-единственный эльф, то его гарантированно запомнишь.

Честно говоря, никакого восторга по поводу предстоящего общения с привидениями я не испытывал. Призраки — они вообще какие-то странные, если можно так выразиться о тех, кто уже мертв. Все мании и фобии, которые у человека имелись при жизни, после кончины расцветают таким пышным цветом, что даже представить сложно. Взять хотя бы Любвеобильную Невесту… Эх, ладно, Единорог с ней.

До кладбища мы дошли относительно быстро. Уже стемнело, но луна еще была довольно низко. Самые лучшие часы для некромантии, благословенное время, сейчас ни один светлый маг добровольно не стал бы связываться с представителями нашей братии, слишком много сил дает ночь мастерам смерти. А что может быть опаснее для темного, чем встреча с воинственно настроенными светлыми? С нежитью-то мы худо-бедно умеем справляться.

— А где Невеста? — задался вопросом Рем, когда мы зашли на погост.

Мертвой девицы и правда почему-то не наблюдалось.

А ведь этот призрак на меня кидался, едва я успевал ступить на кладбищенскую землю.

— А кого мы собираемся классифицировать? — спросил Яся, оглядывая окрестности.

Никого не было видно, но проблема не в этом: приведения и прятаться могут, мало ли какая придурь найдет. Вот только ни одной эфирной сущности даже не ощущалось, что весьма настораживало. Зато…

— Народ, а чего это земля дрожит? У нас здесь вроде землетрясений не бывает, — озадаченно произнесла Релька и испуганно ойкнула.

Что ж, мерзавец сделал свой первый шаг. Точнее, первый шаг, который будет заметен не только тому, кто много лет наблюдает за его действиями с терпением паука, ждущего, когда муха сядет на его паутину. Легко списать одного-двух человек, пропавших в окрестных деревнях, на волков, разбойников или что-то еще, столь же трагичное, но не выходящее за рамки обыденности, но вряд ли возможно проигнорировать то, что сейчас творится на обычно тихом и спокойном кладбище, куда на выгул выводят неумех с младших курсов.

Маг поднялся из кресла, пару раз повернулся в пояснице, разминая занемевшее от долгого сидения в одной позе тело, и плавно перетек в иной облик. Он не мог допустить, чтобы целая группа студиозусов просто так сгинула. Нет, вмешаться он планировал лишь в самом крайнем случае, который вполне может и не наступить, все же «четверка» была самой перспективной группой на своем курсе, к тому же самой слаженной, но находиться рядом просто обязан.

Глава 2

Когда почва на кладбище начинает вибрировать, обычно ни о чем хорошем это не говорит. Только о плохом. Или об очень плохом.

— Студиозусы, спокойно! — осадил нас мэтр. Точнее, попытался осадить. Не вышло, потому что в голосе наставника отчетливо слышалась истерика. Да и какое там «спокойно»? Мы уже и сами начали тихо паниковать и строить планы, как свалить из этого места. — Спокойно! — еще раз повторил старший маг. — Я сейчас посмотрю, что случилось.

Наставник прикрыл глаза и с дорогой душой сунулся в местные энергетические потоки. Вообще-то так обычно и делают, но в данный ситуации этот подход показался мне несколько неоправданным. Как говорит дядя Дима, брат моей бабушки: «Зачем проверять, подключен ли оголенный провод к сети, хватаясь за него руками?» Нет, что такое провод и сеть, я не уяснил, но смысл все же понял. Чего ради подставляться, если можно использовать окольные пути? По словам моего человеческого родича, если схватиться за оголенный провод, то можно умереть. Мэтр же просто вырубился, картинно упав на ближайшую могилу.

А земля начала вибрировать еще сильнее. И теперь, по-моему, даже Алану, самому нашему «нечуткому» некроманту, стало ясно, что покойники просто-таки рвутся наружу. Пока их кое-как сдерживала сила местного жреца, старика ответственного, который лично заклинал все могилы и гонял со своей вотчины студиозусов, собравшихся похулиганить… Но такой защиты явно надолго не хватит.

— …, … и еще раз …! — дрожащим шепотом выдал я. — Это ведь было самое спокойное кладбище в округе! И тут не хоронили уже лет семь!

— Эльдан, слышала бы твоя почтенная бабушка, как ты выражаешься, — прохрипел посеревший лицом Анджей.

— Ты просто не знаешь, что она сама говорит в подобных ситуациях…

Вот тебе и рядовой практикум… Конечно, массовое спонтанное разупокоивание — это не конец света. Данная проблема вполне разрешима, но не для студиозусов-третьекурсников. Мы еще только-только освоили принципы работы с мертвой плотью.

— Вы чего замерли, как овцы?! — воззвал к нашему разуму, а заодно и к инстинкту самосохранения Рем. — Уйти уже не успеем! Живо круг делаем, придурки!!!

Рем — староста группы, и именно в такие критические моменты он вспоминает о своих обязанностях.

— Пентаграмму бы, — проблеяла Инга.

— Дура! Как ты засунешь в пентаграмму столько народу?! Кругом обойдемся!

— А соль? — хлопнула глазами Релька. — У нас же нет ни крупицы!

— У меня есть! — поспешил обрадовать я соучеников и извлек из своей сумки необходимый предмет.

— Келе, ты ходячий склад, — облегченно выдохнул Рем, принимая у меня мешочек. — Так, я обвожу солью, Инга чертит по земле, Келе заговаривает. Анджей, Яся, затащите сюда мэтра.

— А может, ну его, а? — с энтузиазмом предложила Ялли, самая кровожадная наша барышня.

— Он нам еще пригодится.

Тьмой клянусь, когда Ремуальд начал орать и раздавать указания, все будто отмерли разом и даже трястись стали не так сильно. Вот что значит харизматичный лидер с тяжелой рукой. Управились за пять минут. Дольше всех возился я, пытаясь сделать магический элемент понадежнее. Задача не самая легкая, если учесть, что защитные ритуалы мы еще не проходили. Впрочем, Рем знал, кто на что способен, а у меня к некромантии был истинный талант, и иногда я вытворял такое, о чем знать не мог в принципе.

Защита вышла, конечно, не ахти какая, но это было определенно лучше, чем совсем ничего.

К тому моменту, когда мы закончили возиться, по земле уже зазмеились трещины, а кое-где даже показались конечности нежити.

— …! — выругался Эдвин. — Да это же модификанты!

Модификантами у нас называли немертвых, в которых доля магии была свыше пятидесяти процентов. Обычно подобные твари оказывались более живучими, сообразительными и быстрыми, чем стандартные поднятые, которые из-за хрупкости мертвой плоти были весьма уязвимы.

— А ты чего ожидал? Здешние трупы, по идее, должны были давно разложиться, — пробормотал я, во все глаза глядя на происходящее вокруг нас. Некоторые твари уже успели выкопаться.

— А разве модификанты появляются при спонтанном разупокоивании? — растерянно спросила Инга, не сводя круглых глаз с нежити.

— Крайне редко, — отозвался Эдвин, не так давно защитивший курсовую работу на эту тему. Паршивая была курсовая, но что-то в голове у парня осталось. — Таких случаев — один на тысячу.

— Народ, не это главное, — прервал научный диспут Рем. — Здесь деревня под боком. Как вы думаете, куда наши жмурики попрутся ужинать?

— Тут же охранные чары на ограде, — недоверчиво произнес Яся.

— Так они и на могилах были, — пессимистично парировал я. Но и дураку понятно: если нежить полезла из-под земли, как первоцветы из-под снега, то уже ни о какой магической защите погоста можно не говорить.

— Отлично. И что тогда делать? — поставил вопрос ребром Анджей.

Все повернулись в сторону Рема.

— «Боевку» нам уже давали, — неопределенно пожал плечами тот.

Увидев по выражению наших физиономий, что мы нуждаемся в более определенных указаниях, староста передернул плечами, но честно принял командирскую позу и выдал план действий на эту ночь:

— В общем, в местные потоки не соваться, сгорите — выкинем мертвякам. Работаем в стандартной связке «источник-клинок», косим всех, кого можем. Из круга ни ногой, за чужой кретинизм все отвечать не должны. Ялли и Анджей, вы стоите на нашей защите. Постарайтесь, чтобы нас не сожрали. Келе, попробуй что-нибудь придумать с защитой кладбища, чтобы эти твари не разбегались. Кир, страЙУХ остроухого и подпитывай, если что. Всем все ясно?

Мы кивнули и приступили к выполнению указаний. Что там творили ребята, я не видел, только на уровне «магического зрения» ощущал. Для надежности решил сесть на землю и зажмуриться, дабы ничто не отвлекало от кладбищенской защиты. Конструкция была хорошая, надежная, создавал явно мастер, вот только поизносилась слегка — ну так я для того здесь и торчу, чтобы немного ее освежить.

Одногруппники вокруг орали заклинания и ругательства. Мертвяки возмущенно ревели. Мэтр, который лежал на земле рядом со мной, признаков жизни все еще не подавал. Как предусмотрительно с его стороны…

Определенно, это будет долгая и веселая ночь.

Утро — жуткое время суток для студента-некроманта, но мы ждали рассвета с нетерпением. Утром, может быть, кто-то из наставников заметит наше отсутствие или хотя бы как-то отреагирует на творящиеся магические безобразия в непосредственной близости от стен Академии. Одногруппники явно начали выдыхаться, а я так просто чуть не умирал от усталости и истощения магического резерва. Однако с гордостью могу сказать, что ни один немертвый за ограду кладбища не вышел. Правда в круг парочка прорвалась, и мы били их с криками и визгами. Моя аптечка, к сожалению, пригодилась, но серьезно никого не покалечили.

И только когда на небе показалось солнце, приперлись наставники. К тому времени мы уже не знали, что хотим сделать с ними — убить или расцеловать на радостях.

Тех жмуриков, которых мы еле-еле сдерживали в течение ночи, квалифицированные некроманты покрошили эффектно и быстро за какие-то десять минут. Не знаю, как остальные, а я почувствовал себя настоящим неудачником.

Среди наших спасителей обнаружился и всполошившийся сверх меры декан, у которого тряслись и щеки, и два подбородка, и объемное брюхо. Он тут же принялся нас пересчитывать, заодно осматривая на предмет возможных травм. Мы же сбились в кучу, как выводок котят, и чуть ли не обнюхивали друг друга, пытаясь удостовериться в том, что все живы и все на месте. Когда окружающий мир не слишком балует любовью, поневоле тянешься к стае и относишься к ней, как к своей семье.

— А где ваш мэтр? — спросил наконец декан, убедившись, что драгоценные студиозусы целы и почти невредимы.

— А там, под кустом лежит, — отмахнулся Рем.

Вот уж о ком мы не беспокоились, так это о наставнике. Неудачник. Сам подставился и нас бросил на произвол судьбы. Пусть скажет спасибо, что вообще нежити не отдали на съедение!

— Молодцы, студиозусы! Благодарность объявим! Всем.

Почему-то мне безумно захотелось добавить слово «посмертно».

— Лучше поспать дайте нормально, а? — заканючила Ялли, умильно хлопая зелеными глазищами, приосаниваясь и ненавязчиво так выпячивая грудь.

Для любого нормального мужчины подобный выпад — удар ниже пояса. Рыжая бестия Ялли любого представителя мужского пола при желании может подбить на что угодно. За ней ухлестывал, по-моему, весь факультет. Даже я как-то раз приволок цветы нашей первой даме, но она была верна своему возлюбленному с факультета целительства. Чем этот сдыхлик приворожил такую красотку, трудно понять. Остальные девушки нашего факультета рядом с Ялли меркли, как звезды рядом с луной.

— Э… — растерялся от такого напора мэтр. — Ну… Да! Вы же устали… Идите, сутки на отдых!

А еще как-то одногруппница призналась мне с глазу на глаз, что у нее в роду были мавки, а от них, как известно, ни один мужчина никуда не денется. Природные чары действовали надежнее любовных заклинаний.

— Отлично! Тогда мы пошли, — тут же включился Рем, пока наставники не опомнились и не изменили решения.

С кладбища нас как ветром сдуло.

Сил хватило только на то, чтобы доползти до комнаты и, не раздеваясь, упасть на кровать. Да что там «не раздеваясь»! Сапоги и то не стянули.

Мечта отоспаться, правда, в полной мере не сбылась. Где-то после полудня нас разбудил звучный клич с улицы:

— Темные! Выходите землю делить!

— Ой га-а-ады! — простонал Анджей. — Вот чего им именно сегодня неймется?

На студенческое общежитие был выделен всего один корпус, в который каким-то образом умудрялись засунуть всех. Причем и то крыло, где традиционно селили темных магов и будущих некромантов, и то крыло, где жили светлые, выходили окнами на небольшой сквер, который в соответствии с традицией надо было отвоевывать. Проигравшая сторона лишалась привилегии отдыхать на лоне природы. Пару раз в месяц проигравшие приходили под окна второй стороны и орали ритуальную фразу: «Выходите землю делить!» Не выйти означало опозорить честь факультета.

— Может, плюнем на него? — пробурчал Рем, поворачиваясь к стене. — Надоело уже.

Я зевнул во весь рот, потер глаза кулаками и ответил:

— А я пойду. Мы с Яськой поспорили: если меня не положат в пяти стычках подряд, он мне свою «Книгу Тьмы» отдаст в вечное владение. Сегодня последняя драка, и в случае победы семейная реликвия — моя.

— И у тебя хватило совести согласиться на такой спор? — возмутился Рем.

— А что ты поставил? — не стал накидываться на меня Анджей.

— Бабушкин ритуальный кинжал.

— Да вы всерьез играете! — удивился он. — Неужели Яське не дает покоя твоя слава первого поединщика курса?

— Да Тьма его знает, — пожал плечами я. — Может, просто дурью мается. К тому же меня больше интересует, что сегодня произошло на кладбище. Призраков как корова языком слизала, нежить повыползла. И это при минимальных-то условиях! У нас погосты обжитые — столько поколений студиозусов там душу отводило, что и зомби первого порядка не вылупится, не то что такое непотребство.

— Бесовщина какая-то, — нахмурился окончательно проснувшийся Анджей. — И энергопотоки чудят, мэтра просто так не вырубило бы, он же не первокурсник сопливый, кое-какие блоки должны были стоять на случай магических возмущений.

— Да что вы мучаетесь, парни, пойдем туда с магометром, измерим уровень энергии, пару ритуалов проведем… Тогда и думать будем. А я бы на вашем месте побыстрее двинулся вниз. Судя по крикам, кого-то уже бьют.

Во дворе уже и правда дрались некроманты, боевые темные и боевые светлые. Нет, все совершенно справедливо, один на один, речь ведь идет о чести факультетов. Вот после отбоя могут на одного кучей навалиться, но днем это просто неприлично… К тому же ты сам выбираешь, с кем драться, если соглашаешься на такую дуэль. Я, к примеру, навострился справляться с магами на курс старше… Да, пожалуй, я люблю выделиться.

— О, Эльдан, Анджей! — искренне обрадовался нашему появлению Ренгар, шестикурсник с факультета темной боевой магии. Он стоял в сторонке, видимо ожидая, когда появится достойный противник. Никто особо не рвался с ним связываться, все-таки за последние два года Рен ни одной стычки не проиграл. — Тоже размяться решили?

— Ага, — ответил за нас обоих мой приятель.

— Я уж думал, вы не появитесь. Говорят, ночка у вашей группы жаркая выдалась.

— Не то слово, — скривился я. — Врагу таких развлечений не пожелаешь. Но, хвала Тьме, все живы.

— Хвала Тьме, — согласился темный. — Кого выберешь?

Я оглядел пришедших светлых. Хм. Этого бил… этого тоже бил… и этого… с этим точно не справлюсь… с этим неинтересно…

— Хм, даже выбрать не из кого, — недовольно буркнул я, оглядев вражий стан, не особо поражающий разнообразием. — Сплошь семикурсники и шестикурсники. А остальные… так, мелочь.

— Говорят, к светлым новеньких перевели.

— Откуда? — недоуменно спросил Анджей.

— Да из Эстры. Там вроде эпидемия какая-то, вот студиозусов и распихивают куда только можно. К нам три человека пошито.

Недоумение Анджея, судя по выражению его лица, опасно приближалось к шоку. Я его состояние тоже разделял. Чтобы из столицы кого-то засовывали в нашу глухоманскую Академию, в которой пусть и дают отличное образование, но не настолько престижное, чтобы ради этого отказываться от благ цивилизации…

— Да уж, именно попало, — самодовольно ухмыльнулся быстро опомнившийся друг, сделав акцент на последнем слове. — Там-то темных и некромантов не обучают, вот им шкурку-то и потреплем, чтобы уважали.

Пока Анджей с Ренгаром вели увлекательную беседу на тему, что они сделают с новенькими, я углядел самих новеньких, идущих к нашей разношерстной толпе. Два парня и девушка. Парни-то, Единорог с ними, а девица… Хороша. Длинные каштановые волосы до пояса, личико сердечком, большие карие глаза, стройная фигурка… и медальон светлого боевого мага на груди.

А ведь я почти влюбился.

— Я с ним драться буду! — пропела звонким, почти хрустальным голосом новенькая и ткнула тонким пальчиком в мою сторону.

Я мрачно хмыкнул. Вокруг стали раздаваться смешки студиозусов, причем с обеих сторон. Нет, я не великий маг, но в драке за себя постоять могу. А если противник — такая вот столичная фарфоровая куколка, к которой и прикоснуться страшно, вдруг рассыплется, то уж точно не оплошаю.

— Может, с кем другим? — решил как-то спасти ситуацию Сандер, нормальный парень и хороший маг. Разве что светлый.

— Зачем? — хлопнуло глазищами дивное создание и встало в стойку напротив меня.

Хотелось выругаться. Отказаться стыдно, но и драться с ней… девушка все же. Хотя те же Ялли и Марта порой участвуют в поединках, ну так это же свои, боевые подруги, вместе зомби делали, вместе в комнаты к врагам пробирались. Они попрочнее иных парней будут.

— Струсил? — с чувством превосходства спросила меня пришлая и чуть заметно шевельнула пальцами. В жизни бы не заметил, если бы в свое время бабушка не поведала о «покрове света», универсальной магической защите, используемой боевыми магами. Только это точно не уровень студиозуса. После более пристального осмотра я понял, что и стоечка у новенькой чересчур свободная и одновременно с тем выверенная, чтобы считать девицу пустоголовой фифой.

Нечистое дело-то.

Я ухмыльнулся и атаковал без предупреждения. Гнусно? Нет. Я так всегда делаю.

Куколка возмущенно ахнула и попыталась закрыться от моего «копья тьмы». Пусть даже деточка по опыту и превосходит меня, зато на моей стороне скорость нелюдя и врожденные инстинкты, так что шанс отделать чужачку есть. Заодно и проверю, чего она стоит и насколько явно собирается продемонстрировать свои умения.

Мою атаку девица отразила, пусть чуток и припоздала. Поморщилась, но на ногах устояла. Ответ мне пришел в виде «молота небес» — опять же простое заклятие, но бросила она его настолько отточенно и выверенно, что ни перешибить, ни отвести удар у меня не вышло бы. Мучиться со щитом я не стал. Ушел в кувырок. Просто и эффективно. И, уже откатившись, со всей силы жахнул «тенью смерти». Мерзкая штука, по себе знаю, секунд на двадцать становишься глух, нем, беспомощен и почти мертв — наше семейное изобретение, в широких кругах неизвестное. Местных на такое уже не подловишь, они мои фокусы знают, а эта фифа под заклинанием сложилась как миленькая, явно не понимая, что произошло.

— Хватит, Эльдан, — окликнул меня Сандер. — И так ясно — ты ее сделал.

Я снял заклинание и даже подал лежащей на земле девушке руку. Та поморщила носик и встала сама, хоть и с трудом.

— Кьера, — коротко представилась она, больше ничего не объясняя. Будто бы ее имя могло прояснить все вопросы, возникшие в моей голове.

— Эльдан, — неохотно ответил взаимностью я. Не люблю выдавать свое имя посторонним, особенно если им не доверяю. Никогда не стоит забывать о старых добрых заговорах, которые именно на имя-то и завязываются.

— В следующий раз я тебя сделаю, — заявило мне это кареглазое чудо.

— Мечтай, — с показной самоуверенностью фыркнул я и отошел к своим, искоса поглядывая на новую знакомую. Вот ведь… эстрийка. Иначе и не скажешь.

Но кем бы она ни была — хороша, поганка… Не идет, а плывет, и улыбочка эта, горделиво-вызывающая. Мол, знаю, что хороша, да только не про вашу честь. Мало кто на такую гримаску не купится и не захочет добиться расположения. Я бы точно купился. До того, как с ней подрался.

— Что, брат, слюнки потекли? — ехидно спросил Анджей, когда я оторвал взгляд от удаляющейся девицы.

Ну кто ж так ходит-то?! Она бы еще побольше бедрами виляла!

Утешало только, что не я один пожирал глазами эту самую Кьеру.

— Ты еще скажи, что у тебя не потекли! — отмахнулся я. Объяснять, что мой интерес никак не связан с неземной красой чужачки, я не собирался. Пусть лучше будет сказка о влюбленном принце. — Хорошие светлые магички с некромантами не связываются, сам знаешь. Хотя… Вот как магичка она не так уж хороша.

— Подумаешь, с тобой не справилась. Так ты же и дрался нечестно.

— Что? — неподдельно оскорбился я. — Подумаешь, неизвестное заклятие…

— Келе, у тебя с ночи руна разрушения на правой руке висит, я все видел.

Я быстро стрельнул глазами, не оказались ли в зоне слышимости представители враждебного лагеря. Пронесло.

Глазастый, Дракон его заешь, а я ведь о руне успел забыть. Ну смухлевал, причем скорее по привычке, чем по злому умыслу, так что теперь, отдать меня светлым на растерзание? За такое и побить могут… Чувства вины по поводу этого «бесчестного поступка» я не испытывал совершенно. Девочка тоже не особо распространялась, что боевого опыта у нее явно побольше, чем у студиозуса.

— Надеюсь, не сдашь? — прошипел я одногруппнику.

— С тебя причитается, — ухмыльнулся он в ответ.

— Чего надо? — раздраженно спросил я.

— Инга хотела побывать в библиотеке твоей бабушки.

О да, Инга. Любовь всей Анджеевой жизни. Он за ней с первого курса терпеливо ухаживал, исполняя каждую прихоть. Девчонка, к чести своей, над парнем особо не измывалась и не давала ему невыполнимых заданий. Тяга к знаниям у нашей сокурсницы была просто патологической, вот та и начала, кажется, клянчить у терпеливого возлюбленного допуск к книгам принцессы Гиры.

— Мелочи какие. Да попросить за Ингу я и так могу, надо было просто сказать мне. Называй нормальный откуп.

— Ну… Даже и не знаю.

— Когда будешь знать — скажешь, — фыркнул я.

— Заметано, — кивнул Анджей.

Попался — отвечай. С тем, кто прикрывает, — расплатись. Неписаные правила вроде бы и силы не имеют, а следовать им все-таки надо.

— Еще кого пристойного ждать будешь? — спросил друг, высматривая жертву для себя.

— Да не хочется что-то, — широко зевнул я, понимая, что мне попросту лень.

Ну что еще я могу увидеть любопытного после такого дивного зрелища?

— Кажется, девица окончательно выбила тебя из колеи, приятель, — со слегка издевательской ноткой заметил Анджей.

Смотрел он на меня насмешливо.

— Светлый боевой маг с неплохими данными. И она — человек, — многозначительно добавил одногруппник. — Она тебя заинтересовала. Хотя и не понимаю, почему тебя привлекают именно смертные девушки.

Отлично. Кажется, версия о моей скоропостижной влюбленности в новенькую возникла даже без моего посильного участия. Для закрепления успеха начну все отрицать.

— Ты просто не знаком с моей венценосной бабушкой. Увидев разок такую красавицу, на эльфиек даже смотреть перестанешь. Но эта девчонка с ней и рядом не стояла, следовательно, меня она не интересует.

О да. Ее высочество Гира была поистине восхитительным созданием. Резкая на слова и скорая на поступки, порой безжалостная, как и положено истинному некроманту. Однако в ее присутствии было тепло. Если нужно описать ее одним словом, то слово это будет «огонь». Дед в супруге души не чаял, а прожил он с ней в браке, даже по эльфийским меркам, немало.

Естественно, как только я заявил, что Кьера меня не интересует, во взгляде Анджея появилась уверенность, что я вот-вот сделаю эстрийке предложение руки и сердца. Превосходно.

— Ладно, ты спать пойдешь дальше? — с показной беззаботностью спросил я.

— Да ну, вылезать из постели, только чтобы посмотреть, как ты развлекаешься, и уйти, ни с кем не сцепившись? — покачал головой мой друг, сопровождая свои слова такой ехидной усмешкой, что у меня сердце радовалось. — Ты иди, а я потом расскажу, кто кого сделал.

— Лады, — кивнул я и отправился в общежитие.

Вопли противоборствующих сторон преследовали меня едва ли не до комнаты, да и там пришлось спрятать голову под подушку, чтобы хоть как-то заглушить этот ор. Все-таки умеют у нас в Академии развлекаться.

Сутки, отведенные нам на отдых, закончились преступно быстро. Как и всё в нашей жизни. Утром на следующий день мы с ребятами поднялись с постелей посвежевшими, правда, Анджей на нашем с Ремом цветущем фоне выглядел чуть менее благополучно. Очевидно, наш приятель после стычек со светлыми пошел к Инге. А уж если он забрел к ней, то быстро не выберется.

— Келе, ты практически похож на эльфа, — со смехом сказали ребята, увидев изрядно посвежевшего после отдыха меня.

Эта старая шутка нашего курса. В Академию я прибыл классическим эльфийским принцем, холеным, высокомерным, скучающим и, как утверждали наши девушки, прекрасным, будто сказка. Через неделю лоск представителя королевской семьи слетел, как шелуха, высокомерие продержалось чуть дольше, но, как оказалось, гордиться мне было особо нечем. На фоне иных студиозусов-некромантов я ничем не выделялся. Скукой мучиться мне также не приходилось, слишком многое нужно было освоить. Хоть у меня и имелись родственники-некроманты, однако я не Удосужился узнать об этой профессии хоть что-то до отъезда на учебу. Да я и в Академию поехал скорее назло, после очередного скандала с дедом, который все не мог смириться с тем, что второй в очереди претендент на престол оказался «с дефектом». Как говорит дядя Дима, по самые гланды достали. Вот я и решил, раз уж я настолько не по нутру родне, сделать им еще одну гадость, до кучи. Да и свобода, которую получал студент факультета некромантии, выглядела привлекательно.

Месяц учебы вместе с проживанием в общаге превратили меня из образца эльфийского престолонаследника в образец учащихся моего факультета. На Перворожденного я теперь в полной мере не тянул.

Через пять недель в Академию приехала бабушка Гира, то ли отговаривать меня продолжать обучение, то ли просто убедиться, что единственного внука не сожрали в этой обители разврата и порока (Анджей же тогда как раз отбыл к родителям и пропустил явление ее высочества). Вот она-то, окинув меня внимательным взглядом, и заявила изумленно: «Эльдан, ты совершенно не похож на эльфа!» Благодаря Рельке эта фраза за несколько часов стала известна всем поголовно.

— Без оскорблений, пожалуйста, — фыркнул я.

Да уж, вряд ли можно расценить как комплимент заявление, будто я вновь напоминаю того самовлюбленного заносчивого сопляка.

— Ну что, здравствуй, утро, здравствуй, культурология, — провозгласил Рем.

Предмет этот у нас вела совершенно потрясающая личность: темный эльф, изгнанный за что-то из клана, мэтр Райхэ. «Райхэ» на языке моих сородичей, принявших Тьму, означает «волк», но вот на этого зверя преподаватель совершенно не походил. Ему больше подходил «лис». Белый. Янтарные глаза с лукавинкой, ухмылка шулера, короткие белые волосы и потрясающее свойство ускользать в неизвестном направлении от тех, с кем говорить он совершенно не желает. Помнится, однажды ректор пытался обнаружить его, чтобы поговорить об изменениях в расписании… Трое суток — и ни разу мэтр Райхэ не попался ему на глаза, до тех пор, пока глава Академии официально не заявил, что Дракон с ними, с изменениями.

И аудитория у мэтра была собственная, особая, зубами вырванная у ректората и обустроенная сообразно вкусам обитателя: карты и гравюры на стенах, изысканная кафедра и своеобразный сладко-терпкий запах, который пропитал, кажется, каждую половицу.

Лекции этого наставника тоже были особенными: все сведения он подавал в оригинальной манере, изрядно сдабривая юмором, правда, без того злобного едкого сарказма, которым славятся темные эльфы. Мэтр Райхэ вообще был на удивление сердечным и добродушным мужчиной, особенно если учесть его расовую принадлежность, а по отношению ко мне его хороший нрав проявлялся даже в большей степени, чем ко всем остальным.

— Студиозусы, доброе утро! — жизнерадостно провозгласил мэтр.

Мы с приятелями как раз просачивались в аудиторию — лекция уже началась, так что нужно было войти как можно тише.

— И отдельное приветствие студентам героической четвертой группы, сегодня самой малочисленной. Судя по всему, следующим подвигом этих ребят явно будет сдача зачета по моему предмету с десятого раза. Ремуальд, Анджей, Эльдан, ну давайте уже сразу на четвереньках вползайте. Зачем нам полумеры?

Наивно было надеяться, что мэтр не заметит наших маневров.

— Простите, мэтр Райхэ. Мы можем войти? — попытался хоть как-то выкрутиться Рем.

— Входите уж, опоздуны. А где остальные ваши одногруппники, Ремуальд?

Удивительно, но из всей нашей четвертой группы изъявили желание приобщиться к знаниям только мы трое.

— Не могу знать, мэтр, — отрапортовал Рем, сам весьма ошарашенный нашим сегодняшним составом.

— Что ж, Ремуальд, прошу вас отправиться в общежитие и не возвращаться без ваших товарищей. Анджей, Эльдан, садитесь и пишите лекцию. И раз в жизни сделайте это со всей ответственностью, для всей вашей группы стараетесь, в конце концов.

Однокурсники ехидно хихикали, прикрыв ухмылки кто записями, кто руками, а кто и вовсе уткнулся в плечо соседа. Ничего, припомним, все рано или поздно лажают, так что подождем своей очереди посмеяться над проблемами соучеников.

Рем тяжко вздохнул, но спорить с наставником, разумеется, не стал. Бедняга, даже представить страшно, что такое попытаться разбудить некроманта… А ребята, скорее всего, просто не сумели проснуться.

— Итак, господа студиозусы, а мы с вами поговорим о лесных демонах. Айвен, не стоит так морщиться, эти создания не такие жуткие. Не верите мне — спросите у Эльдана.

Лекцию я слушал вполуха. Когда я жил в замке родителей, наставник Айаллэ возился со мной целыми днями. Так что об этой расе я знал немало: мог даже навскидку определить клан, к которому принадлежал лесной демон. Эти существа обладают бешеным темпераментом, а эльфов просто на дух не выносят. Впрочем, они вообще ни к кому особой симпатии не испытывают.

— Эльдан, вам требуется подушка? — вырвал меня из дремоты голос мэтра. — Я понимаю, что ничего нового вы сегодня не узнаете, но прошу принять во внимание, что спячка на факультете некромантии обычно носит характер эпидемии.

— Простите, мэтр, — покаянно вздохнул я, пытаясь принять хотя бы относительно бодрствующий вид.

Темный эльф только улыбнулся. Иногда мне даже кажется, что мэтр работает на кого-то из моих родственников. Уж слишком сильно он меня опекает и много чего прощает.

— Итак, господа, с общей теорией покончено, перейдем к вопросам выживания. Не приведи вас Творец, не зная клана демона, разжечь в его присутствии костер. Если вы у него на глазах бросите на землю хоть одну ветку дерева-тотема, то, возможно, вас найдут уже по частям. Если найдут вообще. В разговоре с лесными демонами лучше не шутить, чувство юмора у них имеется, но они склонны забывать об этом, когда им удобно. Не обнажайте при них оружие, они никогда не упустят случая подраться, а бойцы из них отличные. Проще говоря, вообще не советую связываться с этими созданиями, дороже выйдет.

— А как же Эльдан? — спросила Злата, девица из первой группы.

Ну как же могли меня не вспомнить-то?!

— А за Эльдана все проблемы решила его многомудрая и прекрасная матушка принцесса Мириэль, которая нашла ключик к сердцу одного демона. Если у вас нет такой замечательной во всех отношениях родственницы, можете даже не пробовать наладить культурные контакты.

Мэтр Райхэ обвел глазами аудиторию и провозгласил:

— Итак, лекция почти закончилась, а четвертой группы как не было, так и нет. Докладную написать, что ли?

— А может, не надо? — робко предложил Анджей. — Мы хорошие.

Однокурсники в очередной раз ехидно захихикали. Будто сами никогда не ныли перед наставниками.

И тут в аудиторию вломился Рем. И лицо его было… каким-то жутким. Мертвенно-бледным и перекошенным.

— Мэтр… Нет их! — выдохнул он, отдышавшись.

— Как — нет? — растерянно переспросил Райхэ. — Вы не искали, что ли?

Староста замотал головой с такой интенсивностью, что мне показалось, будто она вот-вот отвалится.

— Комнаты пустые. И никто их не видел. Еще со вчерашнего вечера, — дрожащим голосом ответил Ремуальд.

— Анджей, ты ведь вчера к Инге ходил? — шепотом спросил я у товарища.

— Х-ходил, — запинаясь, произнес он. — Постучал в дверь, никто не отозвался, я решил, что девчонки крепко спят, и не стал их будить… Отправился в библиотеку, эссе доделывать…

Несмотря на то что Анджей говорил тихо, его слова, кажется, услышали все, кто находился в аудитории. Повисло истинно кладбищенское молчание. Куда могли подеваться тринадцать человек? В нашей-то Академии, где каждый камень магией пропитан?

— Студиозусы, лекция закончена. Анджей, Ремуальд, Эльдан, будьте добры, подойдите ко мне. Господа некроманты, настоятельно прошу вас воздержаться от бесед на эту тему хотя бы до вечера. Надеюсь на ваше понимание.

И ведь будут молчать как миленькие. Когда эльф Тьмы говорил таким тоном и используя такие формулировки, прекословить ему мало кто решался. Было в нем что-то… королевское. Властность и величие. Правда, демонстрировал он эти свои свойства довольно редко.

— Итак, мальчики, — начал мэтр, когда мы остались в аудитории вчетвером. — Вчера утром вы пришли с кладбища и собирались лечь спать. А чем же занялись на самом деле?

— Нас разбудили, — ответил я. — Светлые пришли опять за сквер драться, мы с Анджеем вышли. Рем тоже проснулся, но не пошел. Я дрался с новенькой девицей.

В памяти всплыла физиономия Кьеры с ее нарочито высокомерной гримаской. Странная девица. И так «вовремя» появилась в Академии: аккурат перед началом наших неприятностей.

— Я потрепал Эрика Фрина с четвертого, — добавил Анджей. — Потом меня сделал Крис Трэйн. После этого уже я пошел к Инге… А дальше я уже говорил, что было.

— Я в окно наблюдал, как Келе дерется с этой девчонкой. Потом лег, и вскоре он вернулся в комнату, — сказал Рем.

У меня внутри все похолодело. Тринадцать одногруппников, проверенных друзей, куда-то делись. Да что происходит-то?!

Мы с друзьями переглядывались как-то затравленно, растерянно…

Мэтр казался спокойным. Но это скорее видимость: если и он сейчас запаникует, у нас начнется настоящая истерика.

— Итак, господа некроманты, у кого-то есть сомнения, что нам всем необходимо побеседовать с вашим деканом? — тихо осведомился эльф.

При одном упоминании о главе факультета нас дружно перекосило. Этот мужчина был просто невыносим. И, кажется, взъелся почему-то именно на нас троих, да так взъелся, что нас чуть ли не каждые две недели дергали в его кабинет для приватной беседы, а там так песочили, что хоть сквозь перекрытия в подвал проваливайся. Всю душу за три года вымотал, изверг.

Но идти к нему в любом случае придется.

Милорд декан Эльвин Муарр слушал с настороженностью и как-то недоверчиво на нас поглядывал, словно это мы сами под шумок принесли в жертву одногруппников, а потом уничтожили трупы каким-то хитрым способом, чтобы их никто не обнаружил. Я не спорю, подобные прецеденты имелись, но это же не повод думать так обо всех студиозусах!

— Эльдан, чем вы занимались в последние сутки? — проникновенным голосом спросил декан.

Меня и до этого трясло, а уж после этих слов…

— Вы на что это тут намекаете?! Что за подозрения?! — взвился я, стиснув кулаки. Очень хотелось попортить симметрию деканской физиономии, вот только тогда я точно вылечу из Академии.

Мне вообще-то нельзя злиться, как нельзя злиться матери и бабушке. Родовая особенность, чрезвычайно опасная для окружающих. После наших фамильных всплесков ярости все трупы в округе испытывают приступ активности. Я и сейчас чувствовал, как на ближайших погостах зашевелились покойники. И думаете, меня это обеспокоило? Да чихать на все с высокой колокольни! Да как этот тип только посмел!..

Декан посерел.

— Эльдан, спокойно! — рявкнул над ухом мэтр Райхэ, для убедительности хорошенько тряхнув меня за плечи. — Тебя никто ни в чем не подозревает! Ты меня понял?

Чтобы точно дошло, наставник мне еще и оплеуху вкатил. Рука у темного эльфа, как оказалось, тяжелая.

— Милорд, осторожнее со словами, — укоризненно обратился он к декану. — Вы же знаете, у Эльдана есть некоторые особенности…

Особенности?! Я им сейчас такие «особенности» покажу!

— Эльдан! Спокойно, я сказал!

Так… Келе, спокойно. Вдох-выдох, как бабушка учила. Иначе не только свежие погосты разупокоятся, но и древние захоронения вылезут, как трава по весне. Нам не нужно локального конца света. Вдох-выдох. Хоть декан и сволочь, но так ведь сожрут, в случае чего, не только его. Да и меня самого не привлекает роль очередного воплощения зла.

Дыхание постепенно выровнялось, и я почувствовал, что прихожу в норму.

— Молодец, мальчик, — похвалил мэтр Райхэ. — Вот и все. Вот и ничего страшного. Их высочества Гира и Мириэль могут гордиться таким наследником.

На душе сразу потеплело.

— Я… Все в порядке. Я себя контролирую. Кажется.

— Наследственность, — вздохнул декан. — Весь в бабку. Та тоже, чуть что не по ней, такое в округе устраивала… И ведь даже отчислить нельзя было! Оставлять некроманта с таким потенциалом без образования — это же опасно… Эльдан, вы благородный юноша, я верю, что вы непричастны к исчезновению своих товарищей, но, возможно, вы что-то ощутили или же что-то совершили, что так или иначе повлияло на происходящее в стенах Академии.

— Ничего я не ощутил. Совершенно. А если что и было, то это событие я проспал.

— Милорд, позволю себе заметить, вы поступаете неблагоразумно, обращаясь с мальчиком подобным образом, — недовольно произнес Райхэ, едва за студиозусами закрылась дверь. — Если он сорвется, начнется форменное светопреставление. Он ведь, как вы помните, куда сильнее своей венценосной бабки.

— Значит, я должен позволить ему экспериментировать?! — рявкнул декан, стукнув по столу кулаком. — Ты знаешь, что творится в окрестностях Академии в последнее время?! Ректор грозится отправить на костер весь факультет, если мы не найдем управу!

Темный эльф скривился:

— Это не повод вешать все на мальчика! Я сутки напролет глаз с него не спускаю!

— Однако он единственный Прирожденный в Академии, больше никому не под силу устроить такое. И не рассказывай мне сказки о невиновности твоего подопечного. Я прекрасно знаю, что ты в нем заинтересован. Даже боюсь представить, кто и сколько заплатил тебе, чтобы ты согласился стать стражем этого дракона, — язвительно протянул декан Муарр, глядя в упор на Райхэ.

— Советую попридержать язык! — рассерженным котом прошипел мэтр, разом воплотив в себе самые мерзкие черты своей расы. — Драконам стражи не требуются, а Прирожденному нужен тот, кто может вовремя успокоить его и поддержать, вот и все. В остальном мальчик и сам справляется. А кто мне платит за опеку… Узнали бы — умерли бы на месте. Кстати, советую не забывать, что я и сам могу устроить вам крупные неприятности, если вы не прекратите лезть куда не следует.

Сухощавая фигура Райхэ пошла рябью, и через секунду белые волосы стали пегой с залысинами шевелюрой, рост эльфа уменьшился на голову, проступил животик… Декан смотрел на самого себя, на свою точную копию.

— Растрата, подлог, мошенничество, взятки, — нехорошо и даже угрожающе протянул двойник. — Глава факультета может отличиться многими поступками.

— Милорд ректор знает, кто ты, поганый морф!

— Знает, — не стал спорить тот. — Но милорда ректора ты успел достать не меньше, чем меня. И он воспользуется первым же случаем, чтобы вышвырнуть тебя… А там… Карающие же до сих пор на тебя зуб точат, верно? Сколько за тобой нелегальных жертвоприношений, а?..

На этом приватная беседа декана и преподавателя культурологии закончилась.

— Ублюдок, — с удовлетворением выдохнул Муарр, когда темный эльф покинул его кабинет.

Декан прошелся по комнате взад-вперед, взгромоздил свой объемный зад на край стола и задумался. Ладно, пока ситуация под контролем. Главное, чтобы Райхэ ни до чего не докопался, а мальчишка-эльф ни во что не влез. В целом управиться будет несложно.

Глава 3

Двадцать лет ожидания, двадцать лет плетения паутины, двадцать лет наблюдения за одним-единственным врагом… Для кого-то это было бы слишком долго, невыносимо долго. Но те счета, которые собирается предъявить он, настолько велики, что и сто лет для ожидания — не срок. И вот теперь пришло время потребовать ответа.

Мужчина нахмурился и прикрыл глаза. Плохо, что сюда вмешали студиозусов. На это он не рассчитывал, иначе бы что-нибудь предпринял, оградив молодых магов от проблем. Но с другой стороны, такое происшествие точно не скроешь, будет проведено расследование. Король уже вступил в игру, наградой победителю в которой будет голова врага. Надо сказать, его величество сделал недурной ход. Теперь должны проявить себя Карающие, оплот закона среди магов. Они не подчиняются никому, их власть абсолютна. И если Карающие и посланник короля не пересобачатся, выясняя, кому в конечном итоге должен достаться преступник, то враг не уйдет.

Маг довольно улыбался. Наконец-то настал час его триумфа. Все же тогда, много лет назад, он сделал правильный выбор, хоть и пришлось самому совершить преступление…

Нас троих постигло горе. Настоящее, подлинное и общее. Наши друзья, наша вторая семья или даже будущая семья, как в случае с Анджеем, пропали. Мы словно осиротели. Хотелось напиться, но делать нам этого нельзя. Пьяный некромант — это очень опасно, а пьяный некромант-недоучка — практически катастрофа… Того парня, который после квалификационного экзамена решил почудить на кладбище по пьяной лавочке, выставили из Академии без диплома и лишили права восстановления. И никто даже не подумал за него вступиться.

В тот проклятый день к нам с соболезнованиями подошел, кажется, каждый представитель факультета, от уборщицы до преподавателей. Все они действительно сочувствовали.

А вот потом приперлись светлые. И эти — уж явно не для того, чтобы выразить сожаление.

Мы сидели в рекреации на нашем этаже. Просто молча сидели, никого не трогая. К тому же о чем говорить-то… И тут пожаловала толпа чужаков.

— А это правда, что тринадцать ваших уродов теперь не будут отравлять воздух? — криво осклабившись, поинтересовался один из прибывших, блондин эльфийского типа (может, в каком-то колене наши действительно наследили), глаза большие, голубые и наглые. Терпеть таких засахаренных не могу, так и хочется выбить им пару зубов для восстановления мировой гармонии.

Двое ребят поприличнее попытались было шикнуть на соученика, но тех, кто пришел поиздеваться, оказалось на порядок больше. Блондинистого нахала я помнил — один из столичных новичков. Вон и Кьера нарисовалась, но та хотя бы молча стоит.

— Деточка, ты язык в узел сам завяжешь или тебе помочь? — процедил я сквозь сжатые зубы, мгновенно вскочив на ноги. — Не уймешься — я тебе морду твою смазливую набок сворочу, в зеркало без слез смотреть не сможешь!

Толпа дрогнула. И мой мерзкий характер, и моя тяжелая рука за три года приобрели печальную известность.

Наши тоже стали собираться, намереваясь в случае необходимости оказать как моральную, так и самую что ни на есть физическую поддержку. В том, что я смогу попортить этому гаду рожу, не сомневался никто из присутствующих, кроме самого гада и прочих столичных переведенцев. Эти меня просто еще не знали. Ну ничего, знания — дело наживное, вот прямо сейчас наживать и начнут.

— Да что ты говоришь! И что ты со мной, принц, сможешь сделать? — рассмеялся выродок мне в лицо, одним глазом косясь на эстрийку. — Неужели на дуэль вызовешь? Или магию применишь?

На девицу, что ли, пытается произвести впечатление этот бодрый самоубийца?

Поганец прекрасно знал, что дуэли в Академии запрещены под угрозой отчисления, а применение магии с целью причинения вреда другому студиозусу чревато неприятностями куда большими. Ну так во мне и от эльфийского принца Эльдана мало что осталось, я вовсе не собирался использовать «приличные» способы борьбы. С широкой и почти дружелюбной улыбкой я со всей силы заехал этому засланцу из Эстры в его аристократический нос. Характерный хруст, по-моему, услышали все. Светлый заорал от боли и бросился на меня, но дрался он, как и большинство магов, совершенно бестолково, по-бабьи: просто вслепую молотил кулаками, видимо надеясь, что я сам под них подставлюсь. Я же, как обещал, подпортил ему мордашку и сломал пару-другую ребер. Мог бы и еще что-нибудь сломать, да только нас растащили…

— Что здесь происходит?! — раздался гневный вопль ректора, перекрывший даже вопли моего противника. — Эльдан, Константин, что вы творите?

Почему наставники так любят задавать вопросы, ответ на которые очевиден? Неужели непонятно, что здесь происходит? Я избиваю светлого.

— Милорд ректор, Константин неподобающим образом отозвался о пропавших одногруппниках Эльдана, — избавил меня от необходимости отвечать Сандер.

— Не перевелись приличные люди среди светлых, — во всеуслышание прокомментировал Анджей.

Вступаться за чужака-задиру не стали даже те, кто вроде бы поддерживал его выходку. Студиозусы виновато отводили глаза, стараясь не смотреть ни на ректора, ни на наших.

— Это правда, Константин? — строго вопросил провинившегося милорд ректор. Так, наверное, Трижды Светлый Единорог требует у преставившихся отчета за совершенные грехи.

— Но… я…

— Ясно. Выговор. Вон отсюда. Позволите себе еще что-то подобное — и вернетесь в Эстру. И мне глубоко плевать, сможете ли вы там учиться или нет. А вы, Эльдан… Я весьма доволен, что вы воздержались от использования магии. Достойный поступок.

Я коротко поклонился главе Академии. Хороший он мужик, хоть и светлый. И своим спуску не дает, и нас козлами отпущения не назначает. А мне от него достается даже меньше, чем от наставников родного факультета.

— Послушай… Извини за Тина, — неожиданно произнесла подошедшая ко мне Кьера, прикоснувшись к моей руке. — Он просто дурак.

— Я понял, — хмыкнул я. — Ну ничего, часть дури я из него уже выбил, при удобном случае и остальное, думаю, выбить удастся.

Анджей с Ремом переглянулись и отошли к окну.

— А… Разве принцы должны… так… ну, драться? — хлопнула глазами Кьера. Точно так же делали фрейлины моей матери. — Это же неприлично.

— Зато действенно, — безразлично пожал плечами я, не сводя взгляда с хорошенького личика.

— А ты и правда… принц? — спросила меня девушка.

Можно подумать, ей еще не сообщили такие подробности моей родословной, которые даже мне не были известны.

— Да, — кивнул я, чувствуя смутное беспокойство. Нет, уже не смутное. Смутным оно было, когда мы с девицей сцепились. — Мой отец — наследник престола Рассвета, а мать — принцесса Заката.

Глаза Кьеры изумленно расширились:

— Никогда прежде не была знакома с принцами.

Во мне поднялась она. Паранойя. Прогрессирующая. А уж легкий привкус приворотных чар, ощущавшийся при приближении эстрийки, и вовсе не способствовал успокоению. И плевать, что этим нехитрым колдовством пользовались едва ли не все студентки нашей Академии. Все равно подозрительно.

— Прости, мне надо идти, — пробормотал я, прикидывая, как бы мне так отступить, чтобы это не выглядело совсем уж глупо.

— Хорошо, — нежно улыбнулась Кьера. — Потом еще увидимся.

Хотелось сказать «нет». Даже не сказать, а проорать. Чтобы никаких сомнений в том, что я не настроен на более близкое знакомство, не возникло. А заодно еще и скрестить пальцы, трижды плюнуть через левое плечо, постучать по дереву и прочитать коротенький заговор от злых сил.

— Наверное, нет.

Кьера явно растерялась от моей реакции. Я не стал продолжать разговор, а резко развернулся и отправился к друзьям.

— Парень, только что ты отшил девушку своей мечты, — не слишком весело пошутил Анджей. Наверняка вспоминал о девушке своей мечты.

— Светлые — не для некромантов, — с подобающей случаю трагичностью изрек я. И скрестил-таки в кармане пальцы. Нормальные светлые на некромантов не вешаются: от нас смертью буквально разит, близко не подойдешь, чтобы не испытать беспокойство, а то и страх. А тут вдруг такая симпатия. То, что Кьера в своем уме, очевидно. Значит, ей что-то от меня нужно.

— Никто не для некромантов, — согласился Рем. — Но бывают же чудеса. Та же Ялли.

— Я не верю в чудеса, — покачал головой я. — По крайней мере в добрые. К тому же нам нужно найти тринадцать человек, неизвестно куда подевавшихся из Академии. Эту девицу мы видим второй раз в жизни, а с ребятами вместе почти три года проучились. Мне кажется, это куда важнее. А Ялли… Целители, пожалуй, единственные, кто может ужиться с кем угодно. Специфика профессии.

Друзья переглянулись и согласно кивнули.

— Итак, какой план? — спросил Анджей.

Хм… Разве у нас есть план?

— Сперва нужно выяснить, что произошло, — пробормотал Рем.

Выходит, план все-таки есть.

— Обследуем комнаты? — предложил я.

— Да. Но и кладбище тоже, — добавил староста. — Все началось с кладбища. Сперва на совершенно безопасном кладбище вырубает наставника. Потом массовое разупокоивание там, где его не могло быть. Потом вдруг исчезают студиозусы, которые находились на этом кладбище. И почему мне кажется, что все это как-то взаимосвязано?

Ну да. Если странные события идут одно за другим, то можно предположить, что они как-то взаимосвязаны. Хорошо, что логика, как и мозги, есть хоть у кого-то из нашей троицы.

— Итак, кладбище или комнаты? — спросил Анджей.

— Сперва комнаты, потом кладбище.

О том, чтобы оставить расследование наставникам, мы даже не подумали. И дело было не в отсутствии доверия. Ну не могли мы сидеть на месте и ждать, пока кто-то что-то предпримет. Вот Тьмой клянусь: если бы я не занял себя делом, то точно сотворил бы какую-нибудь глупость.

Получить доступ к комнатам оказалось проще простого. Никто и не думал их запирать. Было достаточно того, что их хозяева исчезли странным образом, чтобы желающих зайти внутрь не нашлось. Ну, кроме нас конечно же.

Разумеется, сначала мы осмотрели жилище Инги, Рельки и Ялли.

Чисто. Стерильно чисто. Следует поставить Инге памятник: соседки ей достались не самые образцовые в плане соблюдения порядка. И как она умудрилась приучить их к ежедневной уборке? Это вам похуже ритуала экзорцизма в новолуние. Смяты были разве что постели, будто девчонки спали и куда-то отлучились буквально на пару минут.

— Тапки, — произнес Анджей. — Тапки стоят у кровати. Инга страшно мерзнет, она бы не встала без них за все сокровища мира.

Это точно. Великая любовь моего друга могла озябнуть даже в летнюю жару, а уж каменные полы вообще не переносила.

— Браслет Ялли, — указал Рем на побрякушку, лежащую на тумбочке. — Подарок Михаэля, ее парня. Она никогда не выходит из комнаты без этой штуки.

— Отлично, — понимающе хмыкнул я. — Наверняка мы найдем что-то, без чего и Релька не мыслит существования. По всему выходит, девочки не вставали с кроватей.

— Или вставали, но были не в своем уме, — подхватил Анджей.

— Либо вставали в страшной спешке, — добавил Рем.

Забавная картинка. Девочек что-то выдернуло аккурат из постелей в прямом или переносном смысле. С влиянием на сознание или без такового…

— Магический фон. Нужно его измерить, — пробормотал себе под нос наш староста. — Магометр.

Прикинув, что еще можно сделать в нашем случае, я предложил не слишком уверенно:

— Ритуал магической памяти.

Занятная такая штука. Выявляет все примененные в помещении заклинания за последние несколько суток.

— Как всегда, вспомнил что-то мудреное. Хотел выпендриться — вот и займись. Только учти, этот ритуал нужно будет провести в каждой комнате, — издевательски протянул Анджей.

Я присвистнул и кивнул. В целом он прав. Нужно проделать одинаковые действия в комнатах всех пропавших, чтобы сравнить данные.

— А еще надо собрать что-то из ношеной одежды, старой, — добавил Рем. — Для ритуала поиска.

— Отлично. Плохо только, что нам, недоучкам, больше ничего не доступно, — вздохнул я.

Энтузиазма полно, но мы всего лишь третьекурсники, еще и половины срока не отучились. То, что от нас потребует нескольких часов мучений, квалифицированный специалист сделает с полтычка.

Через пять часов мы, вымотанные и раздраженные, обменивались с грехом пополам добытыми сведениями.

— Магический фон в пределах нормы, если учесть, что жильцы — некроманты на обучении. Нестабильность небольшая, не выше обычных показателей.

— Отлично, Анджей. Келе?

— А вот у меня веселее. Чистота потрясающая. Будто бы в последние несколько дней ни в одной из осмотренных комнат ни разу не проводилось никаких магических действий. Как-то не согласуется с общим магическим фоном, не так ли?

Ребята довольно ухмыльнулись.

— Значит, надо узнать, кто подтер информацию.

— Точнее, не «кто», а «что». Если бы поработал маг, желающий скрыть сведения, то и общий фон был бы стерильным до непристойности.

На физиономиях Рема и Анджея появилось понимание пополам с сарказмом. О да, ходячая энциклопедия по имени Эльдан опять в своем репертуаре. Хвала Дракону и Единорогу, на курсе к данной моей особенности привыкли и даже признали, что это не попытка выделиться — просто наличествующие знания прорываются сами собой. Да и не было тут особого проявления интеллекта, я всего лишь обладаю отличной памятью.

— И что из этого следует, господин Всезнайка? — даже поддержал мое начинание Ремуальд, который обычно все всегда знал или предполагал, что знает.

— Такая аномалия, как нормальный магический фон и отсутствие отпечатков заклятий, говорит о том, что рядом был сильный магический всплеск. Он-то и подтер нашу картинку.

— Всплеск. Проведенный ритуал? Или что-то естественное? — продолжил пытать меня староста.

Если бы я только знал. Это может быть что угодно — от классической гекатомбы с сотнями жертв до невинного воззвания к Единорогу. Или даже явление Трижды Светлого: поговаривают, что, когда он приходит в мир, это вносит резонанс в магические потоки. Проклятье, почему мы только студиозусы? Мы же ничего в действительности не можем. Совершенно. Здесь нужны не наши примитивные ритуалы, которые проводятся едва ли не на коленке, и не умозаключения, пусть даже и не совсем идиотские. Нужен опыт и возможности лицензированного мага, причем не обязательно некроманта.

— Кладбище! — решительно произнес Рем.

Идти туда не хотелось. Никогда не боялся ни мертвецов, ни погостов, ни похорон. Наверное, на меня повлияли занятия матери и бабушки. Дражайшие родственницы никогда не скрывали от «бедного ребенка» особенности своего ремесла, и я воспринимал все это как обычную профессию, разве что чуть менее «чистую», чем большинство остальных.

Сейчас же идти на кладбище не было никакого желания: то ли предчувствия нехорошие одолевали, то ли память о недавней веселой ночке покоя не давала. Разум твердил, что все мои терзания — глупость, потому как для мастера смерти нет места более благостного, чем кладбище… Но меня все равно колотил озноб.

Из стен Академии мы вышли уже после заката — самое Удобное время для проведения нашего маленького расследования.

— Там наверняка должны были жутко наследить, — недовольно проворчал Анджей.

— Вчера днем, но не этой ночью, — отозвался Рем. — Если наша теория верна, то должно появиться что-то еще. Или не появиться.

— Мне что-то не по себе, — высказал я свою тревогу.

Ребята взглянули на меня с явным изумлением. Прежде никаких признаков страха, если дело касалось похода на кладбище, у меня ни разу не наблюдалось. Сколько себя помню, погост мне был как дом родной, но вот сейчас что-то определенно не так.

— Чувствуешь что-то? — ощутимо напрягся наш староста.

Угу. Вот она, кодовая фраза. Я не самый сильный студиозус на курсе — та же Релька, если отработает наконец заклинания, сможет меня ровным слоем по стене размазать; я не самый умелый маг — Рем меня обойдет, это точно, да и многие другие помимо него. Но вот чутье на некромантию у меня, пожалуй, самое сильное. Бабушка говорит, врожденное, вроде бы она тоже такое ощущает.

— Не знаю… Что-то мне не очень нравится происходящее. Мурашки по коже бегают. Странно даже… Не могу сказать точнее.

— Ладно, — махнул рукой Анджей. — У нас все равно нет выбора.

— Если что, завещания у нас уже составлены, — вздохнул Рем.

Вот это точно. Свою последнюю волю под чутким руководством наставников мы оформили еще в первый учебный день. Весьма разумно, если учесть процент смертности на факультете.

Итак, мы пришли.

Кладбище как кладбище. Только вот могилы выглядят слишком уж свежими — впрочем, это-то как раз объяснимо. Пока все вроде бы спокойно и нормально.

— Не забудьте, что нам нельзя лезть в местные энергетические линии, — педантично напомнил Ремуальд. — Мне не улыбается тащить на себе в Академию двух полутрупов.

— Отстань, папочка, склерозом мы еще не страдаем, — огрызнулся я, пристально разглядывая погост.

Что-то не так.

Не так.

Совершенно не так.

Неправильно.

Я со страхом ожидал ощутить вибрацию земли под ногами, но, хвала Тьме, пока ничего не происходило. Но именно от этого меня еще сильнее колотило. Проще было бы, если бы мертвецы лезли изо всех щелей и магия сбивала с ног, тогда бы мы смогли понять, что происходит и что следует предпринять.

Я попытался отвлечься. Хоть как-то.

— «…колдовство, астрал, ментал, да в гробу я их видал. Раз со мной мой верный лазер, никому меня не сглазить…» — шепотом бубнил я себе под нос. Бабушка когда-то научила немудреной считалочке из своего родного мира, говорила, что такие вещи помогают сконцентрироваться. Не знаю, правда это или я сам себе внушил, но меня считалка действительно выручала.

— Келе, неужто все так плохо? — шепотом спросил Анджей.

— Не знаю, — пробормотал я. — Но как-то не по себе.

А потом до меня донесся шепот. Еле слышный, невнятный, но явно угрожающий. Вот тут у меня зубы застучали. Ребята явно ничего не чувствовали и не слышали. Так что либо я схожу с ума, причем по-крупному, либо все невероятно плохо. Потому что если я слышу что-то, чего не слышат другие…

И этот голос доносится как будто бы изнутри меня.

— Народ, пошли отсюда, а? — тихо попросил я друзей.

— Келе, пока ничего нет. Нужно быстро все прошерстить, другого такого шанса не представится.

— Нам может не представиться шанс уйти отсюда, — прошипел я.

— Нельзя бросить наших на произвол судьбы!

Точно, нельзя. Пусть даже с их исчезновением разбираются наставники, все равно мы обязаны что-то сделать, хотя бы попытаться помочь. Некромант некроманта бросать не должен, ведь если против нас целый мир, нужно сбиваться в кучу и сражаться совместными усилиями.

— Л-ладно, — кивнул я, стараясь заставить себя не вслушиваться в шелестящие голоса, звучащие в моей голове.

Неправильно.

Все неправильно.

Анджей с Ремом начали устанавливать магометр, а я застыл как истукан и только глазами хлопал. Друзья смотрели недовольно, но не возмущались, понимая мое состояние. А меня трясло, да еще как. Мама говорила, с ней тоже такое бывало, да и с бабушкой вроде случалось. Вот ведь… родовые особенности, чтоб их. Хотя дядя Дима обычно с мерзким смешком говорил, что не особенности это, а шизофрения. Что такое шизофрения, я не знаю, но вряд ли что-то хорошее.

— Келе, ну сделал бы что-нибудь полезное для общества, а? — донеслось до меня через пятнадцать минут мучений с раздолбанным казенным устройством.

— И что, по-твоему, я могу сделать в таком состоянии? — дрожащим голосом поинтересовался я.

Ненавижу себя таким трясущимся от ужаса истериком.

— Ну не знаю… Хотя бы защиту кладбища проверь, если больше ничего не сможешь.

— Не смогу, — подтвердил я.

— И зубами так сильно не щелкай, — добавил мне вслед Анджей. — Сбиваешь.

Угу. Остроумный вроде как. А то, что меня этот стук тоже сбивает, никого не интересует. В транс, что ли, войти? Может, чего умного в голову придет. Или не придет.

Второе зрение — вещь занятная и полезная. Временами. Можно увидеть нечто интересное, а можно узреть такое, что всю оставшуюся жизнь будешь слюни пускать, поэтому мало кто из наших решался на вхождение в транс без страховки и защитных ритуалов. Мне обычно везло.

Вдох. Выдох. Успокоиться. Закрыть глаза.

Энергетические линии манили яркостью и сиянием. Ну нет. Ни за что. Я хочу жить. А что у нас с оградкой кладбища?

Вот тут было весело, честное слово. Пустота. Там, где еще недавно имелись не самые сильные, но все же надежные чары, сейчас не обнаружилось ничего. Совершенно. Будто светлые провели свои ритуалы экзорцизма. Только светлых тут быть просто не могло.

А вот то, что здесь должно было быть, отсутствовало напрочь. Призраки. Ни одного. И ни одного мелкого стихийного духа.

Пусто и мертво.

Это не рай для некромантов. Это наш ад.

Никакой жизни, никакой смерти, неоткуда брать силы и спокойствие. Пустота. Вот отчего меня так трясет. Я почувствовал полное отсутствие источников нашей энергии. А энерголинии… Кажется, они тоже изменились, стали чем-то иным. Понятно, почему наставника так шандарахнуло. Ну-ка, поглядим поближе, что же у нас так посверкивает заманчиво. Определенно, это не свет. Свет нам неприятен, но мы на него так странно не реагируем. Что же это тогда?

Дотронуться или не стоит, вот в чем вопрос. Нет, не буду. А то еще вылечу в кому, с моей повышенной чувствительностью, и кто меня оттуда выцарапывать будет?

Раз. Два. Три. Я медленно вышел из транса. Ребята продолжали уговаривать имущество Академии работать. Имущество активно сопротивлялось, как вахтер, не желающий осчастливливать студиозусов ключами от пустующей аудитории. Раздолбанная ветошь.

— Ну и что ты наглядел, Келе? — спросил Анджей, оторвавшись на секунду от доставшегося нам агрегата.

— Да тут полностью стерильная территория, будто кладбища никогда и не было. Будто здесь вообще ничего не было.

— Ой-ё… — выдал ошарашенный приятель. — И почему мне все это так не нравится?

— Потому что это полная задница, — разъяснил Рем. — Хорошо хоть, здесь еще ничего не завелось, а то сам знаешь…

Знаю. На таких пустых местах такое порой появляется, что только за голову хватаешься и бежишь куда подальше.

— Пусто пока. Свежатинка. Еще ничего нет.

— И то радость. Пойдемте-ка, братцы, отсюда. Правда твоя, остроухий, здесь нам не место.

Убрались мы из обители мертвых на диво быстро. Магометр то ли не заработал, то ли магического фона не наблюдалось в принципе. Нет, теоретически второй вариант невозможен… А практически. Практически — я уже готов поверить во что угодно, вплоть до внеочередного конца света.

И главное, мы ничего не знаем о том, что произошло с одногруппниками. Единственное, что ясно, это то, что ничего не ясно… Потрясающе.

— Студиозусы! — раздалось у нас за спиной.

Мы подпрыгнули от неожиданности, а я еще и добавил пару непристойных слов. Вот умеет же достойный мэтр Райхэ подкрадываться сзади так, что, пока сам не заявит о своем присутствии, сроду не догадаешься, что он стоит и выжидательно наблюдает.

— М-мэтр? А как вы здесь оказались? — заикаясь, поинтересовался наш староста. — Это… Хм… Ночь ведь уже.

— Вот и я о том. Ночь уже. И что вы делаете за пределами Академии? — недовольно спросил наставник. — Или хотите лишить факультет еще трех студиозусов? Вы учтите, смертность среди представителей вашей профессии высокая, а с подобными выходками к моменту выпуска ваш курс будет в минусе.

Каким образом курс может выйти в минус, я не представлял.

— Мы… — начал было Рем.

— Вы. Отлично. Вы что, раздолбаи великовозрастные, думали, что способны сделать то, что не могут сделать дипломированные специалисты? Студиозусы, вы должны сидеть в своих комнатах, а не шляться по кладбищу, на котором бес знает что творится.

— Но, мэтр, — перебил его я. — Мы же…

Меня прожег негодующий взгляд.

— Эльдан, прекратите вести себя, как малое дитя. Днем вы подрались с представителями другого факультета, ночью — самовольно покинули территорию учебного заведения и отправились искать приключения на свою голову! Куда это годится, ваше высочество? Подумайте о душевном спокойствии вашей почтенной матушки!

Нечестно! Это удар ниже пояса!

— Можно подумать, она здесь чего похуже не устраивала… — пробурчал себе под нос я.

— Вы что-то сказали? — с угрозой в голосе осведомился наставник.

— Нет, мэтр, — с самой лучистой улыбкой отозвался я и покорно потопал в сторону Академии.

Спорить с мэтром Райхэ себе дороже: скрутит и отволочет за шкирку в комнату, наплевав на мою королевскую кровь. Проверено. Один раз уже отволакивал, а потом еще отписал бабушке о «недостойном поведении внука». Она мне потом такую головомойку устроила, даже вспоминать страшно, Тьмой клянусь. И магия его, изверга, не берет, будто заговоренный, и в глаз заехать может почище моего воспитателя-демона, а уж тот в этом деле собаку съел.

Друзья-товарищи, последовав моему примеру, опустили очи долу и двинулись за мной.

— Какой бес его принес? — тихо прошипел Анджей.

— Молодой человек, советую не забывать, что эльфийский слух на порядок острее человеческого.

А уж темные эльфы точно услышат любую гадость, даже если она произнесена за лигу от них.

— И-извините, — булькнул одногруппник.

Я только тяжело вздохнул. Порой мэтр Райхэ до боли напоминал драгоценную бабушку Гиру: он действительно заботился о моем благополучии, но вот спастись от этой заботы не было ни единого шанса.

— О Творец, какие же вы еще дети! — причитал сзади конвоирующий нас наставник. — Неужто ваши головы настолько пустопорожние, что вы не видите, насколько все это опасно? А вы, Эльдан, и вовсе должны сидеть у себя в комнате в обществе как минимум трех свидетелей, причем желательно светлых. А вы что творите? Хотите, чтобы на вас четырнадцать трупов повесили?

Сердце пропустило удар.

— Трупов? — ахнул Анджей, на миг замерев.

Инга.

И без слов ясно, о чем он в первую очередь подумал.

Но ведь их еще не нашли. Еще совершенно ничего не ясно!

— А почему четырнадцать? — спросил Рем.

— Наставник, с которым вы ходили на кладбище, несколько часов назад покончил с собой. Наверное, хотел вскрыть вены, но увлекся.

Я нервно сглотнул:

— Насколько увлекся?

— Отрезал себе кисть собственным ритуальным ножом, — глухо ответил эльф. — Спасти не успели.

Что? Я уже ничего не понимаю.

— Это неестественно, — не выдержал и возмутился я. — Самоубийцы только в исключительных случаях пытаются лишить себя жизни мучительным способом! К тому же он был человеком, а значит, должен был потерять сознание от болевого шока, а не целеустремленно перепиливать себе кость. Да и ритуальный нож для таких вещей не предусмотрен, стало быть, и возиться покойному долго пришлось…

— Все правильно, Эльдан, вот только он все-таки это сделал.

Меня от всего произошедшего слегка мутило. Исчезающие студиозусы, саморасчленяющиеся наставники. Все это отдавало каким-то жутковатым бредом. Нет, наша специальность изначально отличается и жутковатостью, и кровавостью, но у нас хотя бы все логично и делается с определенной целью. Если тело после совершения обрядов сохранилось, то с первого взгляда можно понять, что именно желал сделать маг. Так вот, руки мы точно не отрезаем. Точнее, если отрезаем, то не только кисть. На четвертом курсе нам должны читать лекции по защите на крови, так там один из приемов — отсечение у живой жертвы конечностей, лишение ее всех органов чувств, причем даже после всех манипуляций объект должен остаться жив. И вот это создание становится на несколько лет хранителем определенной территории, а выплеск энергии после его смерти еще и поддерживает защиту в течение нескольких месяцев. Если мне память не изменяет, то изобретателя данного обряда сожгли после того, как обнаружили его лабораторию и поняли в полной мере, чем он там занимается. В некотором роде я даже понимаю тех светлых (хоть и сочувствую, разумеется, собрату-некроманту): обнаружив в убежище мастера смерти несколько расчлененных трупов, они не могли подумать о нем ничего хорошего. А если учесть, что эксперименты проводились над жертвами, обладающими самыми разными свойствами…

Но чтобы одну только кисть… Это не наши работали. С другой стороны, сам мэтр не мог бы использовать такой экзотический способ самоубийства. К тому же с чего бы ему вдруг вздумалось уйти за Последние Врата? Что он там забыл? Да ни один некромант добровольно не попрощается с жизнью: слишком многие ждут его в царстве смерти, чтобы задать весьма каверзные вопросы. А накладывать на себя руки после того происшествия на кладбище — и вовсе было бы дикостью. Все уцелели, нежить не вырвалась. Конечно, заслуги наставника в этом не было никакой, но максимум, что ему грозило, — это выговор, увольнять его точно не стали бы, так как замену пришлось бы долго искать.

Значит, можно делать ставку на внушение, причем невероятно сильное, потому что перебить инстинкт самосохранения и болевой шок — задача чрезвычайно трудоемкая. И тогда мы все же имеем очень близко, вероятно прямо в стенах Академии, сильного и талантливого мага, который неплохо работает с ментальными заклинаниями. Но чтобы мертвецы так активно полезли из могил, необходим некромант. Двое их, что ли?.. Возможно. Или для восстания нежити имелась иная причина, несколько отличающаяся от обычно рассматриваемой?..

— Келе, медитация на ходу — это, конечно, невероятно талантливо, но вернись, пожалуйста, обратно, — прошипел мне в ухо Анджей, для убедительности хорошенько заехав промеж лопаток.

Я зашипел от боли, но реагировать на внешние раздражители все же начал.

— Мне это не нравится. Совершенно не нравится. Я не понимаю, что произошло, почему и зачем. Все происшествия привыкли сваливать на некромантов, и не без причин. Но происходящее не подпадает ни под одно из правил нашей науки… Я бы сказал, что все это… бессмысленно.

— У всего есть причины и смысл, — отозвался мэтр Райхэ, не оборачиваясь к нам. — Просто нужно уметь их обнаруживать.

Легко ему говорить. Порой кажется, будто темный эльф знает абсолютно все и даже больше, только не особо охотно делится информацией с окружающими. Так и подмывает найти какого-нибудь умелого телепата и покопаться в беловолосой голове мэтра.

До Академии мы дошли под конвоем: пусть наставник и шел впереди, однако ни у меня, ни у моих друзей не возникло и мысли, что мы сможем от него смыться. Довели нас прямо до дверей общежития.

— Мальчики, — обратился к нам на прощанье наставник, — я настоятельно прошу вас соблюдать осторожность. Вы и так сейчас под подозрением…

— Но, мэтр, мы ничего не сделали! — возмутился я. — Это же наши друзья.

— Я-то вам верю, а вот за остальных не поручусь, — сухо ответил наставник. — К тому же совет Академии решил, что для расследования необходимо вызвать Карающих.

Вздрогнул не я один. Не говоря больше ни слова, мы поднялись в комнату.

Карающие… Ничего более страшного для магов еще не придумали. Они не подчиняются никому, кроме собственных Старших, и любое преступление с использованием магии расследуется ими и только ими. Каким образом и в какие незапамятные времена они получили подобные полномочия, уже никто не сможет ответить, однако ныне они — самостоятельная и страшная сила. Каким-то способом они могут лишать самого дара к магии; кому-то из наказанных спустя определенное время дар возвращается, кто-то навсегда остается без него, а кого-то Карающие лишают еще и жизни. Данная организация стоит над властью мирской и духовной, и никто не помешает им исполнить вынесенный договор.

— Мне страшно, — произнес я, когда мы уже были в комнате. — Что, если они… нас…

— Не надо, Келе. Мы же ни в чем не виноваты, — неуверенно произнес Анджей.

— А кого это когда волновало? — не слишком-то оптимистично изрек Рем. — Мы некроманты, и так дело нечистое, а уж когда есть возможность подставить…

Я на секунду задумался.

— Бабушку подключу, если что.

— Принцесса, конечно, невероятно влиятельная особа, но вряд ли она сможет остановить Карающих, — заметил староста.

— При чем тут это? Бабушка и дядя Дима — проводники, если вы забыли, так что при самом паршивом раскладе нас вполне могут отвести в другой мир, где мы спокойно отсидимся. Можно даже к прабабке на постой попроситься, а то она вечно расстраивается, что так редко меня видит.

И в перерывах между встречами правнук умудряется вымахать из младенца во вполне себе взрослого юношу.

— К человеческой прабабке? — уточнил Анджей, отходя к окну.

— Ага.

— Так она же умереть должна была давным-давно. Сколько ее высочеству Гире, лет четыреста уже?

— В разных точках мироздания время течет по-разному, так что бабушка Галя жива, здорова и ждет не дождется любимого правнука. Правда, для соседей — я ее племянник.

— Наверное, для тебя, эльфа, странно иметь близких, которые смертны и хрупки? — тихо спросил Анджей.

— Да. Бабушка Гира и дядя Дима хоть и люди, но при этом проводники, время над ними не властно, так же как и над эльфами. А бабушка Галя все равно когда-нибудь умрет…

— Эльфы тоже могут умереть.

Я криво усмехнулся. Да. Эльфы могут умереть, это точно.

Анджей неожиданно выругался, причем с явным изумлением.

— Что стряслось? — подскочил к другу Рем. Я тоже подошел к друзьям. Ничего интересного в пределах видимости не обнаружилось.

— Я мэтра Райхэ видел, — ошарашенно пробормотал Анджей.

— И это повод так орать? — Рем отвесил подзатыльник виновнику беспокойства. — Мы его каждый день видим!

— Но не идущим практически одновременно в разные стороны! — повысив голос, возразил Анджей.

Я удивленно моргнул. Два мэтра Райхэ? Кто-то решил использовать на территории магического учебного заведения чары маскировки? Нет, не думаю, это слишком опасно. Зато сюда мог забрести морф — существо, способное без труда скопировать внешность другого, вплоть до жестов и манеры говорить… Вот только слабо верится, что морф оказался тут случайно. Их слишком мало в мире, и уж если они где-то появляются, значит, на то есть серьезные причины.

— Может быть, морф? — дрогнувшим голосом озвучил я свою версию.

— Может быть. Навряд ли мэтр Райхэ решил продолжить свой род делением, — с сарказмом согласился Рем. — Интересно, если это и правда морф, то не замешан ли и он в произошедшем?

Глава 4

Ночью мы спали неспокойно, каждый подскочил раз по десять, за компанию будя остальных. В итоге мы залились успокоительными зельями и проспали две первые пары.

Будить нас никто не стал — то ли пожалели, то ли за что-то мстили.

— Драко-он… — простонал Рем. — Нас отчислят. Нас всех просто отчислят к драконовой матери.

— Если уже не отчислили… Две пары!!! Ритуальное мучительство… Нам конец… На следующем занятии на нас уже практиковаться будут! — подпрыгнул на кровати я, судорожно одеваясь.

— Не дождетесь, — оборвал наши вопли мэтр Райхэ, появившийся в дверях комнаты как посланец Дракона, с ног до головы затянутый в черное. — Пропущенные занятия отработаете в особом порядке, а пока будете заниматься тем, чем и желали: искать своих одногруппников.

Не к добру. Точно не к добру. У нас практически не бывает отработок, и даже мертвые — мы все равно обязаны быть на занятиях (в крайнем случае однокурсники сами поднимут и приведут), а уж чтобы пропуски поощрялись деканатом… Да такого никогда не было!

Бес… А вдруг этот Райхэ — ненастоящий? Вдруг это на самом деле не наш наставник? Ребята вон тоже на мэтра смотрят с недоверием. Одна беда — не проверишь никак, способ вывести морфа на чистую воду еще не придуман.

— Что случилось? — только и сумел спросить я, загнав поглубже свои мысли о «настоящем» и «ненастоящем» мэтрэ Райхэ.

Что-то было в янтарных глазах темного эльфа такое, отчего у меня сердце зашлось.

— То кладбище… Его пришлось изолировать «барьером семи сил». Там… Дурно, в общем, там. Есть достоверные сведения, что на том месте помимо всего прочего возник разрыв ткани мира, так что поползло такое, чему еще и название не придумали.

— А кто будет восстанавливать целостность? — испуганно пробормотал Рем.

— Насчет этого не волнуйтесь. Поставить заплатку есть кому, это не ваша забота.

Хотелось бы мне посмотреть на мага, который способен сотворить такое. Я вот даже представить боюсь, какой потенциал нужно иметь, чтобы править ткань мира.

— А почему пропавшие однокурсники — наша забота? Буквально вчера вечером вы говорили совсем иное, — высказался я.

Мэтр Райхэ посмотрел на меня как-то странно, с задумчивым прищуром, будто он видел во мне что-то иное, недоступное пониманию остальных.

— Потому что есть вещи, которые никто, кроме вас, сделать не может.

Кроме нас? Или все-таки кроме меня?..

Я слышу то, чего другие не слышат, вижу то, чего другие не видят, некромант в третьем поколении… А если вспомнить, каким образом наши способности были получены Гирой, моей бабкой… Я знаю: в нас есть нечто особенное, нетипичное даже для некромантов. К тому же ни бабка, ни мать не боялись Госпожи, той, что дает силы своим слугам, хотя любой иной наш коллега боится смерти даже после долгих лет практики. В особенности боится, оказавшись за Последними Вратами, встретиться с теми, кого убил своими руками.

— И потому что так решил декан, — добавил наставник после паузы.

А этому старому хрычу что от нас понадобилось?!

— Это… это все же некромантия, мэтр? — спросил я у темного эльфа.

— Нет, но близко. Кто-то хочет заполучить то, что дается лишь при рождении, и не жалеет при этом ни чужих жизней, ни жизни всего нашего мира.

Дается при рождении… Некромантия… Вот и ответ. Кто-то хочет стать вровень с Прирожденными, магами, которых сама природа связала со смертью… А еще такой маг однажды может перестать быть существом, принадлежащим миру живых. И из Прирожденного станет Изменившимся… А вот Изменившийся, как выражается дядя Дима, это уже полный песец (не представляю, при чем тут северный зверек, да и как он может быть полным, но думаю, это очередная метафора из мира моей человеческой родни). Изменившийся — идеальный некромант, само воплощение смерти, его пища — чужая жизнь, его сила — чужая гибель, а его щит — чужая боль.

Меня передернуло.

— Он хочет… стать чем-то вроде Изменившегося? — дрожащим голосом спросил я. — Но зачем? Что может быть глупее?

Темный эльф, услышав мои слова, как-то странно улыбнулся.

— Изменившийся — создание невероятно сильное, а кто не хочет стать властелином мира?

Я раздраженно фыркнул:

— Вот ведь радость — стать «властелином ничего». Изменившийся сожрет любую жизненную энергию, которая найдется в сфере досягаемости! — справедливо возмутился я. — Пожелавший стать таким властелином как минимум ненормален.

— Значит, ты готов помочь остановить преступника? — зачем-то спросил эльф.

Но я ведь и так уже ответил!

Подделка или нет? Почему он так себя ведет?

— Конечно!

— Мы с тобой, — сказал мне Анджей.

Отлично. Как сказала моя матушка, втроем мы способны переделать мир по собственному проекту, если припрет. Может, насчет мира она и загнула, но натворить мы однозначно сумеем немало. А Айаллэ говорил, что в моих силах и с драконом справиться, если я посчитаю, что мне это нужно. Надеюсь, спасти друзей тоже получится, как и обезвредить того ненормального, который все это затеял. Прирожденный, вариант усовершенствованный, самодельный… Мерзость какая.

— И с чего собираетесь начать? — уточнил мэтр.

— Сперва хорошо бы почитать про Прирожденных, — заметил Рем, самый рассудительный среди нас, наш «здравый смысл». — Нам рассказывают про них очень мало.

Эльф удовлетворенно кивнул:

— Это верное решение. Если возникнут вопросы, обращайтесь ко мне. Надеюсь, смогу ответить на большинство из них.

О да, мэтр всегда отвечает, и отвечает только правду. Одна маленькая закавыка: нужно уметь задавать ему вопросы, причем точные и однозначные, а вот эту задачу он никогда не облегчает. И не понять, то ли от дурного нрава, то ли ради еще одного урока нам, бестолковым.

Вот только вопросы о Прирожденных надо задавать не наставнику, а моей матери или же сразу бабке — не верю, будто они не знают о подобных существах.

Декан факультета некромантии философски взирал на труп преподавателя. Культя была видна отлично. Кисть лежала рядом.

— Какая прелесть. Он мне никогда не нравился, — заметил Муарр, пожевав губу. — Самоуверенный и бестолковый мальчишка. Был.

— Вы правы, милорд, — кивнул замдекана по учебной работе, мэтр Ориэл, мужчина на вид чуть за сорок, поджарый, как волк. Верный помощник декана, привыкший повиноваться ему без раздумий и колебаний.

— Да… Никогда не нравился. И не выдержать возникшего в сознании диссонанса, вызванного обычным заклятием подвластия… Щенок. Смешно подумать, из какой ерунды он не смог выкрутиться. Что ж, туда ему и дорога. Все равно он тоже копал под меня. Отчет для ректора готов?

Заместитель прикрыл тело белой простыней. Пожалуй, морг был единственным местом в корпусе некромантов, где действительно всегда было чисто.

— Да, милорд.

— Надеюсь, мне не нужно проверять, что вы там написали? — ехидно осведомился Муарр.

— Что вы! Все как оговорено, — оскорбился словами начальника некромант.

— В прошлый раз вы тоже так говорили. А в результате к нам была спущена проверка, а потом еще и Карающие все перебаламутили.

— Ну так учли ошибки.

— Приставь кого-нибудь к Райхэ. Только пусть аккуратно действует. А то мерзавец больно навострился сбрасывать «хвост».

— А уцелевшая троица?

— Райхэ смотрит за цыплятами, мы смотрим за Райхэ.

В библиотеку наша троица направилась прямой наводкой, даже минуя столовую. Это было истинное святотатство: ведь в связи с пропуском занятий нам не грозила опасность увидеть все съеденное на дне нужника раньше положенного. Но как-то вот не вспомнилось про еду — может, из-за приобретенной привычки жить впроголодь, а может, из-за волнения. По идее, желудок должен был бы сам напомнить о своих потребностях, но, видимо, его робкие намеки так часто игнорировались, что он отчаялся и смолк навсегда. В итоге из обители знаний мы выползли только к ужину, причем из-за того, что Анджей с голодухи едва в обморок не грохнулся. Пока мы приводили друга в порядок, студиозусы все благополучно сожрали, и нам оставалось только мысленно высказывать им добрые пожелания подавиться.

— Кушать хочется, — мрачно произнес Анджей. Ему вторил его желудок.

— Очень хочется, — поддержал староста.

— Пошли в трактир, — махнул я рукой, понимая, что кормить друзей придется мне как самому обеспеченному. Принц все-таки.

Все студиозусы получали стипендию от Академии, и большинству она была ой как необходима: частенько семьи не одобряли выбора колдовской стези и напрочь лишали отпрысков денежного довольствия. Особенно часто это происходило с темными магами и некромантами. Меня чаша сия миновала, родня с отцовской стороны пусть бушевала, но посчитала непристойным заставлять нищенствовать принца крови, родня со стороны матери мое решение приняла как данность и пообещала прибить за заваленные экзамены. Так что у меня наличные не переводились. Вот только я не особо старался это показывать: не транжирил, за халтуру хватался так же, как все, если не больше. Незачем светить свое благополучие перед соучениками, неправильно это как-то да и чревато неприятностями. К тому же практический опыт никогда не будет лишним, верно? Но вот в таких случаях, как сегодня, свободные деньги ой как не помешают…

Трактир, куда мы направлялись, стоял в селе, располагавшемся в получасе пешего пути от места нашей учебы. Поселение было старое, основанное задолго до создания Академии, поэтому, наверное, оказалось таким живучим. Пару раз рядом с нашим местом учебы пробовали построить город — ничего не вышло. Люди как крысы сбегали, и не понять почему, а вот село назло всей современной магии стояло и исправно поставляло продовольствие на нашу кухню, за что его жителям огромное спасибо. Селяне были людьми разумными, практичными и чихать хотели на всю волшебствующую братию разом. Они привыкли к природным катаклизмам, разрушениям, странным тварям и беспокойным мертвецам и стоически переносили все бедствия, не забывая выбивать из гильдии магов компенсацию убытков. Да и к самим магам здесь относились куда лучше, чем во всем остальном мире, из них не пытались сделать ни посланцев Света, ни исчадий Тьмы.

Перед «выходом в свет» мы заскочили в комнату, где я привычно щелкнул пальцами, вызывая из общего на троих платяного шкафа то, что друзья называли «фамилиаром». Скелет. Обычный, чистенький, идеально целый человеческий скелет. И это был предмет моей невероятной гордости. Любой дурак может поднять труп. Ну хорошо, не любой, а только в некоторой степени обученный. А ты попробуй заставь побегать скелет! Для скелета в его естественном состоянии это невозможно: связки, мышцы, хрящи — все уже утрачено. Так что приходится восполнять потерянное с помощью магии. Та еще работенка, пока все сделал — упарился и трижды проклял свое неумное честолюбие, но теперь это полный выпендреж, как выражается дядя Дима. Увидев мою «куклу», наставники «автоматом» поставили мне зачет. К тому же в общественное место со скелетом выходить куда приятнее: не воняет, не разваливается, молчит, доводит до инфаркта любых встречных бандитов, заодно давая понять, что я не жертва, а очень даже наоборот. Просто идеальный спутник! Вот только по мостовой так громко плюснами цокает, что стража нервно оборачивается, сплевывает через плечо и идет запивать встречу с «гадским некромансером». Защитники отечества у нас лояльные, к магам относятся с пониманием, и даже некроманты у них неприязни не вызывают, но вот нежить, которая периодически сопровождает студиозусов и преподавателей нашего факультета, все же не одобряют.

До трактира топали молча и с целеустремленностью муравьев: слишком устали и испереживались, чтобы говорить. Моя скелетина брела впереди, отсвечивая зеленоватым призрачным сиянием в наступающих сумерках. Опять Анджей где-то спер фосфор и добавил еще немного жути моей любимой игрушке. Я только тяжко вздохнул. Надеюсь, селяне, смирившиеся со скелетом обычным, нормально воспримут его же светящегося.

В трактире к появлению трех тощих и облезлых студиозусов в черном отнеслись философски и только попросили усесться в дальний и темный угол, чтобы мы не распугали проезжих купцов, заодно робко заикнулись о том, что хорошо бы «кости погасить». Анджей хмыкнул и надел на скелет собственный плащ, заботливо накинув капюшон. Надеюсь только, что никому не придет в голову обратиться к «гостю».

Вечер был спокойным, никаких скандалов, никаких пьяных драк, все тихо и пристойно, будто бы все творящееся в Академии было просто страшным сном, не более… Вот только примерно через час в трактир вошли двое, при виде которых меня прошиб холодный пот.

Карающие. Я встречал их всего пару раз в жизни, но тот озноб, который испытываешь рядом со стражами магического порядка, не спутаешь ни с чем. А мои друзья сидели как ни в чем не бывало, будто и не чувствовали никакого страха перед явившимися. Скорее всего, действительно не чувствовали.

Двое высоких мужчин, примерно с меня ростом, в простой дорожной одежде коричневых и серых цветов, практично и неброско, и лица такие же неброские, чем-то неуловимо схожие… Карающие, уж не знаю, чем это вызвано, ходят исключительно по двое.

И вот эта парочка, оглядевшись, сразу направилась к нам. Я, кажется, даже к стулу примерз от страха.

— Привет, парни. Студиозусы? — довольно миролюбиво обратился один.

Ремуальд кивнул и окинул пришедших настороженным взглядом.

— Некроманты? — подхватил второй Карающий без перехода. Будто по нашему истощенному виду непонятно.

Словно один человек, но в двух телах, они говорили и Двигались очень слаженно.

И сели за наш стол. Без всякого приглашения, между прочим. Нет, я понимаю, они обязаны следить за порядком и расследовать преступления, но не думал, что они еще и аппетит приличным магам портить должны!

— Нам нужно задать вам пару вопросов.

Предсказуемо. Они Карающие, это их работа — задавать вопросы.

— А вы вообще кто такие? — как-то весь подобрался наш староста, готовый к отпору.

Один из мужчин достал из-за пазухи подвеску в виде причудливого узора из серебряных нитей. Больше объяснений от незнакомцев не потребовалось.

— 3-задавайте, — дрогнувшим голосом произнес Рем.

Мне стало немного лучше. От друзей исходил животный ужас, словно они оказались перед голодным и кровожадным хищником, готовым броситься на жертву. Выходит, я еще нормально держусь. Карающих маги боятся. Даже если ты безгрешен, все равно их боишься, потому что они как перст Судьбы, а что она думает по поводу твоего будущего, знать дано исключительно провидцам и предсказателям. Ни теми, ни другими мы, трое, не являлись.

— Нам сперва хотя бы представиться надо, Тейнор, — укоризненно произнес другой маг. Вот только тут я начал понимать, что они не под копирку сделаны, даже более того — они совершенно не похожи друг на друга.

Тот, что заговорил первым, походил на уроженца северных земель: светлоглазый и светловолосый, с широкими скулами и массивным подбородком, только кожа из-за долгих странствий потемнела, и это выглядело немного дико. Второй же, названный Тейнором, скорее всего, являлся уроженцем приснопамятной Эстры, откуда к нам явились новенькие. Он тоже был светловолосым, но при этом темноглазым и тонкокостным, как большинство приморцев. Нет, действительно, во внешности ничего общего.

— Карающий второго ранга Халдрид, — представился северянин.

— Карающий второго ранга Тейнор.

Тут, казалось, замер весь трактир. Многие из присутствующих спали с лица и стали покидать заведение всеми доступными способами. Оказывается, многие обитатели Академии сегодня решили посетить злачное место. И тут такая неудача со спокойным отдыхом, хоть плачь.

— Ремуальд Инвэрс, — со вздохом произнес друг. — Студиозус факультета некромантии, третий курс, четвертая группа.

— Анджей Вархович. Студиозус факультета некромантии, третий курс, четвертая группа.

— Эльдан, принц эльфов Заката и Рассвета. Студиозус факультета некромантии, третий курс, четвертая группа.

Тон у нас был такой, будто мы только что признались, как похитили одногруппников, разрезали на мелкие кусочки и съели. С хреном и маслом.

— Ты гляди-ка, а на эльфа не похож совершенно! — убил всю трагическую атмосферу Карающий Тейнор, ткнув в меня пальцем.

Я даже закашлялся от неожиданности. Нет, я знаю, конечно, что мало напоминаю Перворожденного, но почему мне заявляют об этом в первую минуту знакомства? Такое поведение как минимум бестактно.

— То есть вы и есть те трое, которые не пропали из всей группы? — кажется, даже искренне удивился Халдрид.

Мы переглянулись, синхронно вздохнули и также синхронно кивнули. Отпираться не было смысла, к тому же отрицание очевидного факта даст повод заподозрить нас в причастности к исчезновению ребят, а о нас и так все кому не лень думают дурное. И один лишь Дракон ведает, что напели Карающим декан и ректор. Оставалось только надеяться на справедливость мироздания, в которую лично я ну совершенно не верю.

— Вот вы-то нам и нужны! — обрадовался второй.

— Учтите, мы будем сопротивляться! — с мрачной решимостью сказал Анджей.

Я вот тоже не планирую так просто сдаваться на милость магической стражи. Хотя бы потому, что смертная кровь во мне всегда была сильнее эльфийской, а люди — создания живучие и упрямые.

— Чему? — поднял бровь Халдрид, взирая на наши испуганно-вызывающие лица. — Единорог… Вы что, думаете, мы за вами пришли? До расследования? Чушь какая! Мы не расправляемся с невиновными.

Скептическое хмыканье у нас тоже вышло одновременно. Ну да. Никто никогда не верит в добрые намерения стражей порядка, причем неважно, за кем они следят.

— Сопляки. И напуганы до мокрых штанов, — презрительно протянул Тейнор, поморщившись.

— Рот бы прикрыл, — мрачно процедил я, уже понимая: о своих словах придется пожалеть. Но кровь моей темпераментной бабушки и воспитание лесного демона дали о себе знать. — Побывал бы там, где мы побывали, и повидал бы то же, что и мы, — не только обмочился, но и обделался бы.

Скелет дернулся в ответ на мое раздражение и продемонстрировал идеально чистые белые кости фаланг. Южанин увидел — и дернулся. Значит, с некромантами они раньше дела не имели, иначе бы на нашу милую подручную нежить так не реагировали. А вот второй только криво усмехнулся.

— А ты языкатый, твое высочество, — вполне миролюбиво заметил Халдрид, окидывая меня оценивающим взглядом. — И, судя по всему, на факультет тебя приняли не за королевскую кровь. Неплохо поработал с костями, парень. Может, вы с друзьями и много повидали, но поверь, нам с напарником тоже есть что порассказать. В данный момент для нас вы — только главные свидетели. Против магов вашей профессии у нас нет предубеждений.

Ну да, как же. Пусть теперь и второй это скажет, вон как на рожу позеленел, не стошнило бы. Все всегда говорят, что предубеждений против некромантов не имеют. Ровно до того момента, пока не увидят нас в деле. Тут им уже плевать, по какой причине мастер смерти прирезал какого-нибудь несчастного, имелось ли на это разрешение… Прирезал — значит, в любом случае виноват.

— Я знаю ваше уложение, вы можете вести допрос студиозусов только в присутствии кого-то из наставников и на территории учебного заведения! — прошипел я, ни на йоту не поверив в благие намерения Карающих.

В трактире смолкли все звуки. Совершенно. Даже доведенная до одомашненного состояния местная крыса, до этого шуршавшая очистками в углу, замерла, будто напуганная чем-то.

И я даже знаю чем!..

— Мальчик, не надо так волноваться. Никто ничего не собирается с вами делать, — выдохнув, заговорил со мной Халдрид самым успокаивающим дружелюбным тоном, как с напуганным животным. — Спокойно.

— Келе! Уймись! — шикнул Анджей, еще и в бок заехал, чтобы уж наверняка дошло. — Ты же со своими нервами сейчас половину мертвяков в округе поднимешь.

Если только не всех.

Опять накатило. Я прикрыл глаза, выдохнул, еще раз выдохнул и неимоверным усилием воли втянул всю ту силу, что непроизвольно выплеснулась наружу. Перед глазами закружились мелкие серые мошки. Так не пойдет. Надо точно хорошо отдохнуть на каникулах. И попить успокаивающих отваров бабушки, уж она-то точно знает, чем подлечить измученные некромантские нервы. Нельзя, чтобы на каждый мой эмоциональный всплеск вылезали орды покойников.

— Лечиться надо, — озвучил мои мысли Рем.

— Это наследственное, не лечится, — чуть смущенно пробормотал я.

Надо же было сорваться именно сейчас и именно перед этими двумя. Здравствуй, образ сумасшедшего убийцы, мне тебя так не хватало.

— И часто вы так бьете своего товарища? — поинтересовался Тейнор, глядя на меня с закономерным подозрением.

— Да нет, что вы! — воскликнул Анджей. — Так-то он смирный, только по полнолуниям кусается.

— Убью, гад! — прошипел я, стукнув соученика промеж лопаток.

— Зараза! Больно же! — возмутился тот, пытаясь до меня добраться, но мой любимый скелет, повинуясь незаметному пассу, метко подсек ноги Анджея, и тот сполз под стол, разражаясь ругательствами.

Карающие смотрели на нас как-то странно. И будто бы даже с пониманием.

— Стало быть, ничего не знаете? — спросил зачем-то северянин. — Ну не надо делать из нас врагов, мы ведь ваших друзей искать приехали.

А мы решили, что они искали виновников, а не наших пропавших ребят.

— Нет. Совершенно ничего, — ответил за всех Рем. — Мы не уверены, но началось все, наверное, с кладбища. У нас там практикум должен был проводиться.

— Что за кладбище? — тут же сделал охотничью стойку Халдрид.

— Обычное кладбище, можно сказать, образцово показательное. Чисто, тихо, одни призраки, всех потенциально пригодных для поднятия покойников уже лет пятьдесят как извели. Туда первокурсников на посвящение таскали: гарантированно никакой дряни не вылезет. А тут… Будто ад какой-то… Такое из-под земли полезло, что хоть самим закапывайся. Наставника вырубило, а нам пришлось отбиваться от толпы нежити. А там все сплошь модификанты, их так запросто не уложишь…

Чем дольше друг рассказывал, тем бледнее становился. Да уж. Даже вспоминать о той ночке жутко. И не столько за себя страшно, сколько за ту жалкую деревеньку… Одному Единорогу известно, что стряслось бы с ней, если бы мы не удержали толпу озверевших мертвяков. Какая, наверное, ирония судьбы — быть сожранным собственным прадедом.

— И вы удержали нежить на кладбище?

— Угу. Неизвестно как, но удержали, хотя утром нас самих можно было закапывать, настолько вымотались, — сказал наш староста, поежившись. — Потом нам дали сутки отдыха. И все по комнатам разбрелись — спать. Только мы с парнями еще в тот день выходили драться со светлыми.

— Ч-чего? — не понял такого признания Карающий Тейнор. — Кого вы там били и зачем?

— Это старая славная традиция нашей Академии, «Битва за скверик» называется, — залившись краской, объяснил Анджей. — Ничего противозаконного, все живы.

— Не волнуйся так, Тей, это действительно старая традиция, я сам лет пятнадцать назад хорошенько гонял некромантов. А они меня, — рассмеялся Халдрид.

— Вы заканчивали нашу Академию? — удивился я.

Как-то непонятно все это. Бывший студиозус нашего славного учебного заведения, который знает, что такое проехаться пузом по траве в нашем любимом сквере или же повозить там же драгоценного противника с враждебного факультета… Это же что-то совершенно обыденное, такое родное, спокойное, привычное… Как он может быть Карающим, этаким кошмаром наяву?

— А что? Думали, Карающие без всякого образования ходят? — усмехнулся Халдрид.

Резонное замечание. Если расследуешь магические преступления, то нужно хотя бы понимать, каким образом их совершили, соответственно — иметь широкие познания в области колдовства. Но все равно как-то дико.

— Ну, честно говоря, да, — неуверенно отозвался Анджей, то ли пожимая плечами, то ли зябко передергиваясь.

И объекты ночных кошмаров всех магов этого мира рассмеялись так дружно и жизнерадостно, словно это не они могли в одно мгновение перечеркнуть будущее любого, кто обладает колдовским даром.

— Отлично, если вы выяснили все, что хотели, мы можем наконец-то пожрать, а? — перебил я их веселье. — А то у меня уже желудок на позвоночник наматывается!

— Приятного аппетита, молодые люди, — усмехнулся Халдрид и поднялся из-за стола. Тейнор, не говоря ни слова, поднялся и последовал за напарником.

«Люди»? Издевается над моими острыми ушами, что ли?

— Келе, ты слишком уж дергался, — заметил Рем, когда Карающие были достаточно далеко и не могли нас услышать. — А вдруг они что-то заподозрили?

Я только скривился.

— Они и так что-то заподозрили. И что с того? Мы же некроманты, нам положено быть кровожадными и злокозненными.

— Надо теперь злокозненно вытащить наших ребят. Если они еще живы, — мрачно произнес Рем.

И тут же получил от меня пинок по голени. Идиот, нашел о чем говорить при Анджее. Инга ведь тоже…

До старосты тут же дошло, какую глупость он ляпнул, и его взгляд стал несчастным и виноватым. У нас тоже пропали друзья, это было тяжело и больно, но не возлюбленная…

Продолжение...


Так же ищут

Комментировать

Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи ... Авторизуйтесь, через вашу любимую социальную сеть!